Письма о ВОЙНЕ

Регистрация
13 Мар 2019
Сообщения
1,660
Реакции
982
НАВИГАТОР по произведениям на данной странице:

Август 2014 - 1
Август 2014 - 2
Август 2014 - 3
Август 2014 - 4
Август 2014 - 5
Андрюша
АНГЕЛ СМЕРТИ
Кухня специального назначения
Поле боя — Украина. Сломанный трезубец
Чернухино. Исправительная Колония - 23
Воля к жизни Виктора Равлика
Капельки (батюшка)
Двадцать второе июня
Синдром
Война - путь обмана
Засада
"ОДЕССКИЕ РАССКАЗЫ"
НИКАКОЙ ДОКУМЕНТАЛЬНОЙ ЦЕННОСТИ

Донецкие типы
Освобождение Дмитрия Гау
Красный крест на бронежилете
Жаркое лето 14-го
Флора и Березка
За водой, вдоль маячков
Цена коррекции
Главный вопрос
Украинские хроники. Лекарь




Август 2014 - 1

Прижимая горячий телефон к уху, Тарасов пытался понять смысл приказа. Что значит сняться со всеми людьми и выдвинуться к окружной в направлении Моспино? А как же Пески? Кто его сменит?

- Смены не будет. Остается «Восток», - пояснил ему Арсений, - ты со своими людьми двигайся к указанной точке. Быть на месте через два часа.

Тарасов прервал связь. Раздражение усиливалось. Зачем дергать его людей? Неужели его группа,которая к тому моменту насчитывала больше 80 человек, так важна там? Здесь, на админ-поселке, они знают местность, устроили кое-какие удобства. Наладили связь с соседями. Теперь бросить все это и ехать неизвестно куда и зачем. От усталости он плохо соображал. Отдав необходимые приказы, собрал людей. Проверил личный состав, имущество. Определив порядок следования и маршрут, выдвинулись в указанное место.

Разумеется, Арсений прибыл на точку с опозданием. Долго пытался собрать в колонну многочисленные группы и, наконец, дождавшись опоздавших, начали движение. В качестве конечной точки называли Грузко-Ломовку. Будучи из этих мест, Тарасов, тем не менее не знал где находится эта деревня.

Свой взвод он поставил в хвост колоны. Бойцы разобрали сектора, началось движение. Колонна, состоящая из разнородного транспорта, преимущественно легковых машин, медленно двинулась в сторону Моспино. Скорость движения была небольшая, Тарасов успевал поглядывать по сторонам. Двигались долго, выехали из Моспино, повернули в поля. Высоко поднялась пыль. Сейчас укры накроют колонну, подумал Тарасов. Пыль забивала глаза, тяжело было дышать. Пришлось поднять стекла. С лобового пыль сбрасывал дворниками, не включая омыватель. Неожиданно колонна остановилась. Тарасов не стал глушить машину, которая заводилась только с толкача, не работал стартер. Открыв двери, он стал слушать, надеясь вовремя отреагировать на начало обстрела. К счастью, через пол-часа, колона продолжила движение. Как потом оказалось, колонна прошла между нашими позициями и позициями укров.

Наконец въехали в Грузко-Ломовку. Тарасов послал разведку с заданием найти место для автомобилей, источник воды, подыскать место для отдыха личного состава, найти место для КНП. Сам пошел к Арсению. Жара уже спала, стало легче дышать, настроение Тарасова стало улучшаться. Арсений отошел с ним в сторону и сказал:

  • Ты остаешься за главного. Все подчиняются тебе. Твоя задача завтра взять Грабское и удерживать три часа.
  • Как я это сделаю? спросил Тарасов. У меня ни людей, ни техники, ни БК, местность я не знаю, карты у меня нет.
  • Я сейчас поеду, привезу БК, карты, еду, сигареты.
Почему нельзя было сделать это заранее? Подумал Тарасов. Не выказывая никаких эмоций, пошел к своим бойцам. Наученный горьким опытом, он уже не надеялся на другие подразделения. Поэтому оправил на базу бойца потолковее с задачей привезти еду и самое главное - карты. Еще когда двигались колонной, он успел присмотреть позиции для своих бойцов. Расставив их, Тарасов разрешил поочередно отдыхать. С разведкой двинулся на край деревни. В недостроенном доме нашлась позиция для наблюдения. Тарасов оставил там наблюдателей, сам двинулся знакомиться с местными ополченцами. Местное ополчение, подразделение «Сабля», старший «Дыня». Тарасов начал расспрашивать их о противнике. Со слов «Дыни» выходило все плохо. По позициям ополчения работали снайпера. Как сказал Дыня, снайперша из прибалтики, «красивая такая, с рыжими волосами». Размер грудей «Дыня» обозначил жестами. Выглядело внушающе.

Между Грузко-Ломовкой и Грабским была асфальтовая дорога. Со слов местных ополченцев, на краю Грабского было окопано 4 БМП, расстреливавшие все машины, которые показывались на дороге. Пешком тоже никто не ходил, и какие силы находятся в Грабском, никто не знал. Справа от дороги была посадка, из которой работали снайпера и пулеметчики. Даже если учесть все приданные подразделения, взять Грабское не представлялось возможным. Нужно было преодолеть 2 км чистого поля. Сходить с дороги было нельзя, все поля, как сказал Дыня, были заминированы. Тарасов думал и не мог найти никакого решения.

Вскоре приехал боец с картой и едой. Наскоро перекусив, Тарасов навис над картой и стал думать. Ничего нового на карте он не увидел, за исключением того, что в Грабское шла ветка железной дороги из Моспино. А если сесть на поезд и заехать в Грабское, подумал Тарасов. На ж/д у нас работал «Двойник». Подошедший «Двойник» выслушал Тарасова и сказал, что в принципе он сможет провести состав. Отложив этот вариант на самый крайний случай Тарасов еще раз обдумал сложившееся положение. Было очевидно, что штурмовать Грабское, если все рассказанное верно, нельзя. Людей положить зря - дело нехитрое, уже много позже, он часто видел, как бессмысленно погибают люди у распиаренных «героев». Но и придумать что-то он не мог, слишком мало информации. Нужно идти в разведку.

«Дыня» рассказывал, что ночью на охоту выходит снайпер с тепловизором. Шансов провести разведку не было, а ее нужно было провести. Собрав своих ребят, Тарасов спросил есть ли добровольцы пойти в разведку. Вызвались все. Понимая насколько предстоящее мероприятие опасно, из всех он выбрал «Тулузу». Это был боец в возрасте, рассказывавший всем, как он воевал в Афгане и как сейчас, во время частых отлучек, ходит в разведку и устраивает засады на укров.

Быстро сбросив лишнее с себя, Тарасов с «Тулузой» двинулись полем в сторону Грабского. Часть пути, по высокой пахучей полыни, прошли быстро, не опасаясь мин или того, что их заметят - они были еще близко к позициям ополчения. Дальше тоже шли ходко, прикрытые от укров полем с высокой кукурузой. Казалось «Тулуза» ничего не опасается, он шел быстро, так что Тарасов едва за ним поспевал.

Пройдя треть пути вышли на бахчу. Дальше прикрываться от укров было нечем. Впереди, посередине между Грузко-Ломомвкой и Грабским, была посадка, в которую Тарасов обязательно посадил бы наблюдателей. Укры не дураки, думал он, скорее всего поступили так же. Арты у нас нет, они могут чувствовать себя там в полной безопасности. Секрет там наверняка есть, рассуждал Тарасов. Попробуем его взять. Отходить нужно будет в сторону от дороги, чтобы сбить укров столку. Углубление автомобильной колеи грунтовой дороги, параллельное посадке, прикроет от стрельбы, но если двинут технику, хрен уйдешь.

Прикинув маршрут, Тарасов маякнул «Тулузу», и они продолжили движение. Держался «Тулуз» уверенно. Может он не врал, что ходил в разведку, подумал Тарасов. Откинув все посторонние мысли, стал вслушиваться и принюхиваться. Тарасов не курил, поэтому запахи чувствовал хорошо, что не раз его выручало. Добравшись до посадки, дал команду осмотреться. Вслушивались в тишину минут десять. Не услышав ничего подозрительного, двинулись вдоль посадки, стараясь двигаться во время порывов ветра. Внезапно Тарасов скорее почувствовал, чем услышал постороннего. Убедившись, что не ошибся, просигналил «Тулузу» - «будем брать». «Тулуза» подтвердил получение сигнала. Тарасов вытащил нож, перевесил автомат поудобнее, проверил гранаты. Медленно двинулись. В темноте неясно темнел спящий человек в спальнике. Тарасов остановился и долго слушал, пытаясь понять, где находятся остальные. Когда он «сканировал» пространство, то старался мысленно не цеплять спящего. Тарасов не верил в мистику, но знал, что когда снимаешь часового или устраиваешь засаду, нельзя мысленно фокусироваться на цели. Каким-то образом большинство людей чувствуют враждебное внимание. Никого не обнаружив, решил брать спящего. Кинув взгляд на «Тулуза», Тарасов корпусом прижал руки спящего. Левой рукой закрыл рот, правой прижал нож к его подбородку. Глянув на «Тулуза», Тарасов даже немого растерялся. Вместо того, что бы помочь, «Тулуз» сел на корточки и с интересом смотрел на них. Слегка усилив нажим ножом, Тарасов стал монотонно шептать в ухо пленному: тихо, спокойно, тебя не тронут, тихо, тихо. Пленный затих. Тарасов похвалил пленного, и ослабил нажим. Не дергайся, - еще раз сказал Тарасов, - ато придется тебя резать. Я задам вопросы и уйду. Ты меня понял? Пленный пошевелил головой и Тарасов принял это за согласие.

  • Как тебя зовут?
  • Сергей.
  • Ты откуда, Сережа?
  • Харцизск.
  • Я был в Харцизске. Красивый город. Давно здесь?
  • Месяц.
  • Сколько вас?
  • Один.
  • Не ври мне, Сережа, - сказал Тарасов, закрыл рот и лезвием ножа слегка порезал кожу. Пленный задвигался. Когда он успокоился, Тарасов ослабил нажим и убрал руку со рота.
  • Сколько вас здесь?
  • Я один.
Тарасов видел, что пленный не врет. Но в его голове не укладывалось, как можно было послать в секрет одного бойца.
- Какой приказ получил?

- Охранять бахчу.

Тарасов не понял.

  • Какую бахчу.
  • Хозяин поставил бахчу охранять. Платит тысячу гривень.
Вскоре выяснилось, что это был не укр, а гражданский. Сторожа нанял хозяин бахчи. Сторож почти месяц живет в посадке. Сколько укров находится в Грабском он не знал и не видел никого.
Врет или нет, рассуждал Тарасов? Что делать дальше? По хорошему, его надо прирезать, а то маякнет украм, и утром нас будут ждать. Но все таки, резать гражданского не стал. Может я потом об этом пожалею, подумал Тарасов.

  • Сережа, жить хочешь?
  • Да.
  • Мы сейчас уйдем. Если ты кому нибудь скажешь, что видел нас, я тебя не убью, я тебе глаза выколю, сказал Тарасов и показал сторожу нож. Говоря это, он постарался быть максимально убедительным.
Сережа закивал головой.

Надо двигаться дальше. Тарасов долго рассматривал в оптику край деревни пытаясь увидеть хоть что-то. Впереди поле со сгоревшей пшеницей. Форма на Тарасове была неподходящая, светлый хаки был бы виден на этом поле издалека. Да еще луна взошла, стало светло. Дальше идти было нельзя. Придется возвращаться, так и не получив нужных сведений.

Вернулись без происшествий, набрав по дороге арбузов.

Тарасов снова и снова рассматривал карту и все никак не мог найти решения. Атаковать через поле опорный пункт текущими силами - значит положить всех. Приказ нужно выполнять, но выполнить его он не мог. Тарасов еще раз разложил все по пунктам, как он это любил. Оставался единственный вариант. Еще раз все обдумав, он лег спать.

(продолжение завтра)

Сидоров Виктор Петрович
 
Последнее редактирование:
Регистрация
13 Мар 2019
Сообщения
1,660
Реакции
982
Август 2014 - 2

Утром Тарасов поднял бойцов. Посадил их на машины и сосредоточил на краю Грузко-Ломовки со стороны Грабского, отдав приказ в случае артобстрела рассредоточится по позициям, нарезанным со вчерашнего дня. Сам снял разгрузку, китель, оставил «Хиппи» оружие, рацию, телефон, в котором было много нужных номеров и хранились фотки. Перед каждым боем он напоминал товарищам, что его телефон не должен попасть в руки украм ни при каких обстоятельствах. Еще раз проинструктировал наблюдателей. Сел в машину. Командир,- сказал «Хиппи», - спинку сиденья опусти. Стрелять начнут, падай на спину, двигатель от пуль прикроет. Тарасов зачем-то опустил спинку. Какой двигатель прикроет, подумал он, впереди БМП. В плен попадать ему было нельзя и он взял с собой гранату. Видел он всякое, укры в него могут и не попасть, так что может быть придется самому.

План был простой. Выехать в Грабское под стволы БМП. После его смерти вряд ли людей погонят в атаку. Он не испытывал страх. Усталость, чувство вины перед товарищами, но не страх. Тарасов считал, что предал их. Смерть, которая сейчас наступит, это бегство. Неспособный решить проблему, Тарасов хотел переложить её на своих товарищей.

Неспеша двинулся по дороге. Чем ближе он приближался к Грабскому, тем более он удивлялся. Выстрелов не было. Не было видно и следов укров. Как же так, думал Тарасов. Ополчение из местных жителей. Они должны иметь достоверную информацию. Въехав на край деревни, Тарасов осмотрелся. Не было видно ни окопов на обочинах, ни свежих следов гусеничной техники на асфальте. Тарасов проехал еще метров сто. Никого не обнаружив, Тарасов развернулся, выехал из Грабского и подал сигнал - «все ко мне».

Ребята не подкачали. Машины из Грузко-Ломавки прибыли быстро. Бойцы без команды рассыпались. «Хиппи» передал амуницию и оружие. Тарасов накинул все на себя. Отдал необходимые приказы, и группа двинулась в глубь деревни. В деревню с их стороны была только одна дорога через ж/д переезд, до которого они дошли без происшествий. Перешли переезд, двинулись в центр. На них с интересом смотрели местные жители, стоящие возле магазина.

  • Укры в деревне есть? - Спросил Тарасов.
  • Нет. - Ответили местные жители.
  • Расходитесь по домам. Спрячьтесь в подвалах.
Двинулись дальше. Внезапно Тарасов услышал шум двигателей и стрельбу. Привычно отметил: АК, ПК, танк. Двинулись в сторону выстрелов. За магазином оказались дома, неровное поле, за которым виднелось длинное белое кирпичное здание. Стрельба шла в том направлении.

Тарасов указал направление движения приданным подразделениям, указал позицию расчету Утеса, прикрыв свой левый фланг. Сам с остатками взвода двинулся в направлении выстрелов. За кирпичным зданием Тарасов увидел металлические ангары, возле которых стояли комбайны. Проскочив через открытое пространство, он осторожно выглянул за угол.

В 500 метрах он увидел легковую машину, невдалеке от нее Камаз. Из него что то загружали в танк стоящий рядом. По рации Тарасов вызывал к себе «тяжелое». Время шло.
  • Где СПГ? - спросил Тарасов.
  • Идут, - ответил Хиппи
Дело было плохо. Взять танк было нечем.

«Не высовываться. Ждем. Поторопите тяжелое», - распорядился Тарасов.

Наконец подошли СПГшники. Старший расчета «Нерпа» стал изготавливаться к стрельбе. Два кумулятива, четыре осколочных. Не густо. Но выбора не было. СПГ установили на углу здания. Тарасов отошел в сторону от здания, чтобы видеть результаты стрельбы и корректировать огонь.
Цель — танк, дистанция — 500. Огонь по готовности.
«Нерпа» выстрелил. Недолет. Быстро перезарядив СПГ и сделав необходимые поправки выстрелил еще раз. Снова промах. Загрузили осколочные. Выстрел. Тарасов внимательно следил за противником, корректируя огонь. Пехота разбежалась, танкисты загрузились в танк. Если поймут откуда стреляют, нам не устоять, - подумал Тарасов. Наконец «Нерпа» попал в танк. Еще выстрел. Еще попадание. Танк взревел мотором, окутался выхлопом и уехал. Заряды кончились. Отправив СПГшников в тыл, Тарасов указал на камаз «Клаусу», вооруженному ПТРСом. «Клаус» основательно, но быстро, как он все делал, установил противотанковое ружье, одел «чебурашку», как в подразделении называли его стрелковые наушники, и начал стрелять в камаз.

Стрелял он БЗТ, никаких других патронов в то время к ПТРС и Утесу почему-то не было. Позже появились МДЗ, но это было намного позже. Выстрел за выстрелом «Клаус» посылал пули в Камаз. Тарасов отметил задымление. Вскоре произошло неизбежное, ПТРС заклинил. Чертов ПТРС отлично отрабатывал на полигоне, ни одной проблемы, но как начинался бой, 5-7 выстрелов - и ПТРС отказывал. Позже Тарасов узнал, что при стрельбе с ПТРС патроны необходимо смазывать маслом.
«Клаус» по команде Тарасова отошел в тыл приводить в порядок ПТРС, но зато прибыл «Кубанский» с «Утесом». За углом здания он установил «Утес», присыпав переднюю ножку кирпичами, что по мнению Тарасова было недостаточно, «Кубанский» открыл огонь по Камазу. Чтобы «Утес» меньше подпрыгивал, Тарасов пытался прижать ногой переднюю ножку. Короткими очередями, слегка поводя стволом из стороны в сторону, «Кубанский» обработал Камаз, который начал разгораться.

View: https://youtu.be/KzyqRrv2wC8

Казаки ведут огонь по укро-фашистскому КамАЗу с БК. Грабское 11.08.2014 15-00

БК было маловато, поэтому Тарасов дал команду прекратить огонь, укры Камазом уже не могли воспользоваться, так что стрелять больше смысла не было. «Кубанский» спросил разрешения отработать легковушку. Тарасов разрешил и «Кубанский» скупой очередью зажег ее. Внезапно из посадки со стороны Камаза началась стрельба в их сторону из автоматов. Возле Тарасова было человек десять из его взвода, ответили дружно. Вражеский огонь подавили быстро. Судя по тому, как орали укры, досталось им изрядно.

  • Пид***сы, - кричали укрофашики.
  • Мы знаем, кто вы, - кричали ополченцы в ответ. Ну и не забывали про «Аллах акбар», - укры ссались чеченского спецназа.
Они так долго рассказывали про орды чеченцев, российский спецназ и прочее, что сами в это поверили. Грешно было этим не пользоваться. Иногда группа Тарасова устраивала шоу. Демонстративно под зелеными флагами и восточную музыку заезжали на машинах на позиции. В рации начинали транслировать чеченскую речь точнее ее имитацию. Бывали случаи, когда после этого укры оставляли свои позиции.

View: https://youtu.be/QQcc8_8QKD8


У Тарасова появилось время осмотреться. Рядом с ним из взвода около 10 человек, часть на машинах, часть заняла позицию правее. Это хорошо, эти не побегут, значит нас не отрежут. На левый фланг — открытое поле, Тарасов приказал вернуть Утес. Еще рядом бегает, суетится человек пять из приданных подразделений, этих можно не учитывать, обычно в бою все приданные растворялись и полагаться Тарасов мог только на своих. Бегает какой-то чечен, позывной «Хитрый», тогда Тарасов, как впрочем и многие, значительно переоценивал боевой потенциал чеченцев. Но надо сказать, что именно этот оказался молодцом. По крайней мере не трус. Позже, в бою, он хорошо отстрелялся по танку, но был накрыт близким взрывом и сломал руку. Чечен подошел к Тарасову и придерживая опухшую руку сказал:
  • Командир, я ранен, я не струсил.
  • Вижу. Иди в тыл.
  • Я не струсил. Я ранен. Я останусь.
  • Иди в тыл, я тебе сказал, мне некогда возиться с тобой. Я вижу, что ты ранен. Не мешай, уходи.
Бойцы из приданных подразделений тоже оказались на высоте. Один из них, получив ранение в ногу, начал бинтовать ее. Тарасов быстро осмотрел рану. Не опасная, сосуды, нервы не задеты, но ходит с трудом.
  • Иди в тыл.
  • Нет, я останусь.
  • Иди в тыл, мне не нужна обуза.
  • Я остаюсь.
Тарасову некогда было заниматься им. На следующий день, когда все сели перекусить, Тарасов сказал так, что бы слышали другие, - «Земеля», по хорошему, тебя надо к награде представить. Ты получив ранение остался на поле боя. Я не могу вручить тебе заслуженную медаль. Но наградить обязан. Я смотрю у тебя нет разгрузки. Держи», - и протянул разгрузку бойцу. «Земеля» растрогался, - «вот это командир», - сказал он, - «да мне медаль не нужна, разгрузка куда лучше». Разгрузка оказалась великовата, но «Земеля» уговорил товарища поменяться, подобрав другую под свой размер.

БК, особенно противотанкового, маловато. В основном одноразовые РПГ. Это плохо. Патронов достаточно, почти по 400 на человека, учитывая, что свои стреляют обычно одиночными и в цель, этого хватит надолго. Тем более на позиции был ПК, таскал его новый боец с позывным «Башка». За него Тарасов пока ничего сказать не мог, но он производил впечатление бойца. Один подствольник у меня, к нему больше 40 ВОГов - продержимся. Приказ захватить Грабское и удерживать его 3 часа выполнен. Уходить Тарасов не собирался. Буду держать столько, сколько смогу, решил он.

Пользуясь моментом, расставил людей, нарезал сектора, пробежался по позициям, недалеко уходя от ангаров, так как предполагал, что основной удар будет в этом направлении. Он ошибся. Вскоре укры перегруппировались и начали контратаку силами до роты, усиленной двумя танками и БМП-2. Ударив по ангару танком и связав боем подразделение, укры вышли по центральной улице на двухэтажки. Завязался бой.

Пехоту отсекли быстро, танк от ангара отогнали, одну БМПешку сжег макеевский казак «Малой» из группы «Севера». Пока с ней возились, второй укровский танк прорвался в центр Грабского. Тарасов организовал преследование.
  • Гранатометчики есть? - закричал он.
  • Так точно!
  • За мной! Задача — добить танк. Направление - детская площадка.
Пройдя метров двести и оглянувшись, Тарасов не увидел гранатометчиков, которые должны были идти за ним. Пришлось вернуться и повторить все заново, но теперь Тарасов следил, что бы они не потерялись. В корму танка в этот момент вел огонь из Утеса «Кубанский».

Гранатометчики под присмотром Тарасова вышли к детской площадке, за которой виднелся танк и начали стрелять в него, хотя он не двигался. Скорее всего танкисты его уже покинули и, как не жаль, этот танк был сожжен.

Горящий ВСУшный танк. Вид через детскую площадку. Грабское. 11 августа 2014 12-40

Горящий ВСУшный танк. Вид через детскую площадку. Грабское. 11 августа 2014 12-40

Укровский танк сожженный казаками КСОВД. Грабское. 13 августа 2014 17-20

ВСУшный танк сожженный казаками КСОВД. Грабское. 13 августа 2014 17-20

Тарасов вернулся к ангару. Люди были на местах, все было в порядке. Настроение у всех было бодрым. Не успел Тарасов осмотреться, как укры снова пошли в атаку. На ангар снова двинулся танк. Для того, чтобы видеть картину боя целиком, Тарасов вышел в цент бетонной площадки и стал руководить боем. Наверное танкисты заметили его, танк довернул ствол и выстрелил. Тарасов увидел как трава «вычерчивает линию» над пролетающим снарядом, услышал как рядом с ним звякнула болванка, его даже отшатнуло волной. Повинуясь его командам, гранатометчики разрядили РПГ в танк. В лоб из 18 и 26 «граников» танку особого вреда не причинили бы. Но по какой-то причине танк заглох, может быть сказалась неопытность экипажа. Из него выскочил танкист и залег рядом с ним. Но вскоре танк завелся и стал отъезжать. БМП вела по ним огонь от посадки, так что достать ее казаки не могли. Вдруг Тарасов услышал свист пуль. Вскоре он понял, что по нему ведет огонь оставшийся танкист. Тарасов спокойно прицелился, он всегда считал, что лучше потерять секунду на прицеливание и попасть, чем минутами стрелять в «ту сторону» и не попадать, и плавно потянул спусковой крючок. Автоматный огонь прекратился. Техника стала отъезжать. Стало тихо. Еще долго все ожидали повторных контратак, но к вечеру поняли, что враг отошел.

Вскоре начали разбирать подбитый БМП, вокруг которого были лужи крови. В БМП оказался раненый укр. Молодой парнишка в черной форме с красно-черной нашивкой. Говорил по русски плохо. Тарасов осмотрел раненого. Тяжелое ранение руки, ноги, ожоги, ранение в голову, глаз скорее всего потерян. Дальше начался типичный диалог.
- Как тебя зовут?
Укр назвался.
  • Ты зачем сюда приехал?
  • Я не хотел, я в компьютерном клубе был, меня схватили и сюда отправили.
  • Врешь зачем?
  • Я не вру, я не хотел.
  • Форма твоя?
  • Да.
  • Нашивка правосеков твоя?
  • Нет, это мне кто-то нацепил, я не знаю кто. Я вообще не стрелял, командир стрелял. Мне сказали, что если воевать не пойду, то меня посадят на два года.
  • Ты дурак? - спросил Тарасов. У тебя ноги нет, руки нет, глаза нет, зато - ты не в тюрьме.

Укрофашистская БМП подбитая казаками КСОВД, группа "Север", гранатометчик - "Малой".

Дальше раненый стал «уплывать». Используя его как учебное пособие Тарасов стал оказывать ему первую помощь. Он подробно рассказывал о том что делает, казаки с интересом наблюдали. Раненому полегчало и его отправили в госпиталь. Позже Тарасов узнал, что раненый выжил и даже видел интервью, которое укр давал в нашем госпитале. Рядом с ним была его мама, которая приехала к нему.

Итогами боя Тарасов остался доволен. Приказ выполнен. Уничтожен танк, БМП, Камаз с б/к, легковая машина. Уничтожена живая сила противника. Что происходило в Иловайске, да и вокруг он не знал. Новых задач ему не ставили. Все обдумав, он решил Грабское не оставлять, а удерживать по возможности дольше, пока их оттуда не выбьют, Иловайск штурмовать не будут.

А пока есть время, надо осмотреться. Сформировал группу и под прикрытием выдвинулись к камазу. В камазе все полностью сгорело и ничего полезного собрать не удалось. С легковой была та же история. В посадке были следы крови, перевязочного материала. Значит кого-то хорошо зацепили.

Казаки КСОВД, группа Б-2, осматривают сожженный укровский КАМАЗ с БК. 11.08.2014 19-50

Все вернулись на позиции, а Тарасов решил поискать танкиста. Бродил долго, но нашел. Труп лежал в высокой сухой траве. Рядом лежала «ксюха». Это был полезный трофей.


Грабское. 12 августа 2014 10-50. Рядом с поврежденным танком.

Личный состав из других подразделений стал разбредаться по поселку. Часть людей двинулась в школу. Он завернул их и объяснил, что школы — первоочередная цель для арты. Позже к нему подошли бойцы и поблагодарили за совет. Арта накрыла школу и если бы они там были, им бы не поздоровилось.

Утром сообщили, что из Иловайска в Грабское двигается Гивина разведка. Тарасов пошел их встречать. Было хорошее летнее утро, но очень хотелось спать. Выйдя на дорогу, Тарасов побрел в сторону Иловайска. Пройдя половину расстояния, он стал высматривать разведку. Если бы он прошел еще минут 15 он вышел бы на окраину Иловайска. Пока он ждал их, он собрал с укровских позиций ночник, МПЛы, плащ-палатки, консервы «килька в томате». Вскоре он заметил движение каких то людей со стороны Иловайска. Судя по тому, как они "скрытно" передвигались это были гивины разведчики. Но прошло несколько часов прежде, чем разведка прошла пару километров, которые их разделяли. Тарасов познакомился с ними и повел их в Грабское. По возвращению , разведка доложила Гиви о том, что дорога свободна.

View: https://youtu.be/9L1m6tCr4JU

Казаки встречают Гивиных разведчиков на пути из Иловайска в Грабское.

Вскоре в Грабское приехал Арсений и приказал Тарасову сопроводить его в Иловайск. Поехали. Но перед выездом Арсений отчитал Тарасова за то, что технику сожгли, а не оттрофеили.
- Как я сделаю это? - удивился Тарасов.
- Ты им гусеницы сбивай!
- Чем? - обалдел Тарасов?
- ВОГами.

Может я чего не понимаю, подумал Тарасов. Через пару дней, в бою, Тарасов специально стрелял ВОГами по гусеницам и, разумеется, безрезультатно.

На въезде в Иловайск он увидел несколько сожженных легковых автомобилей, как сказали ему разведчики это остатки нашей колоны, которую сожгли укры. Проезжая город, Тарасов с интересом вертел головой, он первый раз был в этом городе. Добрались до военкомата и стали искать Гиви. Во всех помещениях стояли ящики с молочными продуктами. Вскоре нашли и Гиви. Он произвел на Тарасова приятное впечатление своим бодрым настроем. Пока они обменивались телефонами, к Гиви поступили сведения о скоплении укров. «Сейчас будет «бада-бум», - сказал он. Из гаража за ворота выехала Нонка. Из люка показался ополченец в черном шлеме. Они о чем-то поговорили с Гиви. Ствол «Нонки» зашевелился. «А теперь «бада-бум»», - сказал артиллерист. Нонка бахнула. Все стали смотреть на часы. По телефону скорректировали и огонь продолжился. Каждый раз перед выстрелом веселый артиллерист кричал - «бада-бум». Измученный Тарасов прилег на газончик, где незаметно для себя задремал. Вскоре его разбудили и поехали «домой».

Вскоре после возвращения, Арсений куда-то уехал. Перед отъездом, Тарасов порекомендовал ему обратить внимание на макеевского казака «Севера», он отрекомендовал его как смелого, компетентного, инициативного командира. Арсений молча выслушал Тарасова, но ничего не сказав, уехал.

Что бы везде успевать, Тарасов ездил на мопеде. Это позволяло быстро перемещаться между подразделениями, а расходы на бензин были минимальными. Мопед ему подарили разведчики. Дело было так. «Север» направил пулеметчика и разведотделение на правый фланг, для его прикрытия. Укры попытались обойти и наткнулись на заслон. Давили они сильно и разведка отступила. Центр Грабского уже контролировался украми. По телефону «Север» попросил Тарасова встретить разведчиков. Уточнив позывной старшего и номер его телефона, «Тарасов», в сопровождении безотказного «Хиппи», осторожно двинулся на переезд. Подойдя поближе, он по телефону предупредил «северян», что он вскоре выйдет на них.
- «Красный», «Красный», - закричал Тарасов, стоя возле переезда.
- Мы здесь. Сюда иди.
Ага, щас, - подумал Тарасов.
- Кого ждете? Назовите позывной.
- Тарасова ждем.
- Это я, выходите.

На следующий день, разведчики-северяне подарили Тарасову этот мопед.

Возвращаясь с Грузко-Ломовки, где располагалась часть казаков из тыловых и их охрана, Тарасов проехал ж/д переезд и выехал на центральную улицу. Что-то показалось ему странным и он сбросил скорость. Впереди темнел корпус подбитого танка, но сам танк стал выглядеть по иному. Четко выделялась белая полоса. Да и сам танк уже не был черным. Вдруг танк повел дулом. «Бля», - подумал Тарасов, - «укры». Одной рукой выкрутив ручку газа, второй он зажал тангету, «Всем, говорит Тарасов, всем, в городе укры. Наблюдаю укровский танк возле подбитого». Раздалась очередь, но пули его обошли и он вскоре скрылся в мертвой зоне за домом и еще раз продублировал сообщение в рацию. Как так, думал он? Как укры вошли в город незамеченными? Следя за дорогой Тарасов приближался к своим позициям возле ангара.



На ангаре все было в норме. Все заняли свои места и спокойно ожидали развития событий. В центре разгоралась стрельба. По его прикидкам атаковало около роты пехоты. Основной удар приходился на двухэтажку. Как он помнил, на двухэтажке было отделение чеченцев. Судя по звукам боя, держались они хорошо, но помощь никогда лишней не будет. Учитывая, что на ангарах было пока тихо, Тарасов взял двух гранатометчиков и пошел в направлении школы, предполагая, что сможет с этой стороны ударить во фланг атакующим. По дороге возле двухэтажки мелькала БМП, которая вела огонь. На поле стояла вторая БМПшка, причем, что любопытно, она не двигалась и не стреляла. Такую цель нельзя было упускать и Тарасов, быстро прицелившись, произвел выстрел. Следом выскочил «Хорват» и тоже стрельнул в нее. Никакой реакции. На огневую вышел «Хиппи» и с криком «Аллах Акбар» произвел выстрел. Внезапно Тарасов услышал крики бойцов «не стреляйте». Что такое, подумал он. Неужто наша? Откуда? Но все оказалось проще. Это была БМП, которую подбили в первый день. Ее тащили в тыл на ремонт, но не дотащили. Так что их выстрелы оказались зря. Выругавшись, Тарасов с гранатометчиками стал продвигаться ближе к украм. Укрывшись возле цистерны, отстрелялись по «Бэхе», да еще Тарасов кинул несколько ВОГов. Укры отошли. Чтобы облегчить положение двухэтажки, Тарасов поставил на поле расчет с ПТРС и приказал перебросить сюда СПГ с левого фланга.

View: https://youtu.be/eKFYSFo5O0o

Грабское 13 августа 2014 13-40. Казаки ведут стрельбу по ВСУшным БМП.

Бой сместился. Теперь стали атаковать в направлении ангаров. Атака началась с танкового выстрела, который накрыл пулеметное гнездо по правому флангу. Погиб «Поляк». Тарасов думал, что этот позывной погибший получил от фамилии, но оказалось, что он действительно поляк. Отвлекаться было некогда — ангар штурмовали. Танк, две БМП. Из зеленки стреляла пехота. Но ее он не опасался. Пока они атаковать ссутся. Дистанция от 400 метров, прицельно стрелять не будут. Сможем остановить технику, удержим позиции. Но и техника особо не приближалась, не позволяя поразить ее из РПГ. Время от времени они пытались выехать на их позиции, но, получив отпор, откатывалась. В центре снова началась стрельба. Тарасов прислушивался, следя за ходом боя. Пока все было в пределах нормы. Укры усилили давление на ангар и вокруг стали появляться раненые, которых Тарасов сразу отправлял в тыл. Бой обещал перейти в маневренный и раненые, даже легкие связали бы его. Большие неприятности доставлял танк. Очередной выстрел, и осколками ранило несколько человек, находящихся рядом с ним. Пулеметчику «Башке» осколки попали в ногу. Он запрыгал в сторону. Вытащил шприц, вколол себе обезболивающее и стал перематываться. «Домотаешь - иди в тыл», - сказал Тарасов, - «всем раненым оставить позиции, идти в тыл». На позициях бойцов поубавилось, но что хуже всего - стало заканчиваться БК. Было жарко, хотелось пить. «ВОГов и сладенького», - закричал Тарасов в рацию. Вскоре принесли цинк с ВОГами и двухлитровую бутылку кока-колы. От частой стрельбы ВОГами Гпэшка загрязнилась настолько, что ВОГи уже в нее не входили. Так что время от времени он ее чистил. Через время Тарасов отправил оставшихся бойцов за б/к, нужны были «граники» и остался на позициях один. Надо же такому случиться, укры пошли в атаку именно в этот момент. Стоя за углом здания, Тарасов выскакивал и стрелял из ГП, попадая в БМПшку. Пусть не подобью, думал он, так хоть голова будет болеть у экипажа. Вскоре его позицию засекли и стали короткими бить в угол здания, не давая ему высунуться. Кирпичная крошка летела в лицо Тарасова. Плохо дело, думал он. Сейчас Бэха выскочит к ангару, пехота десантируется, меня зажмут и шлепнут. Нащупав паузу в очередях, выскочил и влепил ВОГом в Бэшку. После чего зашел в ангар. Там была комната с окном и Тарасов надеялся, что, завязав бой, сможет уйти через это окно. Все равно другого выбора не было. Отойти он уже не успевал. Зайдя в комнату, он приготовил гранаты и стал ждать. Проходила минута за минутой, но укры не входили. Тарасов прикидывал различные варианты. Надо было действовать. Если о нем забыли и пошли дальше, он сможет атаковать их с тылу. Осторожно двигаясь, Тарасов вышел из ангара. Никого не было. Выглянув за угол, он увидел БМПшку, но не мог понять, та это или не та. Внезапно, он услышал шум мотора за соседним зданием и ему стало понятно, укры проскочили его позицию. «Бэху» надо бы сжечь. Тарасов вспомнил, что недалеко метрах в ста он вроде бы видел несколько РПГшек на позициях другого подразделения. Надо было только проскочить эти 100 метров полностью открытого пространства. Со всей возможной скоростью он пошел через бетонку. Дойдя до «чужой» позиции, Тарасов увидел одну из самых поразительных картин в своей жизни. На позиции находилось около 20 человек, которые лежали в расслабленных позах, курили, попивали колу и неспешно беседовали на разные отвлеченные темы. Ошарашенный Тарасов оглянулся. Да все верно. Только что, в ста метрах отсюда, он остался один без всякого шанса, но ему повезло, а здесь все так спокойно. Позже он привык к подобному.

View: https://youtu.be/b5KbIoMLIOc

Пожар в ангаре после танкового обстрела. Ранен "Башка", "Земляк". Погиб "Лепесток" - казак из Макеевской казачьей сотни (группа "Севера")



"Бессмертный полк". Донецк. 9 мая 2018 года.

Схватив несколько «граников» Тарасов стал возвращаться. Подойдя к ангару, он взвел одиг из них и осторожно выглянул. «Беха» уезжала. Было непонятно - сбросила она десант или нет. Рывок к соседнему ангару - «чисто». И на этот раз все обошлось.

Казаки ведут стрельбу из СПГ-9 по ВСУшным БМП препятствуя ремонту. Грабское Иловайск 13 августа 2014 15-00

Появилось время оценить обстановку. Основной удар пришелся на центр.

(продолжение следует)
 
Регистрация
13 Мар 2019
Сообщения
1,660
Реакции
982
Регистрация
13 Мар 2019
Сообщения
1,660
Реакции
982
Август 2014 - 3

Основной удар пришелся на центр. Дальше все будет просто. Укры перегруппируются, пополнят б/к и будут искать слабое место в нашей обороне. Ну не идиоты же они. Вряд ли будут атаковать там, где получили отпор. Значит правый фланг под угрозой. Взялись за них плотно. Скорее всего, попытаются из деревни их выбить. Ведь пока мы здесь, им штурмовать Иловайск нельзя, мы угрожаем их флангу. В принципе наше положение стабильное. Люди устали, но держатся бодро. Паники нет. Укровской пехоты много. Но это не большая проблема. Огонь они, конечно, ведут плотный, но по сути бесполезный. Сближаться опасаются и укровская техника двигается без их прикрытия. Конечно, танки в городе, без пехоты - не большая проблема, но только в том случае, если есть чем ее уничтожать. А вот с этим были серьезные проблемы. Тарасов неоднократно связывался с Арсением по поводу БК. Арсений обещал, но БК все еще не привезли. Какое решение принять?


Раздался звонок. Звонил Граф — старший группы чеченцев. Было их человек 10. В бою он их не видел, они были на другом фланге.

- Тарасов, - сказал Граф, - куда нам идти?
- В смысле?
- Куда нам выходить из Грабского?
- Солнце видишь?
- Да.
- Иди в сторону Солнца вдоль дороги. Выйдешь в Грузко-Ломовку, там наши.

Разбираться, тем более по телефону, почему они отходят Тарасов не собирался. Ушли и хрен с ними. В Грузко-Ломовке таких «уклонистов» было до хрена, а эти хоть повоевали. (Под «уклонистами» подразумеваются люди покидающие поле боя под благовидными предлогами. Например, когда легко раненого в руку сопровождает в тыл 6 и более человек под предлогом его эвакуации. Данная проблема изучалась военными психологами разных стран и подробно описана в многочисленных работах.)

Разговор прервал начавший бой и Тарасов сразу забыл о «чехах». От недосыпания, усталости, контузий, соображал Тарасов плохо. Действовал на автомате. По сути, управление казаками, и так недостаточное, было потеряно. Каждые группы, фактически отрезанные друг от друга, сражались самостоятельно. Все, кто хотел свалить, сделали это в первый день. Да и сегодня ряды сражающих после утренней атаки поредели. Дело обычное. Тарасов уже привык полагаться только на собственные силы. Единственная группа, которой он доверял так же, как своим бойцам, были бойцы из Макеевской казачьей сотни — группа «Севера». С другими группами, сейчас находящими в Грабском, до этого он взаимодействовал не часто и не знал о них ничего.

Бой длился несколько часов с перерывами. Воспоминания об этом у Тарасова остались обрывочные. Цель. Стреляет. Наблюдает. Засекли. Меняет позицию. Давят слева - бойцов туда, где тяжело. Слушает «картину боя». Бежит. Стреляет. Рывок. Глоток воды. Болит все тело. От близкого разрыва его с силой бросило на стену, так что подняться сразу он не смог. Отбило все внутренности. Звон в голове стал еще сильнее. Уже и за боем следить тяжело. Едва хватает сил следить за своим сектором.

Как обычно все закончилось внезапно. Очередная пауза в бою. Успели пересчитаться. Перезарядится. А противник не атакует. Появилось время основательно осмотреться. Перекинулся в рацию со своими бойцами. Судя по докладам и по звукам боя, положение крайне тяжелое. Из БК - только для стрелкотни, пойдет техника - больше отбиваться нечем. Двухэтажка каким-то чудом еще держится. Но самое плохое то, что, похоже, нас отрезали. Кто-то из бойцов Тарасова доложил, что на переезде видели укровский танк.

Но ситуация была гораздо серьезнее, о чем Тарасов тогда не подозревал.

Танк я заметил поздно, после вспышки выстрела его пушки - он шёл по дороге со стороны переезда и был скрыт от меня домами и зелёнкой. Наш автобус пёр на всех парах из Киселёвки в Грабское - вёз парней на подмогу. Я его отчётливо видел в оптику. Вдруг — ярко жёлтая вспышка перед ним, совсем недалеко, метров триста и... факел огня из нашего автобуса! За нею ещё одна вспышка — добивал. Успевших выскочить ребят я не видел, орал в радио Малому. Ответил Крот, Малого рядом не было, он уехал за БК. Ору Кроту, чтоб срочно развернул 82-й! А тот - один, без расчёта! Благо 82-й машина нетяжёлая, он молодец - справился. Вижу, чуть правее, по огородам мчит укровская бэшка, двойка, подруливает поближе к нашему полыхающему автобусу, высаживается десант и тут Крот: «Готов стрелять! Куда наводить?» Ору ему: «Дым видишь?» «Вижу», кричит! «Наводи в него и дальность от тебя полторы!» Первая — недолёт. Вторая - дальше двести и..!!! Мина легла точно за бэшку! Смотрю, пехота укров запаниковала. Ору Кроту: «Накидывай, брат, есть накрытие!!!» И смотрим. Все мины вокруг бэшечки ровненько так ложатся! Мы с Ветром даже из укрытия выскочили и... и радость и горе переполняли нас. Мы попали! Уложили мину точно в цель. Кого - то из укров там тянули в бэшку, а значит мы смогли отомстить за тех парней, что были в автобусе! Крот кричит нам: «Всё. Мин нет!» Один ящик был. Последний. Все остальные лежали в чистом поле за железкой, выстрелянные невесть зачем. Такой обиды я не испытывал, может быть, никогда!..

Вышедшие из боя казаки стали собираться на Садовой улице. Оставив заслон на ангарах, Тарасов пошел туда, что бы оценить обстановку. На улице он увидел измученных бойцов, некоторые из них были перевязаны. Вдоль улицы стояла колона из легковых автомобилей. Выезд из деревни через ж/д переезд был закрыт танком. Мы в окружении. Сомнений больше не осталось. Двухэтажки еще держались. Там, судя по звукам, шел плотный бой. Что что, а в звуках боя Тарасов научился разбираться хорошо. Нужно было что-то решать.

Он оглянулся, толпа из разных казачьих подразделений собралась на крайней улице. Тарасов прикидывал разные варианты. Размышление прервал телефонный звонок. Удивленный Тарасов не глядя снял трубку.

  • Слушаю.
  • Как у вас дела? - спросил Опер.
  • Ты знаешь, я не склонен к панике, - ответил Тарасов, - но похоже нам отсюда не выбраться. Мы в окружении.
  • Тарасову хотелось передать последние слова жене, о которой он постоянно думал. Но он не стал это делать.
  • Я прикинул - людей можно попытаться вывести, - продолжил он, - но всю технику придется бросить.
  • Держитесь, Арсен собирает людей вам на помощь. Бросай все, главное выведи людей.
  • Хорошо, - ответил Тарасов, - до связи. И повесил трубку.
Никакой помощи, тем более от Арсена, Тарасов не ожидал.

Самым простым было сжечь всю матчасть и выводить людей полем. Хотя место открытое, почти километр чистого поля. Часть пути они будут прикрыты от укров домами. Но у них раненые, а значит идти будут медленно и укры могут положить много наших. Да и машины с вещами бросать было жалко. И двухэтажки продолжают бой, а значит ребят надо было выручать.

Оглянувшись, Тарасов понял, что до паники дело не дошло исключительно потому, что люди были очень уставшие. Снова все ожидали, когда кто-то скажет, что нужно делать. Тарасов стал отдавать распоряжения. Машины в колону. Раненых погрузить. Занять места. Вещи которые мешают погрузить раненых - выкинуть к чертям. Погибших спрятать. Это место отметить. Гранатометчики ко мне. Все задвигались.

К нему подошли Клаус и Хорват. Кто-то протянул «Шмель» и исчез. На руках было два РПГ-7 и десяток выстрелов. Неплохо. Значит так, мужики, - сказал Тарасов, - идем пробивать коридор. На переезде танк. Первым стреляю я. «Шмелем «сбиваю динамическую защиту. После чего начинаете работать вы. Танк надо сжечь. Иначе не выйдем отсюда. Особо объяснять ничего не надо было. Бойцы были опытные, с первых дней рядом.

Рассредоточившись, выдвинулись к переезду. Обычно укры почему-то не прикрывали танки пехотой, поэтому предстояла в общем-то несложная работа.

Не доходя до переезда, услышали шум техники. Изготовились к стрельбе. Из-за поворота выехал танк, подставив левый борт. Позиция для выстрела была идеальной. Тарасов прицелился и выстрелил из «Шмеля». Тогда еще, несмотря на несколько контузий, «Шмель» его оглушил. Полное равнодушие к выстрелам из гранатометов он приобретет спустя несколько месяцев.

Попал Тарасов точно, во все стороны полетели куски железа, танк чихнул и остановился. Но не успел Тарасов обрадоваться, танк снова завелся и поехал по улице. Стреляйте, крикнул Тарасов. Хорват выскочил из-за забора не целясь выстрелил из РПГ и шмыгнул во двор. Граната пролетела намного выше танка. «Епрст», - мысленно выругался Тарасов. Б/к было мало, еще и этот досадный промах. Зато Клаус не промахнулся, но танк продолжил движение и проехал улицу. Тарасов с Клаусом перешли за танком через дворы на параллельную. Тарасов встал возле тракторного прицепа, приказав Клаусу оставаться за домом и изготовиться к стрельбе. На дороге, за пустырем, Тарасов увидел БМП, танк еще не показался. БМП вел огонь по двухэтажке, по ней же укры долбили из стрелкотни, плотность огня была очень высокая и Тарасов еще раз подивился стойкости обороняющихся бойцов. Наконец показался танк. «Клаус, пошел», - закричал Тарасов. Клаус выбежал из-за угла, прицелился и выстрелил в танк. Не дожидаясь результатов стрельбы, он вернулся за угол и стал готовиться к следующему выстрелу. Тарасов зафиксировал попадание в танк, но танк продолжил движение. Танк, БМП, еще и БТР. Хуже то, что укры засекли направление стрельбы гранатометчика и в их сторону понеслись трассы КПВТ. Тарасов перестал двигаться, чтобы его не заметили. «Еще», - закричал Тарасов, - «цель БТР». Клаус выскочил из-за укрытия и выстрелил. Граната попала в БТР, Тарасову показалось, что колесо, в которое попал Клаус отлетело. БТР прекратил стрельбу и стал отъезжать.

- Цель танк.

Клаус повторил свои действия. Снова попадание, но танк не остановился. Да что ж это такое, подумал Тарасов.

- Еще выстрел, - закричал он.

Клаус выбежал из-за угла, тщательно прицелился и выстрелил. Но теперь он не стал убегать за угол, а остался следить за результатом стрельбы. Граната попала точно под башню, но танк продолжал стрельбу. Клаус выругался, зарядил РПГ и выстрелил еще раз. Попадание. Но видимого результата не было. Клаус побежал к танку через кукурузу, которая росла по краю пустыря. «Клаус, вернись», - закричал Тарасов, но Клаус махнул рукой и скрылся в зарослях. Тарасов с тревогой наблюдал за техникой, переживая за гранатометчика. Вдруг он увидел, разрыв на корпусе танка. Наверное укры заметили Клауса и стали поливать кукурузу огнем. Время шло, он все не возвращался. Тарасов побежал искать своего друга, но, наконец, из кукурузы показался Клаус, - «командир, да он как заговоренный», - сказал Клаус. И снова зарядив РПГ, уже совсем не скрываясь выстрелил в танк. Танк начал отъезжать и вскоре скрылся. Последний выстрел потратили на БМП. Несмотря на попадание, она уехала своим ходом. Укры отошли и бой затих. Можно было возвращаться к колоне.


По возвращению Тарасов увидел то, чему позже стало привычной картиной. Машины были забиты пассажирами, здоровыми пассажирами, раненые не были погружены. Рядом с его машиной сидел казак, раненый в лицо. Говорить он не мог. Дышал с трудом. Повязка пропитана кровью . В «таврии» Тарасова сидело 4 рыла. С матами, он выгнал их из машины и посадил раненого казака, пробежал вдоль колоны убедился, что всех раненых погрузили, труп погибшего спрятали. Тарасов дал команду быть в готовности начать движение. Захватив с собой несколько человек, из тех, что откликнулись на его призыв, пошли головным дозором на переезд. Шли вдоль улицы, часть людей шла дворами, проверяя наличие противника. К переезду дошли без происшествий. Дали сигнал колонне на движение. С собой Тарасов взял своего пулеметчика, «Зеро», и гранатометчика с позывным «Малой» из макеевских казаков, у которого чудом осталось два выстрела к гранику. Втроем они вышли на перекресток, чтобы прикрыть отход колоны, которая начала движение к переезду. Тарасов мог положиться на этих бойцов. Оба хорошо себя зарекомендовали и в Грабском и в боях до этого. Позиция была удачной. На перекрестке можно было находится скрытно. Улица просматривалась. Пути отхода были.

Колону, Тарасов, отправил дальше, за переезд. Вскоре к Тарасову подошел «Север», командир Макеевской сотни.

- Там, возле двухэтажки, - махнул он рукой,- наша грузовая машина, надо ее забрать, у нее только колеса пробиты,- сказал он и пошел в сторону двухэтажек.
- Стой, назад, - закричал Тарасов, но «Север» не стал его слушать. Поколебавшись, Тарасов остался на месте, ожидая бойцов из своей группы, которые замыкали выходившую колону. Надо было прикрывать отход. Он повернулся к гранатометчику и сказал:

- Почему командира бросили? Он не должен ходить один. Погибнет, где вы такого найдете? Его беречь надо. Он настоящий Воин.
- Я знаю, - ответил «Малой», - это мой отец.

Колона прошла. Устал Тарасов запредельно. Как проехал «Север», Тарасов уже не помнил.

Пройдя переезд, Тарасов подошел к своей группе, которая, измученная, сидела на обочине. Сам Тарасов садиться не стал, он знал, что если сядет, то сил подняться у него уже не будет.

- Мужики, - сказал он, - пока укры не закрепились, надо их выбить из Грабского. Они не знают местности, они понесли потери, они не закрепились, потом нам будет сложнее, надо сделать это сейчас.
- Да, командир, - сказали бойцы и стали с трудом подниматься опираясь на автоматы.

Они буквально шатались от усталости. Да и сам Тарасов стоял на ногах только за счет силы воли. Глядя на них и еще раз все прикинув, он отказался от намерения провести контратаку. Б/к нет, сил нет, большая казаков вернулась в Грузко-Ломовку. Значит надо отходить.

Двинулись в сторону Грузко-Ломовки. На обочине догорал автобус. Вокруг были разбросаны обгоревшие ВОГи, патроны, обрывки одежды. Позже Тарасов услышал историю про этот автобус.

Фото, если я правильно помню, делал Сенсей.

Зря Тарасов не надеялся на помощь. Арсений сделал все, что мог. Он где-то нашел б/к, которое погрузили в автобус и отправили его в Грабское. Уже на въезде в Грабское, этот автобус наткнулся на укровский танк и был расстрелян.

Подъехав к краю Грабского Тарасов осмотрел дорогу. Возле Грузко-Ломовки, он увидел легковую машину вокруг которой ходили люди одетые в черную форму. У нас таких не было. Может быть укры отрезали их от своих? Это было бы логично. Противника нельзя недооценивать. О том, что перед ним беспрепятственно прошли другие подразделения, он не сообразил, сказалась усталость.

Тарасов набрал по телефону Арсения.

- Мы можем возвращаться в Грузко-Ломовку?
- Да, - ответил Арсений.
- Наблюдаю людей одетых в черное. Это наши?
- Да, братан, возвращайся, там наши.
- Пусть они подадут какой-нибудь знак, что это наши.
- Не ссы, это наши.

Но Тарасов колебался. Он повернулся к своим и сказал, я сейчас поеду в Грузко-Ломовку, «Арсений» говорит, что там чисто. Наблюдайте за мной, если что — вы знаете что делать. Тарасову повезло. «Арсению» тоже. Все обошлось. Это действительно были наши, так что колона без происшествий добралась до Грузко-Ломовки.

Закончился бой. Нас выбили из деревни, которую мы должны были удерживать три часа, но смогли продержаться трое суток, сорвав тем самым первую атаку на Иловайск и оттянув его штурм. Мы вышли из окружения, потеряв в том бою 12 казаков. Мы сожгли танк, машину с БК, штабную машину, две БМП, повредили БТР, две БМП, танк, взяли пленных.


В группе Тарасова потерь не было, но группа, как боевое подразделение фактически не существовала. Люди едва держались на ногах от усталости. Еды не было. Тарасов нашел «Арсения» и предупредил, что на ночь они съездят в Донецк, приведут себя в порядок и утром вернутся. «Арсений» возражал

- Кто останется оборонять Грузко-Ломовку, - спрашивал он.

Тарасов с недоумением оглянулся.

- «Арсений», посмотри, здесь больше сотни людей. Ночью укры точно не пойдут. Утром мы будем здесь. Нам надо привести себя в порядок. Мы конкретно за@#$ны. От нас нет толка.

Поколебавшись, «Арсений» отпустил их на ночь, напомнив, что утром они должны вернуться.

Тарасов вернулся к группе, дал приказ формировать колону. Проверил наличие личного состава и проинструктировал водителей об осторожности. По опыту он знал, что самая дрянь случается на обратном пути. Тарасову не нравилась манера ополченцев гонять на предельной скорости — это ненужный риск и дешевые понты, считал он.

Колона двинулась. Знал бы он что его ждет, он отказался от поездки. Ехали не спеша, не больше 60 км. Выдерживали дистанцию между машинами. Перед машиной Тарасова ехал УАЗ, конфискованный из воинской части, Управлял им «Таксист», боец родом из Красноармейска, который ее отремонтировал. Внезапно машина вывернула на встречку, потом резко повернула вправо и вылетев на обочину опрокинулась. Колона остановилась. Все побежали к машине и стали вытаскивать из нее помятых товарищей. Особенно сильно досталось «Нерпе». К Тарасову подошел боец, который вызывал скорую помощь.

- Командир, они не хотят ехать.
- Дай сюда телефон.
- Алло, скорая?
- Да.
- У нас ДТП. Есть пострадавшие. Приезжайте.
- Мы не поедем.
- Почему?
- Мы боимся.
- Слушайте меня внимательно, - сказал Тарасов, - у меня бойцы попали в ДТП. Они нуждаются в срочной помощи. Если вы сюда не приедете, я приеду к вам и зачищу всю вашу станцию. У вас 15 минут. Жду.

И отключил телефон. Осуждать врачей он не мог. Бывало разное. Разумеется никого зачищать не стали бы. А так, благодаря угрозе, скорая приехала быстро, подстанция была недалеко. Пострадавших увезли.

В голове Тарасова бесконечно крутилась мысль. Как же так. Такой бой. Все целые и вот ДТП. Как же так. Такой бой. Все целые и вот ДТП.

Позже оказалось, что причиной аварии стала оторвавшаяся тормозная колодка, которая блокировала колесо.

Колона снова продолжила путь. Въехали в Донецк. Пустые улицы. На пл.Буденного колона остановилась. «Головняк» доложил, что впереди вооруженные люди. Около двадцати человек при четырех пулеметах, техники и тяжелого не видно. Никаких команд никому не надо было давать. Все вышли из машин и рассыпались. Тарасов пошел в начало колоны. Перед ним стояли «мажорчки». В необмятых комках с «покемонганами» (Оружие в излишнем, зачастую бесполезном обвесе.)

- Кто такие? - спросил один из них.
- Ополтосы, - ответил Тарасов, - едем с передка на ночевку.
- Пропуск есть?
- Что за пропуск? - удивился Тарасов.
- Перемещение в ночное время осуществляется по пропускам.
- Кто их выписывает?
- Комендатура.
- Вы что ли?
- Мы.
- А документы у вас есть?
- Короче, повысил голос «мажор». Давайте пропуск!

Краем глаза Тарасов поглядывал за своими бойцами. Они уже взяли в кольцо комендачей.

  • Послушай, - обратился Тарасов к комендачу, - мы с передка едем. Ни о каком пропуске не знаем. Мы переночуем и завтра снова назад поедем. Если не веришь, поехали с нами. Заодно может быть узнаешь, каково оно воевать.
  • Никуда вы не поедете.
  • А кто мне помешает? - ухмыльнулся Тарасов. - Оглянись.
Комендачи нервно закрутили головами.

  • Не надо дергаться, - продолжил Тарасов, - мы едем в располагу. Если вы против, то через несколько минут у меня в подразделении появятся, - Тарасов потыкал пальцами в пулеметы комендачей, - раз, два, три, четрые... четыре новых пулемета. Их очень не хватает на передке. И подствольники у меня появятся. Вещь хорошая, я оценил. Но вы же не будете возражать, против того, что мы поедем отдыхать?
  • Нет, не будем. Счастливого пути.
  • Только не дергайтесь, - предупредил еще раз Тарасов, - хотели бы, уже положили бы вас.
Бойцы Тарасова грузились в машины и отъезжали, пока замыкающая тройка держала комендачей под прицелами.

Проехали не долго. На пересечении улиц Светлого пути и Левобережной колона снова стала. Их снова остановили. Тарасов начала звереть.

- Командир, подожди, я разберусь, - сказал Эрнесто.

Он пошел к машинам и начал о чем то разговаривать с ополтосами. Переговоры затягивались. Время отдыха уходило.

  • Что там, Эрнесто, - спросил Тарасов.
  • Да каких то корректировщиков ловят.
  • Мы что, похожи на корректировщиков? Объясни им, что у нас мало времени.
  • Они уперлись, не хотят пропускать.
Тарасов вышел из машины. Вытащил «Шмель» подошел к группе ополтосов, которым Эрнесто что-то эмоционально объяснял. Тарасов отодвинул его в сторону и засунул ствол «Шмеля» в машину в которой сидели ополтосы.

- Мужики, мы едем с передка. У нас мало времени. Мы устали и хотим отдохнуть. Нам завтра утром возвращаться. Мы не укровские коррктировщики.

В машине долго молчали боясь пошевелиться.

  • Ну что, мы поедем? - сказал Тарасов.
  • Ну конечно езжайте, - ответили из машины, - видно же, что вы не корректировщики.
Тарасов подал сигнал. Колона тронулась. В последнюю машину заскочил Тарасов.

До Золотого кольца ехали беспрепятственно. На «Кольце» Тарасов увидел очередной блокпост. Да сколько это будет продолжаться, - подумал он, - в конце концов мы сегодня доберемся домой или нет?

Он подъехал к посту. Опустил стекло и не выходя из машины выставил «Шмель».

  • Мужики, - с трудом сдерживая ярость, начал говорить Тарасов, - мы домой едем с передка. Нас на ночь отпустили. У нас нет пропуска. Но есть вот это, - и он выдвинул «Шмель» из окна.
  • Да мы видим, что вы нормальные ребята. Езжайте. Заголосили коменданские.
  • Удачи вам, - пожелал им Тарасов.
Он дождался пока пройдет колона и двинулся следом. Больше им никто не встретился. В располаге Тарасов объявил время выезда. Напомнил, что бы почистили оружие. Быстро перекусили горячим, которое приготовили девочки, помылись, постирались и завалились спать.

Утром вернулись.
 
Регистрация
13 Мар 2019
Сообщения
1,660
Реакции
982
Август 2014 - 4

За ночь ничего интересного не произошло. Тарасов начал осматриваться. Населенный пункт, в котором они находились, полностью перекрыть наличными силами не представлялось возможными. Через Грузко-Ломовку протекала речка с бетонным мостом. В другом месте техника форсировать речку не могла. На нашем берегу находились высотки, с которых хорошо просматривалась местность вплоть до окраин Иловайска. Оборону Тарасов попытался организовать в два эшелона. Первая линия — край деревни. Вторая линия за речкой. Его группа — «пожарная команда», будет затыкать дырки. Не доверяя другим, на краю деревни Тарасов поставил своих наблюдателей из разведотделения. Частоты обговорили. Тарасов выбрал место под КНП. Высотка напротив Грабского имела складки местности, которые позволяли укрыться при обстреле. На ней росли деревья, которые давали укрытие от наблюдателей противника и, что немаловажно, от солнца. Нужную оптику привезли с собой. Тарасов остался доволен - местность, включая Грузко-Ломовку, просматривалось хорошо.

К нему в гости пришел «Север».
  • Что думаешь?
  • Думаю, что здесь мы больше ничего не сделаем. Посмотри - впереди чистое поле. Укры нас ждут. Нам их здесь атаковать возможности нет. Думаю, что и укры атаковать нас не будут. Им смысла нет. Короче, нам здесь делать нечего. Здесь войны не будет.
  • Я тоже так думаю, - сказал «Север», - мне сказали, что вчерашний танк приехал в Зеленое. Там ремонтируется. Может добьем?
  • «Север», сколько у тебя людей?
  • У меня 64 человека. А у тебя?
  • У меня 86. А сколько у тебя из 60 будет воевать?
«Север» задумался.
- Думаю, человек 20. А у тебя?
Тарасов прикинул.
  • И у меня человек 30. По моему достаточно. Что с тяжелым?
  • Граников с выстрелами к РПГ штук 20.
  • Мы поменяли патроны и гранаты на выстрелы к СПГ. У нас их 6 штук теперь. ПТРС 15 патронов. Утес 20 патронов.
  • Хватает.
  • Идем?
  • Давай!
Начались сборы. Нашли проводника. Людей распределили по машинам. Заходить в Зеленое решили через Садовое. Сборы заняли времени больше, чем ожидалось. Вперед Тарасов выслал разведчиков, в задачу которых входило: проверить наличие укров в Садовом. Организовать встречу колоны. Приготовить места для укрытия авто. Подготовить проход на Зеленое. Оценить силы противника и место их расположения.

Колона выдвинулась. Двигаться надо было скрытно, поэтому пришлось сделать крюк и в Садовое прибыли с большим опозданием. По прикидкам основная часть боя пришлась бы на темное время суток. Военное дело простое, но воевать сложно. Идти в ночной бой при существующих раскладах — глупая затея. Придется ждать утра, несмотря на то, что наши перемещения могут засечь укры. Стали устраиваться на ночевку. Тарасов нарезал новые задачи разведчикам. Перекусив, сели с «Севером» прикидывать что к чему. Карт не было, с местностью знакомились через интернет. Действовать решили так. Делимся на три группы. Группа обеспечения - водители и их прикрытие - остаются в тылу. Штурмующая группа — старший «Север» - уходит на левый фланг, ставя перед собой задачу уничтожить или связать боем противника, находящегося в доме рядом с мостом. Следующая цель — танк. Группа маневра — старший «Тарасов» - уходит на правый фланг, прикрывая тылы «Севера» и контролируя улицу тяжелым — СПГ и Утесом. Ненадежный ПТРС оставляем на исходном, прикрывая пути отхода. Отход по сигналу. Сигнал отхода подает «Север». При отходе замыкает группа Тарасова. Связь по «радейкам» и телефонам. Начинаем на рассвете. Разведосы Тарасова провожают группу «Севера» и возвращаются к Тарасову, которому надо было контролировать большой кусок деревни.

Вроде бы все обсудили. Распределили смены на ночь и собрались спать. Вдруг со стороны укров загремела арта. Стали ждать прилетов, но стреляли не по ним. Кого укры обстреливали фосфором было непонятно. Обстрел был хаотичным. Кое где в степи начались пожары. Досталось и Иловайску. Отвлекаться на пустяки не стоило, завтра ожидался тяжелый день, так что надо было спать.

View: https://youtu.be/FV5uBQdGnJY


В августе днем жарко, а ночью прохладно. Но спали все крепко. Предыдущие дни были утомительными даже для молодых. Утром, еще в темноте, перекусили. Разбились на группы и за разведчиками, которые ночью «шарились» в Зеленом, двинулись. В Зеленое вошли в районе библиотеки. Вошли тихо, никого не потревожив. Но были быстро обнаружены местными жителями, которые с интересом наблюдали за бойцами. «Лучник», один из разведчиков Тарасова повел группу «Севера» к железной дороге. Тарасов стал расставлять своих людей.


Укрофашистский танк под мостом.

  • Кубанский, ставишь Утес здесь. Вот твой сектор, - Тарасов указал Кубанскому направление вдоль улицы.
  • Кока, СПГ сюда, направление на ж/д. Работаете по укровской технике при обнаружении.
  • Ваша тройка, держит поле. Ваша и ваша на соседнюю улицу. Наблюдаете и докладываете.
Тарасов отдавал приказы, расставляя людей, ожидая начала боя. В конце улицы он видел украинский флаг над над железной дорогой.

Местных жителей, проходящих мимо, Тарасов, после краткого опроса, отправлял домой. От них он узнал, что ночью в их деревню приехало несколько грузовиков с украми. Ситуация явно выходила из под контроля. Похоже их ждали и к их встрече были готовы.

Тарасов услышал разрывы и треск выстрелов со стороны ж/д. Заработал крупнокалиберный пулемет. Началось.


Укрофашистские каратели под мостом.

Тарасов стоял на улице, следя за своим сектором, но время от времени поглядывал в сторону боя. Стрельба была очень плотной. Такое обычно бывает при близком контакте, когда противник не имеет возможности убежать. Время от времени стреляли из гранатомета. Длинными очередями лупил укровский Утес.

С соседней улице доложили о движении. Тарасов приказал наблюдать и открывать огонь в крайнем случае. Заурчала техника. Тарасов приказал выставить СПГ в направлении ж/д. Расчет выставил гранатомет напротив Тарасова под ивой. Кока, старший расчета, стал наводится в БТР.

- Стрельба по готовности, - сказал Тарасов.

СПГ зарядили. Кока прицелился и нажал на спусковой крючок. Осечка. Взвели и еще раз спуск. Снова осечка. Тарасов крутил головой следя за работой СПГшников, своим сектором, движением укровского БТР. Одновременно он слушал бой. Звуки боя очень информативны и позволяют оценивать ситуацию без чего нельзя принимать правильные решения. К автоматной стрелкотне добавился щелчок СВД, его трудно спутать с чем-то другим. Недаром ополтосы называли СВД - «плеткой». Пуля пролетела высоко над расчетом СПГ, сбивая листья с дерева. Расчет «напрягся». К ним побежал Зеро и взял командование на себя. Перебежал через улицу и Тарасов.

- Кубанский, - закричал Тарасов, - сместись правее.

Тарасов приблизительно понял откуда стреляет укровский снайпер и посчитал, что на новой позиции Кубанский будет прикрыт зданием от пуль снайпера.

Снайпер снова выстрелил. Пуля пролетела сантиметров на двадцать ниже первой, что было хорошо видно по сбитой листве.

- Заряжай, стреляй по «бэтэру», - сказал Тарасов.

Зеро быстро выкинул «просравшую» гранату и закинул новую. Нагнулся к прицелу.

Снова стрельнул снайпер. Пуля снова снова прошла выше Тарасова. Следующая как раз в меня, - подумал он и начал считать. Он засек интервал между выстрелами.

Зеро нажал на спуск. Осечка. Тарасов мысленно выругался.

  • Перезаряжай.
  • Спокойно, командир, все под контролем, - ответил Зеро.
Без суеты они перезарядили СПГ.

Тарасов резко присел. Щелкнул выстрел. Их осыпало листьями, которые были сбиты пулей.

Наконец СПГ выстрелил. Увы, граната пролетела мимо.

СПГшники перезарядились, прицелились, и снова осечка.

Тарасов присел на корочки рядом с ними. Щелкнул выстрел снайпера.

- Отходите, - приказал Тарасов.

Расчет подхватил гранатомет и, перебежав улицу, остановился за библиотекой. Тарасов перебежал за ними следом.

- Берите СПГ, идите к машинам.

Больше от них пользы здесь не было. Вторая тройка доложила, что наблюдает движение укров на соседней улице.

Тарасов прислушался. Все шло не по плану, что в общем-то было нормально. Плохо было то, что все шло совсем не по плану. Внезапность утеряна. Нас ждали. Техники и людей больше, чем ожидалось. Граники были только у Севера и уже, судя по звукам боя закончились. СПГ подвел, 1 выстрел из 6 сработал. Пора отходить.

Тарасов вызвал по рации Севера.

  • Север, как у вас дела?
  • Нормально, ведем бой.
  • Судя по звукам у вас хороший замес.
  • У нас нормально все. - Север помолчал и добавил, - Лучник погиб.
Тарасов замер, как же так, Лучник должен был вывести группу Севера на рубеж и вернуться.
  • Это точно?
  • Да, на моих глазах.
  • Судя по всему пора возвращаться. Отходим?
  • Ну не знаю, у нас все нормально.
  • Нет, Север, у вас очень не нормально. Мы завязли. Начинайте отходить. Мы замыкаем. У меня СПГ просрало. Мне с техникой бороться нечем. Нас ждали. Отходим.
  • Ладно, отходим
  • Скажешь, когда нам сниматься. Я жду.
Тарасов уважал Лучника. Будучи вспыльчивым, Тарасов испытывал симпатии к людям уравновешенным, рассудительным. Лучник был из таких. Специальность сапера полностью соответствовала его характеру. Золотые руки. Делал он все быстро, но аккуратно. Зачем я послал его туда, почему он не вернулся после того, как вывел группу - корил себя Тарасов.

Вскоре, мимо его позиций стали пробегать «северяне». Последним отходил «Север».

- Все, можете отходить, - сказал он.

Тарасов дал команду на отход. Он дождался, когда мимо него пройдут все его бойцы, по счету сходилось, и двинулся за ними следом. Отходили кукурузой. Укры долго и беспорядочно стреляли — это мелочь. А вот то, что судя по звуку за ними увязалась укровская техника — было плохо.

Тарасов решил поторопить отходящих.
  • Мужики, двигайте быстрее.
  • Да, командир, сейчас.
Пройдя метров десять быстрым шагом, бойцы снова начинали идти не торопясь. Справа показался бэтэр.

  • Мужики, надо пошевелиться. Нас догоняют, а граников нет. Сейчас нас отрежут от посадки и всех пере@#$шут.
  • Да, командир.
И еще десять быстрых шагов. На большее их не хватало. Зато хватало на «поговорить за жизнь» и покурить.

Слава Богу, - подумал Тарасов, - что я успел перебросить к машинам, которые нас ждут, Утес. Там Кубанский, он не свалит и прикроет нас. Главное успеть проскочить открытое пространство. Успели.

Собрались. Пересчитались. Все были на местах. Загрузились по машинам и поехали в Грузку-Ломовку. Тело «Лучника» потом выкупили. Это был уже не первый случай, когда мы выкупали у укров тела наших погибших.
 
Регистрация
13 Мар 2019
Сообщения
1,660
Реакции
982
Август 2014 - 5

Тарасов сидел на КНП наблюдая за укрофашиками. В Грабском он насчитал уже три единицы гусеничной техники, около взвода пехоты. В посадке засек «тачанку» похоже с ЗУшкой.

Пожалуй, больше нам тут делать нечего. Сил и средств для штурма у нас нет, эх, мне бы арту - думал Тарасов. Значит нам тут сидеть смысла нет. Стоит ехать в другое место, где получится повоевать. А тут, «курорт».


Вид с КНП. По нам работает укрофашистская арта.


К нему подошел «Север». Поприветствовали друг друга.
  • Как погиб «Лучник»? - спросил Тарасов.
  • Он нас вывел, я ему: возвращайся к Палычу, как договаривались. А он, нет, воевать здесь буду. Вдоль улицы стрелял Утес. Я говорю: по моей команде перебегаем улицу и обходим укров. Рванули через улицу. Ему пуля в бедро попала. Кровью истек. А как «Лепесток»?
  • На ангарах. Я им говорю, не стойте возле ворот. Укрытие плохое. Танк выстрелил по воротам. Осколками ранило троих. Двое легких, а «Лепестку» в живот прилетело. Я не мог отвлекаться. Видел, как ему помощь оказывали и понесли в тыл. Не знаю, жив еще тогда был или нет.
Помолчали, вспоминая погибших.

  • А что там история с телефонами? - спросил Север.
  • Ой, махнул рукой Тарасов, - мне телефоны укровские всегда приносят. Я просматриваю их, то что нужно копирую, и возвращаю бойцам. В Грабском тоже принесли несколько штук. Я их просмотрел, потом решил позвонить родственникам, вдруг они не знают, где их родня. Набираю номер «Мама» и говорю: извините за беспокойство. Этот телефон я нашел на теле погибшего человека. Мы находимся в Донецкой области, под Иловайском. Возможно ваш сын погиб. А мне в ответ, - вы врете, он на полигоне под Днепропетровском. Я отвечаю, - ну извините, ошибка вышла. Чего мне ей доказывать что-то? Нафиг надо. Потом, хоть будет знать, что тело искать надо не в Днепре, а на Донбассе. Звоню по другому. Та же история. Мне говорят, - Вы телефон украли, мой муж на полигоне. Ну, говорю, вам виднее. А я звоню из под Иловайска, что в Донецкой области. До свидания.
Потом мне перезвонили.
  • Алло, - говорю.
  • Вы, - захлебывается мужской голос на той стороне,- мрази, вас всех убивать надо.
  • Я говорю, - тут такое дело - пока мы вас убиваем.
  • Вас всех надо всех под корень вырезать.
  • У-у-у, думаю, теперь понятно в кого сыночек вырос.
  • Что спрашиваю всех вырезать?
  • Всех!
  • И женщин?
  • И женщин, и выблядков ваших малолетних - всех.
И тут меня слегка подорвало. Я недавно детишек мертвых недавно грузил в скорую. Градом накрыло. Ну и не сдержался.
  • Приезжай, - говорю, - попробуй. Пока, - говорю, - твоего выблядка закопали. - ну и отключился.
  • А мне еще перезванивать начали. С этого же телефона звонят.
  • Поймите меня. Я мать.
А я никак успокоиться не могу.
  • И что, - говорю, - что мать?
  • Вы поймите, мне тяжело.
  • А нашим матерям не тяжело? - спрашиваю я, - а нашим детям не тяжело?
  • Я мать.
  • Вы не просто мать, вы мать фашиста. Все что знал, я вам рассказал. Больше мне сказать нечего. Вашего мужа, который обещал резать наших детей — ждем.
Отключился.

Потом жена чья-то звонила. Типа пожалейте, я беременная.
  • Веришь, «Север», после того, что я видел не жалко. Хотя нет. Звонил то, потому, что знал, как уры потери скрывают в том числе от родных. Как то даже родственников жалко было, потому и звонил. Пока с папашей не поговорил. Детей, сука, говорит резать будет. Ну посмотрим еще.
  • Да ладно, успокойся. Что думаешь дальше делать? - спросил «Север».
  • Думаю войны здесь не будет. Пора ехать дальше, туда где повоевать можно.
  • Я тоже так думаю.
  • Ты наш уговор помнишь? Если какой замес намечается — звоните. Мы за любой кипиш, кроме голодовки.
  • Конечно, и вы нас не забывайте.
Пожав друг другу руки они расстались.

Итак войны здесь в ближайшее время не будет. Можно собираться и ехать в другое место — туда, где можно повоевать. Нужно найти б/к. Надо прикинуть, какое барахло мы можем поменять на него. Нужна еда. На ДЗКХИ вроде не все вывезли, там после пожара можно было найти горелую тушенку, надо мотнутся поискать. Нужен бензин. Нужны теплые вещи, скоро похолодает. Еще нужно расширяться. Для этого нужны командиры, а с этим проблемы. Обычно командиры делятся на две группы — те которые хотят, но не могут, такие как Х. Или такие какие могут, но не хотят, такие как Кубанский. Тарасов вспомнил разговор с Кубанским возле ангара. Выпала пауза между обстрелами и Тарасов предложил кубанскому взять взвод:

  • Кубанский, ты человек честный, воюешь хорошо. Бери взвод.
  • Нет, командир, не возьму.
  • Бери, ведь кто-то должен. Если что-то получаться не будет я помогу. Ты лучший кандидат.
  • Нет. Не могу.
  • Почему?
  • Я не могу людей на смерть посылать.
  • А, вот ты как думаешь. Совесть свою бережешь. На меня проблемы перекладываешь. Типа командир пусть на смерть посылает, у него совесть резиновая.
  • Мы сами идем.
  • Ну тогда и тебе переживать нечего. Бери взвод. Я уверен буду, что ты его в жопу не засунешь. У тебя совесть есть.
Кубанский взвод взял, но Тарасов видел, что нужен новый взводный. Ответственность давила на Кубанского не давая ему возможности нормально управлять подразделением. Для себя Тарасов вопрос решил просто. Посылая бойцов на верную смерть он шел с ними. Пусть это плохо для командира, но хорошо для совести. Конечно же он помнил слова «В таких вещах, как война, ошибки от доброжелательности являются худшими из всех». Такие ошибки он уже совершал.

ХХХ

Котейка

Котейку он назначил командиром взвода не задумываясь. Харизматичен. Веселый. Не дурак. Коммуникабелен. Люди тянулись к нему. До войны он был милиционером. Тогда Тарасов думал, что это плюс. Менты имели дело с оружием, да и более-менее военизированное формирование. Тарасов тогда считал, что из ментов должны получаться военные лучше, чем из системных администраторов, студентов, столяров, шахтеров. Тарасов ошибался.

Находились они тогда в располаге.

По агентурным сведениям на Грабарях действовала ДРГ противника. Эта группа захватила ГСОшников (ГСО — государственная служба охраны). Сделали они это до банального просто. Нашли квартиру, которая была под сигнализацией и выбили дверь. Приехавших ГСОшников повязали. Вывезли в Пески, под недостроенный мост на окружной. Там избили, допросили и отправили в Днепр. Также местные докладывали, что ночью, в районе кладбища слышал стрельбу из минометов в сторону Донецка. ДРГ надо было брать или уничтожить. С этой целью была сформирована ГБР (группа быстрого реагирования) роль которой поочередно выполнял «дежурный взвод». Каждую ночь группа разведчиков скрытно выходило на Грабари и устраивала засады. Прошло несколько дней — результатов не было.

Тарасов проинструктировал личный состав о том, что на Грабарях действует ДРГ противника. О том, что перемещения в этом районе осуществлять только в составе колоны. Ко всем встреченным с оружием относиться с подозрением. Он еще раз напомнил своему зампотылу о том, что выезд транспорта разрешается только по приказу Тарасова.

Отдав необходимые инструкции Тарасов поехал встречать добровольцев. Надо было расширяться. А в ДНР стали прибывать российские добровольцы. Вскоре ему позвонили. У нас ЧП. Есть погибшие и раненые.

Когда Тарасов прибыл в располагу ему доложили, что наша машина попала в засаду на Грабарях.

  • «Леший», - Тарасов повернулся к зампотылу, - почему машина выехала без моего приказа?
  • Команидр, мы думали, что все будет нормально.
  • Куда выехала машина?
  • На админпоселок, на склады.
  • Что вы там делать собирались?
  • Набрать воды и колы.
  • То есть мародерить?
  • Командир, будут перебои с водой, где ее брать? И склады те, давно уже «Оплот» растащил. Они первым делом спиртное вывезли, а кола осталась.
  • Я что приказывал? Почему мой приказ не выполнен? Ладно, потом разберусь. ГБР на выезд.
Выехали на место засады. Стояла расстрелянная грузовая машина рядом с которой стоял разбитый автобус из «Востока». Тарасов открыл дверь машины и увидел тело «Шахтера». К нему стал подходить Хиппи.
  • Где «Шахтер»? - спросил он.
  • Миша, он погиб.
  • Не может быть, - сказал Хиппи, и двинулся к кабине.
Тарасов его не пустил.
- Миша, мне жаль. Он погиб. Иди займи позицию.

Сгорбившись Хиппи пошел к пулеметчику.

«Шахтер» - молодой парень с которым Тарасов познакомился на востоковском блок-посту, что был на Песках в районе моста через Красноармейское шоссе. Возглавлял этот блок-пост «Гроз». По военной специальности «Шахтер» был ПЗРКшником. В тот день, когда блок-пост разгромили, Тарасов был там вместе с отделением. Их целью была минометная батарея укров, которая обстреливала Донецк. Как узнал Тарасов, «Шахтер» только сменился с Саурки. Тарасову стало жалко этого молодого парня, которому уже пришлось столько пережить. Хиппи очень просил забрать «Шахтера» с собой и Тарасов конечно же согласился. Но сам «Шахтер» колебался. Переход в другое подразделение это всегда не просто. В тот день, блок-пост разгромили. По мнению Тарасова в большей степени из-за некомпетентности ополченцев. «Хиппи» пытался связаться с «Шахтером» по телефону, но связи не было и «Хиппи» решил, что «Шахтер» погиб. Несколько дней «Хиппи» ходил как робот переживая потерю. До тех пор пока в один из дней «Шахтер» не отзвонился. Оказалось, что он смог отойти с блок-поста и немного поблуждав, вышел к своим. «Хиппи» тут же привез «Шахтера» в подразделение.

«Шахтеру» было 17 лет и Тарасов не хотел брать его на боевые о чем предупредил взводного. И вот, «Шахтер» погиб. Погиб из-за взводного, который нарушил приказ. Тарасов начал «закипать». Поэтому не стал принимать решение по взводному на месте. Надо было доделать дела и успокоившись решить, что делать дальше. Убитых увезли. Раненым оказали помощь и отправили в больницу. Все вернулись в подразделение. На следующий день Тарасов вызвал взводного «Котейку» к себе.

  • Скажи, «Котейка», что я должен с тобой сделать?
  • Расстрелять!
  • Почему?
  • Я нарушил приказ из-за этого погибли люди.
  • Кого назначить вместо тебя?
  • Я не знаю. Решай сам.
«Котейка» стоял перед Тарасовым склонив голову. Было видно, что спал он мало, мучительно переживая за свой поступок. Тарасов задумался.
  • «Котейка», я могу и должен тебя расстрелять. Но я не буду этого делать.
  • Почему, командир?
  • Я думаю, что из тебя все таки получится хороший взводный. До конца своих дней помни, как ты поменял жизни бойцов на кока-колу. Теперь ты будешь знать, что за каждым твоим решением стоят чьи то жизни. Твой расстрел не вернет погибших. Своей службой искупи свой грех. Никогда не забывай о том, что ты сделал. Иди.
«Котейка» ушел.
- Правильно ли я поступил? - размышлял Тарасов. Ответ он получил быстрее, чем ожидал.

Группа собиралась на выезд. Ехали под Иловайск, о чем тогда Тарасов еще не знал. К нему подошел «Котейка».
- Командир, я не поеду.

Отказников Тарасов с собой не брал. Зачем ему обуза в бою? Но внимательно следил, что бы этим не злоупотребляли. Были охотники пожить в подразделениях, пофоткаться обвешавшись оружием, и потом создавать героический эпос в интернете. Но раз другой отказаться мог каждый.

- Любой из вас может «сломаться». Я тоже могу, - говорил Тарасов бойцам. - В этом нет ничего стыдного. Если вы почувствовали, что не можете больше воевать, скажите мне об этом. Сдавайте оружие и уезжайте. Это нормально. Каждый из вас уже сделал больше, чем десять других. Вы уже можете честно говорить, что свой долг вы выполнили.

Наверное «Котейка» еще не оправился после того, что натворил, - подумал Тарасов.- Пусть остается.

Тарасов ошибся. И ошибся не последний раз. Нельзя судить о других по себе.

Пока подразделение воевало в Грабском «Котейка» развил бурную деятельность. Все свое барахло он перевез домой к своей сожительнице. Хотя чего там, перевез он не только свое барахло, но и то, которое попалось ему под руку. После чего, оставив оружие, ушел из подразделения. Пошел он служить в милицию. Позже Тарасов убедился, что милиционер - не профессия, а состояние души.

ХХХ

- Кубанского придется с комвзвода снять. Жаль. «Пчела» вроде ничего. Рассудительный, пользуется авторитетом. Надо присмотреться. Ладно, это потом. Сейчас вечный вопрос — что делать? Поехать в Иловайск повоевать? Людей для этого маловато. Взвод там не сыграет. Да и физически тяжело. Городской бой — это целый день приседать, наклоняться, потом неделю отлеживаться. - Тарасов помнил, как болит все тело после дня городского боя - Возраст уже сказывается. Можно бы и поехать, но с нашими соседями, лучше не связываться. От ополтосов вреда будет больше, чем пользы. Лучше воевать без соседей, а то «наберут по объявлению», - вспомнил он старую шутку.

Подошел Арсений. Поздоровались.

  • Палыч, приказ от командования держать здесь оборону.
  • А чего ее держать? Посмотри. Укры сидят в Грабском. Между нами поле. Атаковать через поле себе дороже. Допустим, они решат нас атаковать, и даже выбьют из Киселевки (Второе название Грузко-Ломовки) - удержать ее для них будет сложно. Тем более, что захват Киселевки украм не дает никаких преимуществ. Отсюда мы им не угрожаем. Смыл им тратить на нас ресурсы? Заслон в Грабском поставят и всё. И мы им сделать ничего не можем, у нас ни арты, ни техники.
  • Техника будет, - сказал Арсений.
  • Да откуда у нас техника то?
  • Технику я достану. Но ты не увлекайся. Нам Грабское теперь удерживать не надо.
Арсений оглянулся. На КНП они были одни.
- Есть план. Дать зайти им в Иловайск и взять их в окружение.

Тарасов мысленно поморщился. - Какой там план. Придумать то план не трудно. А вот воплотить его при наших раскладах невозможно. - Но на лице Тарасова ничего не отразилось.
  • Техника точно будет?
  • Обещаю. - сказал Арсений и ушел.
Что бы не тратить время даром Тарасов поочередно опросил бойцов по предыдущим эпизодам пытаясь понять, где он допустил ошибки. Самые толковые замечания сделали «Зеро» и «Эрнесто». Тарасов знал их еще до войны — старая гвардия.

Война это быт. С бытом более-менее устроились. Лето. Сухо. Ночевали на позициях. С едой вроде разобрались. Еду готовила жена местного ополченца «Дыни», они были родом с Грабского. По мере возможности Тарасов помогал продуктами и деньгами, но это была капля в море.

План обороны был доведен до командиров подразделений. Периодически Тарасов обходил позиции, проверяя наличие личного состава. А то были случаи, когда ополтосы снимались с позиций никого не уведомив.

Разведчики наблюдали за противником. Да и с КНП хорошо просматривалась линия обороны укров. Глядя на то, как укры ходят в полный рост, Тарасов пообещал себе, что обязательно обзаведется артой. Не любитель откладывать в долгий ящик, Тарасов начал обзвон знакомых ополтосов. Стали наклевываться варианты.

Слабоумие и отвага

ХХХ

Однажды, к ним на позицию заехала машина с бойцами. К Тарасову подошел их старшой. Познакомились. Тарасов ознакомил их с обстановкой. Лишними бойцы явно не будут. Тем более, что еда у них была с собой и кормить их не нужно. Прикинуты «модно». Оружие с ночниками, видны были и другие полезные штучки. Расположились они рядом с КНП. На контакт они шли неохотно, держались обособлено.


Тарасов, решил сходить в туалет — отдельно выделенное место в овражке. С ним пошел один из гостей. По дороге разговорились, контакт стал налаживаться. Сделав свое дело, Тарасов пошел назад. Его попутчик стал карабкаться на склон, - мы разведчики, по одной дороге дважды не ходим, - сказал он. Тарасов огорчился. Очередные разведчики ему были не нужны. Ведь чем круче спецназ, тем быстрее и дальше он sjebivaetsja.

В процессе разговора выяснилось, что «полезные штучки» не все работают, так как сели источники питания.
— Давайте мне, я их вам заряжу.
— Ты не сможешь. Они не стандартные.

Тарасов ухмыльнулся.
— Мужики, я еду в Донецк за добровольцами. Давайте ваши акумы, утром получите заряженные.

Мужики ему акумы на зарядку не дали. А зря. Он их бы гарантировано зарядил. Но это не последняя глупость, которую сделали мужики.

Разъясняя обстановку, Тарасов указал на карте, где укры на ночь выставляют пулеметчиков. Но его слова они пропустили мимо ушей. Ночью, пока Тарасов был в Донецке, тройка из прибывших двинулась «на прогулку». Они вышли на укровских пулеметчиков и были расстреляны.

Утром Тарасов приехал на позиции. К нему подошел вчерашний собеседник.
— Мы ночью прогуляться вышли.
— Удачно?
— Нет. Вышли на пулемет. У нас ночники не работали. По нам влупили. Первым двум из тройки ноги прострелили. Я их перемотал и вытащил.
— Зачем же вы пошли? Я же сказал, давайте акумы, я их заряжу. И про пулеметчика говорил вам. Раненых дотащил? Тяжелые?
— Дотащил. Жить будут. Но тут такое дело я «винторез» proebal.
— И что теперь?
— Сходи, найди его.
— Товарищ, ты с ума спрыгнул? Наверняка утром укры пошли проверять, кто там sharoebilsja. Они подобрали все, что вы там оставили. А если они не дураки, так засаду устроили, накрайняк заминировали.
— Ну сходи, а то мне pizdec будет.

Тарасов посмотрел на приезжих, которые смотрели на него с надеждой. И неожиданно для себя согласился.

В напарники он взял «Тулуза» по тем же соображениям, по которым брал его до этого. Миссия была безнадежной. Маршрут, толком показать даже на карте гости не могли. Только что и делали — махали руками «куда-то туда». Выходить Тарасов решил перед закатом. Сумерки лучшее время для такой работы. Плюс если их сразу не zaebashat ночью оторваться от возможного преследования будет проще. Обсудив с «Тулузом» типовые ситуации и дождавшись подходящего времени вышли.

Первую часть маршрута прошли быстро. По сведениям Тарасова здесь никого не было. Найти маршрут гостей оказалось просто. Раненых, один из гостей, где нес на себе, где тащил волоком оставляя хорошо различимый след. Стали приближаться к укровскому пулемету. Пошли медленно. Осторожничали и высматривали засаду. Так добрались и до того места, где гости были ранены. Виднелась кровь, разбросанные упаковки от ИПП (Индивидуальный перевязочный пакет. Должен быть у каждого бойца. Обычно одного не хватает.) Пошарились, поискали «винторез». Конечно же его не было. Все что нашли — один магазин. Ну хоть что-то. Осторожно отошли и вернулись «домой».

Тарасов так и не понял, что заставило его идти в этот безнадежный поиск. Действительно «слабоумие и отвага».

Отдали гостям магазин от «винтореза». Объяснили, что больше там ничего не было. Отметили точку, где это произошло. Гости пошушукались между собой и подарили Тарасову GPS-навигатор. Тарасов поблагодарил. Покрутил его в руках. Приемник был старенький, гораздо хуже того, каким пользовался Тарасов. Более того, они даже местные карты в него не закачали. Но все равно, вещь в хозяйстве полезная.

Х Х Х

*** надо что бы ты рассказал как обзавелся восмидесяткой.
***расскажи про укровские автобусы на дороге в иловайск.

В подзорную трубу позиции противника просматривались очень хорошо. Тарасов уже начал узнавать укров в лицо, но достать их было нечем. Он тщательно следил за тем, чтобы его оптика не дала отблеска, конечно она была «блендированна» (Для борьбы с отблеском обычно используются колготы, бинт, которым закрывают линзы. Либо линзы закрывают бумагой с узкой прорезью.), но береженого Бог бережет. Количество укров на позициях уменьшилась. Часть техники отошла.

Через несколько дней позвонил Арсений
— Техника едет, встречайте.
— Что будет?
— Танки.

Ну нифига себе, - подумал Тарасов опуская телефон в карман, - значит пришло время еще раз пройтись по плану штурма, который Тарасов на всякий случай заранее продумал. Хотя долго думать было нечего. Особых вариантов не было. (Ой ну разрешите не разжевывать очевидное.)

Прибывшие танкисты не выглядели веселыми.
— Кто старший? - спросил Тарасов.
— Я, - отозвался один из танкистов.
— Какой позывной?
— «Старлей»
— Пойдем со мной на КНП, я тебе расскажу чего делать будем.

Они поднялись на КНП и Тарасов детально обрисовал укровские позиции. «Старлей» с интересом рассматривал цели в мощную подзорную трубу, установленную на наблюдательном пункте.

— Посмотри на край нашей деревни. Мы там можем скрытно накопить пехоту. Одна твоя машина выходит на дорогу и отрабатывает цели, которые я тебе указал. В этот момент пехота выдвигается вдоль дроги. Ее поведу я. Машина, которая отстреляется, уходит на перезарядку. За пехотой двигается твой второй танк. Мы вскрываем цели и гасим их сами. Если не получится, даю целеуказанию танкистам, рации я вам дам. Справа от дороги посадка. Местные говорят там укры сидят, но я их не засек. Пусть БМП держит правый фланг. Дистанция там нормальная, ее не отработают. На левый фланг я поставлю Утес. К Грабскому вы не приближайтесь, пока мы его не зачистим. Держитесь на удалении, ваша задача дать нам возможность зацепиться за окраину. Дальше мы зачищаем Грабское до железки. После действуем так. Один танк держит направление на Кобзари. Я там оставлю заслон. Взвода хватит с головой. Вторая машина идет с нами за железку в Грабское. Твоя задача не подставляться. Идет пехота, ты сзади. Здания там не высокие, ты и до верхних этажей дотянешься если что. Еще раз, повторяю, ты держишься сзади, вперед не лезешь, нас, пехотинцев, еще нарожают, а техники у нас мало. Не забывай про правый фланг. Вопросы есть?

Вопросов у повеселевшего танкиста не было. Похоже, ему очень понравилось то, что он услышал. Тарасов вручил ему две рации и не ошибся. Одну из них «Старлей» проверял во время боя.

Собрав командиров подразделений Тарасов довел до них свой замысел. Что бы им было повеселее, он особо упирал на то, что всю работу за них сделают танкисты. «А нам только и останется, что пойти и собрать трофеи».

Следующая группа — водители, были проинструктированы относительно подвоза б/к, эвакуации раненых.

Медпункт Тарасов не разворачивал, профессиональных медиков тогда у него не было. Проще было доставлять раненых в городскую больницу.

Бойцов разделили на две колоны. Командование левой поручил «Эрнесто». Правую возглавил сам. Начали выдвижение на рубеж. Мимо них промчался танк.

— Вперед, - отдал команду Тарасов.

Бойцы начали движение. Впереди раздались танковые выстрелы. Началось. Было очень жарко. Быстро идти Тарасов не мог, сказывался возраст и полученные контузии. Однако, оглянувшись, он увидел, что бойцы, которые шли за ним, сильно отстали.

— Мужики, я старый, больной человек измученный нарзаном, а вы от меня отстаете, ну как вам не стыдно?

Мужикам стало стыдно — где то шагов на десять. Тарасов мысленно махнул рукой, далеко не отстанут и двинулся дальше.

Дойдя до нужного места, он отдал приказ «Балу» установить в поле Утес.

Неприкрытый правый фланг напрягал. Но выстрелы раздались совсем не с той стороны, с которой он их ожидал. Длинная очередь раздалась от дороги вдоль которой они шли. Тарасов отреагировал моментально. ВОГ, который он выпустил разорвался и стрельба прекратилась. Тарасов ускорил шаг, насколько он мог. Впереди, в деревне, поднимались дымы. Навстречу им ехал наш танк, который отстрелялся по указанным целям. Второго танка, который по плану должен был поддерживать пехоту, не было видно. Связываться с танкистами Тарасову было некогда надо было доработать пулеметчика.

Пулеметчик был мертв. ВОГ попал в его бок рядом с подсумком, на котором шариковой ручкой была нарисована паутина. Мертвый любитель пауков нисколько не тронул Тарасова. Все что он испытывал — удовлетворение от точного выстрела из подствольника и сожаление из-за того, что все магазины в подсумке были повреждены. Выдернув из под тела РПК Тарасов продолжил движение вперед, к Грабскому. Левый фланг не отставал. Впереди шел Эрнесто со Шмелем за спиной.

Вперед, как можно быстрее зацепиться за окраину. Не останавливаться - думал Тарасов.

По левому флангу начали стрелять укры. Тарасов увидел трассы идущие со стороны деревни. Казаки начали стрелять по цели, которую Тарасов не видел. Эрнесто остановился, взвел «Шмель» и выстрелил. Судя по всему промахнулся. Взрыв был в поле. Слава Богу, бойцы не залегли, а продолжили движение.

Все, деревня рядом. Тарасов перепрыгнул через пустой окоп. И дождался, пока подойдет основная часть.

— Внимание все! Впереди горит дом. Скоро начнет трещать шифер. Будет очень похоже на автоматную стрельбу. Туда не стрелять. Дальше действуем по плану. Вопросы есть?

Вопросов не было.

Двинулись дальше. Разумеется с той «сборной солянкой» выдержать плана полностью не получилось. Большую часть времени Тарасову приходилось следить за разбредающимися ополтосами придерживая то один, то другой фланг, следя за тем, что бы они выдерживали линию. Как обычно, бойцы разделились на несколько групп. (В бою никогда не участвует весь личный состав. Длинное объяснение.)

Слева раздались «автоматные очереди». Ополченцы дружно ответили. Тарасов убедился, что это трещал шифер горящего дома.

— Остановитесь, это шифер, там нет никого. Вы что не слышите, что по вам не стреляют. Хватит! Остановитесь!

Но его не слушали упорно стреляя по горящему дому. Через время, к Тарасову стали подходить ополченцы, докладывать об исчерпании б/к и уходить в Кисилевку.

— Что, - ехидничал Тарасов, - дом насмерть застрелили? Нет. Дом еще отстреливается.

Очередная порция отказников под благовидным предлогом свалила. Можно было продолжать воевать.

Тарасов прошел мимо уничтоженной БМП укрофашистских карателей.

Укровская БМП-2 сожженая в Грабском 20.08.2014 14-20

Укрофашистская БМП-2 сожженная в Грабском. 20.08.2014, 14-20 по К.в.

В числе первых, Тарасов дошел до ж/д переезда, наших танков не было. Тарасов вытащил рацию.
— Старлей», «Старлей», ответь Тарасову.
— На связи.
— Где техника?
— У нас проблемы. Скоро будем.
— Что за проблемы? Скоро это когда?

Сзади раздались очереди Утеса.
— «Балу», «Балу», ответь Тарасову. Что за стрельба?
— Слева по дроге вдоль ж/д едет белый микроавтобус.
— Принял. Конец связи.

Тарасов залег в кювет и приготовил автомат, выложил перед собой пару ВОГов.
— Внимание всем. Цель белый автомобиль с левого фланга. Огонь на поражение. Водителя завалите - закричал он.

Все рассыпались и залегли.

Показался микроавтобус. Пассажиров видно не было, хотя часть окон были открыты. Тарасов кинул ВОГ целясь в открытое окно. Попал! Одновременно с ним начали стрельбу другие бойцы. Отработанным движением Тарасов перезарядил подствольник и кинул второй ВОГ попав в правый верхний угол машины. Дальше дал несколько одиночных целясь чуть ниже окон. Автомобиль скатился на обочину. Оттуда начали кричать
— Не стреляйте, мы свои.

Тарасов решил воспользоваться удачным случаем.

— Хлопци, не стриляйтэ, цэ мабуть наши.

Стрельба стала затихать.
— Хто вы таки?
— Мы свои.
— Якы свойи, вы сэпары. Звидкы вы? - кричал Тарасов.
— Я начальник штаба 30 батальона (не помню чего именно)
— А ну выходь та кыдай зброю.

На дороге показалось тело с РПК в руках.
— Кыдай зброю — повторил Тарасов.

Укрофашик положил РПК на землю и поднял руки. Вот это удача, - думал Тарасов, - такой ценный пленный. Увы, с пленением ничего не получилось. За укроублюдком, на дороге, что через переезд показался укрофашистский танк. Тарасов нажал на спусковой крючок и укрофашистский выблядок упал.
 
Регистрация
13 Мар 2019
Сообщения
1,660
Реакции
982
Андрюша

  • Война не делает из людей святых или негодяев. Война обнажает суть.
Он пришел в наше подразделение в июне. Точнее в наше подразделение пришли они - мужики из Красноармейска.

Мы ждали отправки в пионерлагерь и, чтобы не терять время, занимались самоподготовкой. К нам стали подтягиваться другие ополченцы. Сначала просто наблюдали, потом что-то начали спрашивать и даже участвовать в наших занятиях. Ребята из нашей группы охотно делились знаниями. Показывали им всякую всячину. Отвечали на вопросы. Вопросы были разные: принципы стрельбы, тактика и даже ножевой бой. Вот после этих занятий ко мне подошли ополченцы из Красноармейска, которые тоже ждали отправку в пионерлагерь. Они изъявили желание присоединиться к нашей группе. Я, как обычно, попытался отговорить новичков.

- У нас в подразделении сухой закон. Пить нельзя совсем.
- Нас устраивает.
- Мы воюем. В нашем подразделении у вас самые высокие шансы погибнуть или получить ранение.
- Мы пришли воевать.
- Вы не понимаете, - объяснял я, - война - это не кино. У нас тяжело.
- Мы все понимаем.
- Ну раз понимаете - добро пожаловать, - сдался я.

Но, конечно, они ничего не понимали.

Я их взял и не пожалел об этом решении. Ребята были хорошие. Влились в наше подразделение без проблем. Один из них, Андрюша, стал вторым номером расчета ПТРС. Когда гоняли укров под Песками, я видел его рядом с Клаусом. Клаус стрелял по технике, и при каждом выстреле Андрюша, лежащий рядом, зажмуривал глаза. После боя Клаус подошел ко мне и попросил убрать Андрюшу подальше.

  • Почему? - спросил я. - Его постоянно рядом нет. Лучше я один буду.
  • Я его видел рядом с тобой во время боя.
  • Наверное это был единственный раз, когда он был рядом.
Я, конечно, убрал Андрюшу из расчета и зачислил стрелком во взвод. Клаус дальше работал один, патроны к ПТРС он носил в поясной сумке.

Прошло некоторое время. Подразделение находилось в располаге, работы на всех не было, поэтому работали малыми группами. Кроме ополтосов в располаге жили женщины. Кто-то пришел вместе с мужем, так как дом остался под украми. В располаге проживали и жены погибших. Деваться им было некуда. Были и дончане, жилье которых было разрушено обстрелами. Женщины старались быть полезными. В основном, помогали с хозяйством. Они взяли на себя и приготовление пищи. А с питанием было туго. Людей было много, всех надо было кормить. И еще, эти чертовы сигареты. Но тогда оставались мои личные сбережения, которые я пытался растянуть на "подольше". Основная еда - каши, макароны, которые заправляли тушенкой, фаршем. По большей части еда была из гуманитарки. Но все равно приходилось продукты докупать. Хлеб покупали каждый день. Чтобы меня не дергали по пустякам, я еженедельно выделял кухне деньги на текущие расходы - на хлеб, специи, моющие средства и т. п.

В один из дней ко мне подошел Андрюша.

- Командир, дай деньги на хлеб. Меня кухня за хлебом отправила.
- Сколько надо?
- 80 гривень.

Я дал деньги. Андрюша ушел за хлебом. Перед следующим приемом пищи он снова подошел ко мне за деньгами. Я выдал деньги и пошел на кухню.

  • Таня, что у вас с деньгами?
  • Нормально.
  • Хватает?
  • Да.
  • А на хлеб?
  • Тоже хватает.
  • Кто хлеб покупает?
  • Андрюша как-то пришел и предложил ходить за хлебом, с тех пор мы ему деньги даем, он приносит. Недавно хлеб подорожал, но денег хватает.
  • А сегодня приходил?
  • Ну да, мы ему деньги дали полчаса назад.
  • Хорошо, - сказал я и ушел.
- "Не пойму, - думал я, - деньги на хлеб он взял на кухне и у меня. Ну не ворует же он их". Надо разобраться.
Я пошел в ближайший магазин, где, как я думал, покупался хлеб. Продавщица увидела меня и заулыбалась.

- Здравствуйте, - улыбнулся я ей в ответ, - у вас есть хлеб?
- Есть, свеженький, берите.
  • А сколько стоит?
  • Для ополченцев бесплатно. Берите сколько нужно.
  • А вообще, сколько стоит?
Продавщица назвала цену. Я распрощался, вернулся в располагу и вызвал к себе Сбшника. Я коротко обрисовал ему ситуацию. В голову ничего хорошего не приходило.
- Может быть он в другом месте покупает? Может он не знает об этом магазине? Может быть в этот магазин ходит кто-то из другого подразделения?
- Разберемся, - пообещал Сбшник, и с жалостью посмотрел на меня.

Возможно он не считал меня придурковатым, но вне всякого сомнения в его глазах я был очень наивным.

Утром Андрюша пришел за деньгами.
  • Сколько? - спросил я.
  • 80 хватит, командир, - ответил Андрюша.
  • Хлеб по чем?
Андрюша назвал цену, сильно выше той, которую назвала продавщица.

Я выдал деньги и Андрюша ушел.

Через время пришел Сбшник и доложил, что ошибки нет. Андрюша ходил в тот магазин, в котором я был вчера. Хлеб Андрюше дали бесплатно. Кроме тех денег, которые я дал на хлеб, Андрюша взял деньги на кухне.

Я два дня ходил охуеvshiй. (* не могу подобрать другое слово*).

У меня не укладывалось в голове, как так можно поступать. Как можно обворовывать своих боевых товарищей? Как можно так крысятничать? И эти два дня я исправно выдавал Андрюше деньги на покупку хлеба. Я пытался найти какое-нибудь объяснение, оправдание этому поступку, и не мог этого сделать.

Андрюшу не расстреляли, не прострелили ногу, не определили "в роботы". Вскоре его "ушли" из подразделения. Я некоторое время присматривал за ним. Андрюша стал работать по специальности. Через время Андрюша завел гараж в Петровском районе, в котором хранил намародеренное. Я до сих пор не могу понять поступок Андрюши.

А хлеб? Хлеб нам стали привозить с хлебозавода прямо в располагу. Спасибо им за это.

Сидоров Виктор Петрович (d30mml58wcxb@mail.ru)
 
Регистрация
13 Мар 2019
Сообщения
1,660
Реакции
982
АНГЕЛ СМЕРТИ

Сначала было даже весело. Тяжелая, но привычная работа. Таскай себе мины и порох. Притащил, загнал в ствол. Бомбило закрыл затвор, дернул за ручку и полетел подарок сепарам. С неба солнце, а здесь грохот, пыль, дым гарь. К этому привыкли. Отошлем с десяток подарков и можно спать до вечера. Что ни говори, не плохая работа. Стреляй себе, денежку зарабатывай. Где дома заработаешь столько денег? Домой вернемся с медалями, герои.

- Молодцы, ребята! Давай еще подкинем! Слушай новые координаты. - Командир диктовал, наводчики крутили ручки, ОН с товарищами готовил порох, мины. Хорошая пушка Д-30, стреляет далеко, да и 120-тые мины серьезный подарок. Получай! Следующая мина ушла в сторону к сепарам.

- Наши пошли в атаку. Поддержим! Давай, ребята! - Снова: мины, порох, выстрел. Так им, так. За год ОН уже побывал и под Донецком, и под Горловкой, теперь вот под Дебальцево.

- Хорош! По-своим попасть можем. Наши уже атакуют. - Командир закурил и присел на пустой ящик.

- Ждем команды. Нацики в атаку пошли. Сепары, наверное, бегут, что мыши. На грязных лицах улыбки.

- Ложись! - В небе зашелестели мины. Быстро что-то ответка пришла. В блиндаж не успеть. Рядом с пушкой мордой в землю, голову прикрыть руками. Господи пронеси! Земля дрожала. Подбрасывало, больно било о землю. Сверху сыпалась земля, свистели осколки. Оглушительный взрыв, темнота и тишина. Сознание возвращалось медленно. В голове ездили танки: лязгали гусеницы, свистели двигатели. Попытался закрыть уши руками. В левой руке острая боль. Еле сдержал крик. Покачал головой. Танки отъехали. Кто-то кричит. Из-за шума не разберешь. Перевернулся на спину, резкая боль в правой ноге ниже колена. От крика стало немного легче. Попробовал открыть глаза. В глаза посыпалась земля. Попробовал сесть, опираясь на правую руку. Получилось со второго раза. Левая рука и правая нога горели огнем. Любое движение причиняло боль. Наклонил голову и потряс головой, правой рукой протер глаза. Открыл.

Страшная картина предстала перед глазами. Над полем стелился дым и пыль. Горели машины, пушка отброшена в сторону. Покореженная станина придавила ногу. Где сидел командир, воронка. Чья-то рука лежала у НЕГО на ногах. Часы командира. Отбросил руку в сторону. В левой руке торчит осколок ниже локтя. Попробовал вытянуть ногу. Резкая боль.

"Это смерть?" - мелькнула мысль, и потерял сознание. Сквозь шум в голове пробивался стон. Открыл глаза. Сквозь редкий дым пробивалось солнце. Превозмогая боль поднялся. Перед НИМ стоял человек. Выглядел молодо. Лицо без единой морщины. Черные глаза, проникающие в душу. Черные, вьющиеся волосы, спадающие на плечи. Белая рубашка, белые брюки, белые туфли и ни одного пятнышка.

- Ты кто?
- Ты меня звал. - Незнакомец присел, глядя в глаза.

  • - Я, Ангел Смерти.
  • - Кто? Смерть? - Нервный смех сорвался с губ. - Смерть с косой и в балахоне.
- Ты хочешь видеть меня таким? - перед ним фигура в балахоне костлявой рукой сжимала косу. - Нет! - Крик вырвался из груди.

- Я так и думал. - Парень слегка улыбнулся.
  • - Зачем ты пришел?
  • - Ты меня звал. Я обязан явиться, когда меня зовут.
  • - Ты пришел забрать мою жизнь. Я тебя не звал! Уходи!
  • - Я? Забрать у тебя жизнь? - удивился Ангел. - Зачем она мне? У меня своя есть. Вы, люди, всегда стараетесь обвинить кого-то в своих несчастьях. Убиваете себя, зовете меня, а потом меня же во всем и обвиняете. Ты себя убил, тебе жить осталось четыре часа и тридцать семь минут. Ты умрешь от потери крови. Скажи, причем здесь я? Я тебя убивал? Ты сам себя убил.
  • - Это сепары. Эти бандиты. Они меня хотели убить.
  • - Бандиты? Какие бандиты? По вашим законам: бандиты, это люди, которые грабят, убивают, насилуют. Они тебя грабили? Насиловали? Убивали? Ты сам сюда пришел. Ты убивал их, стреляя из пушки. Они защищались. Ты убил себя, когда пошел воевать.
  • - Я защищал свою землю. Они хотят ее отобрать.
  • - Свою землю? У тебя есть документ на эту землю? Здесь жили твои родители? Ты здесь жил? Твоя земля у тебя дома и та досталась тебе от родителей. Так ты ее обрабатывать не захотел. Отдал в аренду. Зачем тебе эта земля? Чтобы тоже сдать в аренду? Ты убивал, чтобы за чужую землю получить деньги? Это, по-твоему, справедливо? Теперь ты лежишь, умираешь и говоришь, что это не справедливо. - Ангел говорил спокойно, без эмоций.
  • - Я убивал бандитов.
  • - Ты убивал людей, живших на этой земле. Ты убивал детей, женщин. - Перед глазами встали картины: разрушенной школы, трупы детей; искореженный троллейбус, рядом женщина без ног.
  • - Не надо! Я не знал!
  • - Знал. Знал и стрелял. - Теперь ОН видел себя в кругу таких же, как он смеющихся, рассказывающих, куда они попали на этот раз.
  • - Я понял. Можешь мне помочь? Ты ж говоришь, что тебе не нужна моя жизнь.
  • - Помочь! Зачем? Чтобы ты опять убивал? - Взгляд Смерти проникал в душу. Внутри повеяло холодом.
  • - Я не буду больше убивать. Помоги мне.
  • - Люди всегда забывают свои обещания.
  • - Кровью клянусь! Помоги мне! Вернусь домой, на войну не пойду. У меня дети маленькие. Им отец нужен.
  • - Дети? Ты о них вспомнил. А тех детей, что убил, ты не вспоминаешь?
  • - Христом, Богом прошу! Помоги!
  • - Вспомнил Бога. Когда шел против заповеди: "Не убий!", не вспоминал.
  • - Меня обманули. Прошу, сохрани жизнь!
  • - Обманули! Своей головы на плечах нет? - Холод сжимал внутренности.
- Ксендз сказал, что можно убивать сепаратистов. - Он хватался за соломинку.
  • - Ксендз? Кто он такой идти против Бога? Ты кому веришь: ксендзу или Богу? Черный Ангел уже забрал его душу. Ты тоже хочешь отдать ему свою душу?
  • - Нет! помоги! - Крик отчаянья сорвался с губ.
Ангел загадочно улыбнулся, холод отступил:
  • - Ладно. Смерть положил рядом бинт, жгут и нож:
  • - Вытянешь осколок, перевяжешь руку. Жгутом перетянешь ногу и отрежешь ниже колена. Потом ползи в ту сторону.
  • -Там же сепары.
  • -Они скоро будут здесь. Если поползешь, они тебя найдут.
  • -Они меня убьют.
  • -Нет. Ты будешь жить. Вернешься домой. Без ноги, но живой. Только, что тебя дома ждет? Хорошо подумай.
  • - Дети, жена.
  • -Вы проиграете войну. Ты будешь объявлен убийцей. Твоим детям и жене будет стыдно! Тебе они этого говорить не будут. Будут искать оправдания в словах: "тебя заставили". Но люди помнят, что ты сам пошел. Они будут презирать тебя. Дети вырастут и откажутся от тебя. И еще. Когда вернешься, тебя уговорят сказать, что это сепаратисты отрезали тебе ногу. И ты это скажешь. Потом, ты будешь звать меня и не раз. Я не приду. Я дам тебе испить все, что ты заслужил, до дна. Твоя семья, вместе с тобой, отхлебнет этого напитка. Ты будешь пытаться покончить с собой, но я тебе не позволю. Подумай, что тебя ждет.
Ангел поднялся, еще раз глянул на Него и пошел вдоль поля собирать урожай.


Грищенин Петр (petr.grishchenin@mail.ru)
26.10.2016 года.
 
Последнее редактирование:

Бегемот

New member
Регистрация
14 Мар 2019
Сообщения
18
Реакции
20
АНГЕЛ СМЕРТИ

Сначала было даже весело. Тяжелая, но привычная работа. Таскай себе мины и порох. Притащил, загнал в ствол. Бомбило закрыл затвор, дернул за ручку и полетел подарок сепарам. С неба солнце, а здесь грохот, пыль, дым гарь. К этому привыкли. Отошлем с десяток подарков и можно спать до вечера. Что ни говори, не плохая работа. Стреляй себе, денежку зарабатывай. Где дома заработаешь столько денег? Домой вернемся с медалями, герои.

- Молодцы, ребята! Давай еще подкинем! Слушай новые координаты. - Командир диктовал, наводчики крутили ручки, ОН с товарищами готовил порох, мины. Хорошая пушка Д-30, стреляет далеко, да и 120-тые мины серьезный подарок. Получай! Следующая мина ушла в сторону к сепарам.

- Наши пошли в атаку. Поддержим! Давай, ребята! - Снова: мины, порох, выстрел. Так им, так. За год ОН уже побывал и под Донецком, и под Горловкой, теперь вот под Дебальцево.

- Хорош! По-своим попасть можем. Наши уже атакуют. - Командир закурил и присел на пустой ящик.

- Ждем команды. Нацики в атаку пошли. Сепары, наверное, бегут, что мыши. На грязных лицах улыбки.

- Ложись! - В небе зашелестели мины. Быстро что-то ответка пришла. В блиндаж не успеть. Рядом с пушкой мордой в землю, голову прикрыть руками. Господи пронеси! Земля дрожала. Подбрасывало, больно било о землю. Сверху сыпалась земля, свистели осколки. Оглушительный взрыв, темнота и тишина. Сознание возвращалось медленно. В голове ездили танки: лязгали гусеницы, свистели двигатели. Попытался закрыть уши руками. В левой руке острая боль. Еле сдержал крик. Покачал головой. Танки отъехали. Кто-то кричит. Из-за шума не разберешь. Перевернулся на спину, резкая боль в правой ноге ниже колена. От крика стало немного легче. Попробовал открыть глаза. В глаза посыпалась земля. Попробовал сесть, опираясь на правую руку. Получилось со второго раза. Левая рука и правая нога горели огнем. Любое движение причиняло боль. Наклонил голову и потряс головой, правой рукой протер глаза. Открыл.

Страшная картина предстала перед глазами. Над полем стелился дым и пыль. Горели машины, пушка отброшена в сторону. Покореженная станина придавила ногу. Где сидел командир, воронка. Чья-то рука лежала у НЕГО на ногах. Часы командира. Отбросил руку в сторону. В левой руке торчит осколок ниже локтя. Попробовал вытянуть ногу. Резкая боль.

"Это смерть?" - мелькнула мысль, и потерял сознание. Сквозь шум в голове пробивался стон. Открыл глаза. Сквозь редкий дым пробивалось солнце. Превозмогая боль поднялся. Перед НИМ стоял человек. Выглядел молодо. Лицо без единой морщины. Черные глаза, проникающие в душу. Черные, вьющиеся волосы, спадающие на плечи. Белая рубашка, белые брюки, белые туфли и ни одного пятнышка.

- Ты кто?
- Ты меня звал. - Незнакомец присел, глядя в глаза.

  • Я, Ангел Смерти.
  • Кто? Смерть? - Нервный смех сорвался с губ. - Смерть с косой и в балахоне.
- Ты хочешь видеть меня таким? - перед ним фигура в балахоне костлявой рукой сжимала косу. - Нет! - Крик вырвался из груди.

- Я так и думал. - Парень слегка улыбнулся.
  • Зачем ты пришел?
  • Ты меня звал. Я обязан явиться, когда меня зовут.
  • Ты пришел забрать мою жизнь. Я тебя не звал! Уходи!
  • Я? Забрать у тебя жизнь? - удивился Ангел. - Зачем она мне? У меня своя есть. Вы, люди, всегда стараетесь обвинить кого-то в своих несчастьях. Убиваете себя, зовете меня, а потом меня же во всем и обвиняете. Ты себя убил, тебе жить осталось четыре часа и тридцать семь минут. Ты умрешь от потери крови. Скажи, причем здесь я? Я тебя убивал? Ты сам себя убил.
  • Это сепары. Эти бандиты. Они меня хотели убить.
  • Бандиты? Какие бандиты? По вашим законам: бандиты, это люди, которые грабят, убивают, насилуют. Они тебя грабили? Насиловали? Убивали? Ты сам сюда пришел. Ты убивал их, стреляя из пушки. Они защищались. Ты убил себя, когда пошел воевать.
  • Я защищал свою землю. Они хотят ее отобрать.
  • Свою землю? У тебя есть документ на эту землю? Здесь жили твои родители? Ты здесь жил? Твоя земля у тебя дома и та досталась тебе от родителей. Так ты ее обрабатывать не захотел. Отдал в аренду. Зачем тебе эта земля? Чтобы тоже сдать в аренду? Ты убивал, чтобы за чужую землю получить деньги? Это, по-твоему, справедливо? Теперь ты лежишь, умираешь и говоришь, что это не справедливо. - Ангел говорил спокойно, без эмоций.
  • Я убивал бандитов.
  • Ты убивал людей, живших на этой земле. Ты убивал детей, женщин. - Перед глазами встали картины: разрушенной школы, трупы детей; искореженный троллейбус, рядом женщина без ног.
  • Не надо! Я не знал!
  • Знал. Знал и стрелял. - Теперь ОН видел себя в кругу таких же, как он смеющихся, рассказывающих, куда они попали на этот раз.
  • Я понял. Можешь мне помочь? Ты ж говоришь, что тебе не нужна моя жизнь.
  • Помочь! Зачем? Чтобы ты опять убивал? - Взгляд Смерти проникал в душу. Внутри повеяло холодом.
  • Я не буду больше убивать. Помоги мне.
  • Люди всегда забывают свои обещания.
  • Кровью клянусь! Помоги мне! Вернусь домой, на войну не пойду. У меня дети маленькие. Им отец нужен.
  • Дети? Ты о них вспомнил. А тех детей, что убил, ты не вспоминаешь?
  • Христом, Богом прошу! Помоги!
  • Вспомнил Бога. Когда шел против заповеди: "Не убий!", не вспоминал.
  • Меня обманули. Прошу, сохрани жизнь!
  • Обманули! Своей головы на плечах нет? - Холод сжимал внутренности.
- Ксендз сказал, что можно убивать сепаратистов. - Он хватался за соломинку.
  • Ксендз? Кто он такой идти против Бога? Ты кому веришь: ксендзу или Богу? Черный Ангел уже забрал его душу. Ты тоже хочешь отдать ему свою душу?
  • Нет! помоги! - Крик отчаянья сорвался с губ.
Ангел загадочно улыбнулся, холод отступил:
  • Ладно. Смерть положил рядом бинт, жгут и нож:
  • Вытянешь осколок, перевяжешь руку. Жгутом перетянешь ногу и отрежешь ниже колена. Потом ползи в ту сторону.
  • Там же сепары.
  • Они скоро будут здесь. Если поползешь, они тебя найдут.
  • Они меня убьют.
  • Нет. Ты будешь жить. Вернешься домой. Без ноги, но живой. Только, что тебя дома ждет? Хорошо подумай. - Дети, жена.
  • Вы проиграете войну. Ты будешь объявлен убийцей. Твоим детям и жене будет стыдно! Тебе они этого говорить не будут. Будут искать оправдания в словах: "тебя заставили". Но люди помнят, что ты сам пошел. Они будут презирать тебя. Дети вырастут и откажутся от тебя. И еще. Когда вернешься, тебя уговорят сказать, что это сепаратисты отрезали тебе ногу. И ты это скажешь. Потом, ты будешь звать меня и не раз. Я не приду. Я дам тебе испить все, что ты заслужил, до дна. Твоя семья, вместе с тобой, отхлебнет этого напитка. Ты будешь пытаться покончить с собой, но я тебе не позволю. Подумай, что тебя ждет.
Ангел поднялся, еще раз глянул на Него и пошел вдоль поля собирать урожай.


Грищенин Петр (petr.grishchenin@mail.ru)
26.10.2016 года.

Утащил к себе в нору, но с указанием автора! Кстати Д-30 это гаубица и стреляет она снарядами, 120 мм это миномет и стреляет он минами. Для далеких от армии пройдет, для тех кто служил режет слух и вызывает чувство придуманной истории из пальца. )))
 
Последнее редактирование:
Регистрация
13 Мар 2019
Сообщения
1,660
Реакции
982
Утащил к себе в нору, но с указанием автора! Кстати Д-30 это гаубица и стреляет она снарядами, 120 мм это миномет и стреляет он минами. Для далеких от армии пройдет, для тех кто служил режет слух и вызывает чувство придуманной истории из пальца. )))
А вот сие я уже не принимаю. С ЭТИМ к автору. Мыло его указано. :)
 
Регистрация
13 Мар 2019
Сообщения
1,660
Реакции
982
Кухня специального назначения

Повариха тетя Нюся была больше, чем поварихой. Она являлась помощницей зампотыла бригады Калиты, заодно и дипломатией немного занималась.

- Нюсэнька, - плакался ей по Джитси майор ВСУ с противоположной стороны фронта, - допоможи, будь ласка, голодуемо! И даже воды нэ достае! Моя БТГ (батальонная тактическая группа) стоить посэрэд стэпу, а вчора якись ворогы нашу водовозку угналы...

- Цэ нэ якись ворогы, цэ наши ополчэнци зробылы, - поясняла повариха. - Вийна, що ты хотив? Водовозка ваша погана, цистерна не чищена сто рокив. Ну, тэпэр наладымо.

- Другый дэнь бэз воды, а не йилы нормально вжэ добы тры...

- А солдаты, небось, и бильше, - вздохнула Нюся. - Захыщав бы ты свою водовозку добрише, в тэбэ ж танк е.

- Та цэ одна назва, що танк. Акумуляторы дохли, двыгун еле-еле заводыться, у блоках дынамычного захысту ничого нэмае, пушка заклинэна, прицел сбитый, ночного прицелу нэмае зовсим. А экипаж у повному склади йисты бажае.

- Ну хоть боекомплэкт е?

- Боекомплэкт е подвийный, соляры трыдцять бочок. Як прывэзлы, так не змоглы жодного разу танка завэсты... Гинэмо, Нюсэчко! Допоможи!

- А що волонтэры? Нэвжэж не допомогають?

- Волонтэры до окопив ридко набувають. Их нацики пэрэхоплюють, так полковнык наш... Так, тришки пэчива та халвы... Ранише було бильше, алэ нарид щось чим дали, тым мэньше допомагае воякам АТО. На волонтэрських харчах тильки виддилэння проживэ. А в мэнэ БТГ! Нюсэчко!Ты ж усэ розумиешь!

- Так... - глянула поварих в свои записи. - Сёгодни в нас - салатык овочэвый из майонэзом. Помидорчикы прям з грядки, огиркы нижниши-нижниши, у пупырцях, лучок зэлэнэнькый, пэтрушечка, крип...

- Що такэ "крип", нэ розумию.

- Цэ укроп. Ридну мову повинно знаты!

- Тю! А разви "укроп" - нэ украинське слово?

- Ни! Цэ слово росийське.

На той стороне озадаченно засопели.

- А що ж наши сэбэ "укропами" называють? Та пышаються цим?

- Дурни, вот и называють... Вбывають людэй, та й сами дохнуть нэзрозумило за що. Дали... наризочка мъясна. Сало молодэ, из прошарочкамы, из часнычком та лаврушэчкою...

- Умм... - раздалось в наушниках. Майор на той стороне захлебывался слюной.

- Ковбаска кровъяна, вуха свынячи пидкопчэни...

- О-о...

- Холодэць из свинячих голяшек, з хрэном та гирчицею...

- О-х-х...

- На пэрше - борщ украинськый из пампушкамы. Пампушки свижи, из часнычком...

- Що ты зи мною робишь! - стонал майор.

- Зварэно на рэбрышках, из чэрвоною квасолэю. Звэрху посыпаем лучком зэлэным, пэтрушэчкою та кропом. К борщу ще смэтанка найсвижиша.

- У-х-х...

- На другэ - варэныки из вышнею.

- Я дужэ люблю варэныкы...

Нюся проигнорировала слова майора.

- На трэте - вышнэвый компот, чай та кава. На столи також паляныця свижиша, тильки из пэчки.

- Паленица?

- Паляныця, дурко! Сами мову нэ розумиетэ, а воюваты лизэтэ! Паляныця - цэ хлиб такий круглый ты пышный.

- Скильки ломтыкив на пэрсону?

- В нас хлиб нэ нормуеться. Бэз обмэжэнь.

Последовали длительные и разнообразные вздохи и бормотания майора.

- Даю на обмин автоматы, кулэмэты та АГС, - наконец, проговорил тот. - Та нэбагато. Можу даты багато патронив.

- Патроны 12,7 визьмэм пьятдэсят цинкив.

- В мэнэ нэмае столько! Берить 7,62!

- 7,62 в нас вжэ багато. Ручни гранаты визьмэмо, миномэтни мины, гранаты к АГС та пидствольныкам.

- Е трохы, виддам!

- Чому трохы?

- Так ведь у мынулый раз виддал майжэ уси!

- Цэ було на мынулому тыждни. Повынни булы завэзты.

- Не пислалы мэни транспорта. Водовозку ваши захопылы, вот и чэкають у штаби, колы збэрэться вийськова колонна у мою сторону. Бэз охороны набои нэ шлють.

- Яки труслыви люды у вас у штаби... Залышишься бэз обмэнного фонду, так и голодом помрэшь.

- Ото ж! - согласился майор. - Майжэ ничого не осталося... Можу солдатив на полёви роботы виддаты.

- Твои солдаты - лентяи страшни. Их не то що на полёви роботы, их у полон нэ слид браты.

- Цэ так... - понуро признал майор. - А визьмы в мэнэ танка!

- Так вин нэ робочий.

- Ну... потрэбуэ дэякого рэмонту... Зато в нёго подвийный боекомплэкт, свидомый экипаж та запас пального!

- Ты ще за экипаж з мэнэ платню бажаешь отрыматы?

- Им усэ ривно, абы йижа була та трохы грошей.

- Таких до бригады нэ бэрэмо... Добре. Кормлю усю твою группу видповидно мэню. За танк. Цилу добу.

- Одну добу? И усэ?

- Салатык, наризочка...

Майор завздыхал.

- ...холодэць, борщик, варэныки, компот, - перечислила повариха вкрадчивым голосом.

Майор простонал, но ничего не сказал.

- Цистерна пытнои воды к тому ж, - повысила ставку Нюся. - У ваш посуд, машину нэ виддамо.

Майор протяжно вздохнул.

- Двадцять караваив хлиба також...

- Х-х-х... - донеслось с той стороны.

- Ящик коньяку для тэбэ та два ящика горилки для охвицэрив та сэржантив...

- Домовылысь! - быстро произнес майор.

- Обмин будэ у два этапа. Попэрше - танкови та стрилкови набои, гранаты та солярка для танка. Вдругэ - сам танк. Доставка на тэбэ, дэ взяты трэйлер из лэбэдкою, пидскажемо окрэмо.

- За доставку надбавиты потрибно.

- Пьять литрив пыва!

- Гаразд!



***​

Танк оказался действительно в плачевном состоянии, да и не было в бригаде инфраструктуры, чтобы содержать танки. Хотя и именовалась бронетанковой. Т-64 после краткого осмотра и мелкого ремонта увезли в распоряжение командования.

- Может, пусть танк постоит хоть денек у штаба бригады? Для поднятия боевого духа? - предложил Обушок Колуну.

- А что станет с духом, когда танк отдадим? Боевой дух - это не генеральная линия партии, солдат колебаний не прощает, - отверг идею командир.

Наградой бригаде была благодарность в приказе, 10 пусковых установок "Фагот" с тройным боекомплектом из просроченных ракет, пять классных "тачанок" с ДШК на базе японских пикапов, переоборудованных в заводских условиях, и 50 бойцов с военными специальностями, в берцах и при бронежилетах, но без оружия - новоприбывшие добровольцы.

Каждая "тачанка" была также укомплектована 36-литровым армейским термосом, 30-литровым пластиковым баком для воды, примусом, переносной походной печкой - и могла служить не только боевой машиной, но и машиной снабжения, и малой полевой кухней.

Еще бригада получила большой комплект чугунной посуды "Ситон" и 300 походных котелков с подкотельниками и флягами.



***​
Тетя Нюся в хозяйственных вопросах мало уступала Калите, в дипломатических - Колуну, а еще была мастером вербовки, в чем-то превосходящем Ломтя.

Однажды ополченцы взяли в плен прапорщика с оружейной базы хранения в Артемовске. Бригада официально на чужих территориях не действовала, и в Артемовске у нее было лишь небольшое представительство - легкораненые отпускники-ополченцы из местных, выполнявшие несложные поручения Ломтя.

Прапорщик Пасюк любил вкусно покушать - и выпить был не прочь, часто наведывался в кафешку, именующую себя "рестораном". Артемовск, хотя и считался тыловым городом ДНР, имел на своей территории базу хранения ВСУ, штат которой в разы превышал численность городского ополчения. База периодически подвергалась осадам, которые сменялись негласными перемириями. Пасюк был местным, в военных преступлениях не замечен (работал на складе), поэтому артемовские ополченцы его не трогали. А агентура Второй бронетанковой мимо такого ценного кадра не прошла.

- Не будет у нас осложнений с артемовскими? - озабоченно поинтересовался Калита.

- Не будет. Я им три места в обменном списке зарезервирую. У них-то с обменным контингентом негусто, - заверил Колун.

- Три места за чахлого прапора?

- Этот прапор - какой надо прапор. С базы хранения, с самого что ни на есть склада. Орудия, танки, бронемашины. Вечером соберемся, будем составлять заявку на обмен. Пока прапор у Нюси на обработке, обещала довести его до наилучшей кондиции.

***​

- Що бажае пан прапорщик? - ласково спросила Нюся пленного, потирающего помятые при захвате ребра и морщившегося.

- Ты по-русски со мной говори, - мрачно буркнул Пасюк.

- Неужели служащий хунты не желает пользоваться украинською мовою?

- Хунты приходят и уходят, а прапорщики остаются, - мудро изрек Пасюк. - И русский язык тоже... Не морочь мне голову пропагандой. Дай борща и водки.

- В бригаде сухой закон, а ты пленный. Давай я вместо водки тебе картошечки поджарю. На шкварочках. И салатика нарежу. Помидорки свеженькие-свеженькие, вчера только пленные собрали...

- Не надо мне салатика, - напрягся прапорщик. - Сала лучше нарежь.

Не успел Пасюк проголодаться после завтрака, как повариха заговорила об обеде.

- Пан прапорщик, угодно ли будет скушать окрошечку? На ржаном квасе, с буженинкой, редисом и зеленью?

- Давай.

- На второе - каша гречневая со шкварками, томленая.

- Годится.

- На третье - компот вишневый, ледяной, из погреба.

- Ага.

Поселили Пасюка в палатке рядом с хозчастью, сводили в баню, застелили койку свежим бельем.

- Пан прапорщик, не хотите ли на ужин запеканочки творожной с изюмом, сырную нарезочку, сдобу горячую из печи?..

"Я в раю", - подумал прапорщик, ласково жмурясь.

***​
Заявку на обмен Пасюка писали сообща - на манер запорожцев турецкому султану. Был командный состав, механики и оружейники, пригласили и Обушка, как эксперта по бронетехнике и изобретателя гиперболоида.

Пригласили зря, поскольку Обушок бесцеремонно завладел ноутбуком Карася, высмотрел в интернете всякой всячины и на совещании говорил больше, чем все остальные, вместе взятые.

- Нам нужна техника - чтобы с броней, быстроходная, с мощным вооружением. Недорогая. Смотрите, что я нашел, - он повернул ноутбук монитором к собеседникам. - АСУ-57. Лучшая партизанская самоходка. Легкая - три тонны триста. Орудие офигенной мощности. Т-64 в "лысый" борт или корму пробьет. Боеприпас 57 мм - можно брать снаряды с пушки ЗИС-2, времен войны.

- 57 мм - перспективный калибр, - авторитетно высказался Карась. - В России проектируют БМП с 57 мм орудием, со стволами от морских пушек.

- Снаряды времен войны... - задумчиво проговорил Калита. - Есть у меня один поставщик, старье по сходной цене поставляет... А зенитные снаряды подойдут?

- Снаряды от С-60 не подойдут, - покачал головой Карась. - А жаль.

- Вообще, десантная артиллерия для нашего дела - самое то, - продолжал Обушок, несколько утратив пыл. - Вот пушка ЧК-М1, 37 мм.

- На такую зенитные снаряды подойдут, - посмотрел на пушку Карась. - И с древним шасси, как на АСУ-57, возиться не надо, можно куда угодно поставить. Только зачем нам 37 мм, если есть твоя БМП?

- Чуть что, так БМП гонять?

- Танк 37 мм никуда не пробьет, разве что в днище... А для всего остального у нас и так оружие есть. Если бы было у нас 37 мм боеприпасов завались, взяли бы ЧК. А так - тратить пленного на ерунду?

- Ты скажи, что не ерунда, - сказал Колун.

- Смотрите, - Карась открыл закладку в поисковике. - Самое мощное оружие под самый доступный боеприпас. М-4 - счетверенный пулемет "Максим". Огромная плотность огня, большая длительность непрерывного огня. Достигается благодаря водяному охлаждению, сейчас у сухопутчиков такого уже нет. На флоте есть. Охлаждение для пулемета - нужнейшая вещь. Посмотрите на советские пулеметы военных лет. ДШК - воздушное охлаждение при помощи поперечного оребрения ствола. "Горюнов" - то же самое, только ребра продольные. Видели ДШК с горелым стволом? А НСВ?

- НСВ с палеными стволами полно, - признал Колун. - ВСУ плохо учит своих солдат.

- Старая советская конструкторская школа исходила из того, что пулемет должен стрелять долго без смены ствола. Простой солдат ствол не поменяет, а пулеметчиков не наготовишься. Слишком недолго они живут на поле боя.

- "Максим"? - удивился Обушок. - Так он устарел давно!

- М-4 устарел против самолетов. Из-за того, что самолеты стали летать выше и получили бронирование толще. А чем ты беспилотники сбивать будешь? Из крупных калибров? Это называется - из пушки по воробьям.

- Беспилотники... - пробормотал Обушок. Бригада пока активного внимания беспилотников не удостаивалась.

- Против наземных целей тоже можно применять, естественно, - продолжал Карась. - Как четыре пулемета - и как психическое оружие. Мало кто выдержит такой плотный и длительный обстрел, такого на поле боя нет давно. А еще "Максимы" могут стрелять по навесной траектории.

- Как минометы, что ли? - поразился Обушок. - Вот почему у "Максима" ствол такой толстый!

- Ствол нормальный, просто вокруг него кожух с водой. Нет, не как минометы, как пушки. Только специальный прицел нужен и умение вести огонь с закрытых позиций.

- Пулеметы всегда пригодятся, хоть в сборке по 4, хоть по одному. Берем, - решительно сказал Колун. - Что еще?

- Пушки все равно нужны, - убежденно проговорил Обушок. - Калибр нужен, калибр! Чтобы внушать! Какая самая массовая пушка военных лет? Должно быть недорого.

- Самая массовая - и заслуженно - ЗИС-три, 76,2 мм. Да только этот калибр давно с вооружения снят, боеприпасы не затрофеишь. И по боевым возможностям пушка устарела. Дальность прямого выстрела - как у "Василька" или "Копья". Но "Василек" легче намного, мощнее и скорострельнее. А "Копье" вообще руками переносить можно. Для внушения самый подходящий вариант - Карась открыл еще одну закладку - реактивная пусковая установка, РПУ-14. Калибр 140,3 мм.

- Офигеть! - пробормотал Обушок. - 16 стволов! Такую на любой блок-пост наведи, сразу ручки поднимут!

- Всего полторы тонны, а как убедительно выглядит, - согласился Карась. - У меня есть два выстрела к РПУ, в остальные стволы вставим муляжи. Для психической атаки сойдет. Кстати, Обушок, это тоже десантная артиллерия.

- Берем, - решил Колун. - Одну. Раз боеприпасов нет, больше и не надо. Под муляжные выстрелы мы и муляжные стволы сделаем. Что еще?

- Еще нужны полевые фортификационные перископы, - показал на мониторе Карась. - ПФП-5. Раз у нас будут пулеметы с водяным охлаждением, значит, им не нужно менять ствол. Значит, не нужен расчет. Сделаем необитаемую башню типа "Горчак", - он открыл еще одну закладку в поисковике. - Расчет посадим в бункер, а пулемет будет стрелять сверху. Пора готовиться к серьезным оборонительным боям.

***​

Прапорщика выменяли на две установки М-4 с проржавевшими кожухами и шлангами охлаждения, еще два "Максима" на колесных станках, 10 ПФП-5 с грязными стеклами и одну РПУ-14.

Пасюк остался под таким впечатлением от стряпни тети Нюси, что и после своего освобождения за кастрюлю борща или окрошки отдавал ополченцам дефицитные запчасти со своего склада.

Стряпня тети Нюси оказалась сильнейшим кулинарным оружием, причем не запрещенным никакими конвенциями. На борщ и кашу выменивались боеприпасы и амуниция, ГСМ и запчасти, и немудреные военные секреты АТО. Даже самый неподкупный гарнизон, получив термос борща и котел каши, утрачивал боеспособность минимум на полчаса.


Алустон (tablogar@mail.ru)
 
Регистрация
13 Мар 2019
Сообщения
1,660
Реакции
982
Книга, которую с подачи укросуществ-мутантов заблокировали в Сети вот уже лет пять как на большинстве сайтов.




Георгий Савицкий

Поле боя — Украина. Сломанный трезубец

Данный роман является художественным произведением. Любое совпадение с реальными событиями и персоналиями — случайно. Информация о системах вооружения взята из открытых источников и не несет угрозы безопасности государству.

Пролог

Двадцать второе июня. Над иссушенной солнцем украинской степью плыли облака пыли, она оседала на лица и пятнистую униформу солдат, раскаленную броню «Абрамсов», «Мардеров», T-72smk, «Леопардов» и «Брэдли». Вся движущаяся армада: люди и танки, БМП и громадные установки залпового огня «MARS» — была покрыта серым саваном.

Американские морпехи уже не напоминали тех бравых парней с белозубыми «голливудскими» улыбками, которые стройными рядами маршировали по Крещатику. Но все же они шли вперед. Вместе с ними двигались и части украинской «армии», выглядевшие на фоне американцев совсем уж жалко. Солнце, висящее в безоблачной, пронзительной синеве, слепило глаза.

Сливаясь с его беспощадным сиянием, к земле устремились раскаленные кометы гиперзвуковых ракет класса «воздух-поверхность». За считаные секунды, преодолев на трех Махах[1] расстояние до цели, новейшие «интеллектуальные» русские ракеты произвели подрыв своих боевых частей.

Первыми на боевые порядки натовской бронетехники обрушились противотанковые поражающие элементы. Тандемные боеприпасы крушили динамическую защиту танков и прошивали мощную броню тонкими раскаленными «иглами» кумулятивных зарядов. Осколочно-фугасные кассетные боеприпасы поражали пехоту, выкашивая ее ряды стальными стрелками, прошивающими бронежилеты навылет. Объемно-детонирующие боеголовки третьего эшелона обрушили на захватчиков пылающие небеса.

Небо над натовскими войсками разверзлось потоками огня и стали. Страшный вал ударной волны и осколков сметал на своем пути все живое, уничтожал технику и испарял людей внутри нее. Кипела земля, кипел воздух, плавилась броня, и обугливались кости. Меньше чем через минуту огненный ураган стих. Дальше от эпицентра попадания в наступившей звенящей тишине раздавались глухие стоны чудом уцелевших.

В тридцати километрах от груды искореженной натовской техники и обугленных останков морских пехотинцев США звено краснозвездных многоцелевых истребителей Су-27СМ выполнило широкий разворот, ложась на обратный курс.

— Я — 801-й, задание выполнил, цель поражена. Возврат на «точку».

* * *
Под крыльями истребителей с красными звездами на высоких двойных килях стремительно проносилась разоренная войной земля Украины, на которой сейчас безраздельно властвовали оккупационные силы НАТО. Лишь немногие патриоты решились бросить вызов «новым кочевникам» из-за океана и их «желто-блакитным» прихлебателям. Горечь и боль сжимали сердца летчиков, пилотировавших многофункциональные истребители.

Война пришла на Украину. Повальное предательство чиновников и генералов, развал экономики, промышленности, армии, общества окончательно превратили процветающую некогда республику в сырьевой придаток Соединенных Штатов.

Но, даже разрушив все, Америка не успокоилась. Натовские стратеги решили использовать территорию Украины как плацдарм для жесткого, силового давления на Россию, стремясь ослабить единственную в мире державу, которая все еще осмеливалась бросить перчатку в раскормленную гамбургерами харю «мирового гегемона». Манипулируя националистическими настроениями в украинском обществе, искусственно разжигая межнациональную рознь, насаждая свою убогую «культуру», США окончательно хотели уничтожить все, что напоминало о братстве двух славянских народов. И прикормленная, хитроседалищная «украинская элита» сама делала все, чтобы отмежеваться от русскости, от многовековой славянской культуры, от Православной веры.

Народ снова был раздавлен, но нашлись те немногие, кто сохранил совесть, силу и широту души. Они взялись за оружие при поддержке России, отстаивая право жить на своей, свободной земле. Им было нелегко сделать свой выбор, но на сделку с совестью они пойти не могли. За эту землю проливали кровь их отцы и деды в Великую Отечественную войну. На этой земле в нечеловеческих усилиях уже после войны они восстанавливали и создавали заново современную промышленность, науку и культуру.

Сейчас пришел черед детей защищать от поругания святыни и память отцов. Несмотря на господство высоких технологий на поле боя, основная борьба вершилась в сердцах людей.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В СЕРДЦЕ УКРАИНЫ


Глава 1

Страна кривых зеркал

«…А теперь новости из России. Тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал флота Советского Союза Николай Кузнецов» вернулся в порт Североморск после завершения боевого дежурства у побережья Африки. Напомним, что главной целью похода было обеспечение безопасности судоходства у берегов Черного континента. Летчики палубной авиации на истребителях Су-33 выполнили свыше ста вылетов на патрулирование и потопили двенадцать вооруженных катеров и легких кораблей пиратов. Действия североморцев высоко оценены командованием Многонациональных морских сил…»

Олег Щербина глянул на часы и выключил телевизор.

— О, русские — молодцы! Дают прикурить пиратам! Не то что мы…

— Юра, пошли, у нас через сорок минут — зона.

Сидящий на диване Юрий Рощин отложил «Огонек» и подхватил свой шлемофон.

— Н-на выход, труба зовет!

— Ладно-ладно, «труба зовет», — умерил пыл молодого летчика капитан Щербина. — Поспокойней.

Они вместе вышли из комнаты отдыха летного состава и направились к стоянке. Там их ждали два красавца истребителя. Сейчас — сектор газа вперед, ручку на себя, и… Широкое загорелое лицо Олега осветила улыбка, в глазах вспыхнул знакомый всякому летчику блеск. Щербина глянул на истребители, и улыбка его погасла. Вместо рубиновых звездочек на высоком двойном вертикальном оперении были намалеваны синие щиты с золотыми трезубцами.

Сколько лет прошло, а ума не нажили… После предательского развала Союза в девяносто первом Украина наконец-то обрела «независимость». Тогда казалось — ну вот теперь заживем! Ведь все есть — металлургия, машиностроение, химия, энергетика, о сельском хозяйстве и говорить нечего — всю Европу прокормим! А такие жемчужины, как ОКБ Антонова или ракетный «Южмаш», да вместе с крупнейшим судостроительным заводом в Николаеве, где, кстати, до сих пор у достроечной стенки ошвартованы два авианесущих и один ракетный крейсер!

И вот теперь дожили… Как говорится, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Откуда ни возьмись повылезли из щелей националисты — «борцы за вільну Україну». И начался долгий путь в никуда…

Сначала на волне всеобщей эйфории от обретения не известной никому «свободы» ничего не замечалось. Но потом близость неприятностей почувствовали все. Металлургические заводы распродали с молотка, на «Южмаше» «по конверсии» стали выпускать вместо высокотехнологичных ракет троллейбусы, авианесущие крейсера перестроили в плавучие казино и продали какой-то «левой» фирме. Украина стремительно неслась в пропасть под руководством «желто-блакитной» коалиции и президента в «стильном оранжевом галстуке», как пел Валерий Сюткин. И все прекрасно знали, кто дергает тайные ниточки власти в этом кукольно-живом театре абсурда. Знал это и капитан Воздушных сил Украины.

Олег Щербина тяжело вздохнул — «независимые», блин. От чего независимые? Ладно, хрен с ними, хорошо, что хоть топливо на полеты нашли. И то — потому, что скоро трехсторонние учения Россия — Украина — США. Он осмотрел самолет, расписался в журнале техника.

— Что нахмурились, товарищ капитан? — встревожился прапорщик. — Я два раза все проверил…

— Все нормально, Павел Филиппович, — успокоил старого служаку летчик — Просто, когда я эти трезубцы вижу, мне на душе скверно становится.

— А, перемелется, — махнул рукой прапорщик. — Думали, хуже будет, а вон ничего, живем.

— Ага, — рассеянно ответил Щербина, взбираясь по стремянке в кабину.

Здесь он чувствовал себя на своем месте. Привычно осмотревшись, Олег застегнул замок парашюта, техник, взобравшись следом, помог подтянуть привязные ремни.

Так, проверить давление в основной и резервной гидросистемах, стояночный тормоз, отрегулировать связь, гирополукомпас, высотомер по давлению… Олег повернулся к технику и показал большой палец.

— Стремянку убрать!

— Есть убрать.

С легким шелестом опустился прозрачный фонарь кабины, отсекая все аэродромные звуки и суету.

— Ручей, я — 801-й, на борту порядок, разрешите запуск.

— Восемьсот первому запуск разрешаю.

— Понял, разрешили.

Взревели турбины, полыхнуло в камерах сгорания тугое, мощное пламя. За спиной послышался глухой рев, по «телу» истребителя пробежала легкая дрожь. Самолет ожил и рвался в небо.

— Восемьсот первому, Восемьсот второму — исполнительный.

— Ручей, я — Восемь — ноль — первый, исполнительный занял. Взлет?

— Взлет разрешаю.

Отпущена гашетка колесных тормозов, полный газ! Два истребителя легко разбегаются по бетонке, ручку на себя — и вот он, долгожданный миг перехода в третье измерение! Легкая перегрузка вдавливает в кресло — первое приветствие неба.

— Я — 801-й, взлет произвел, шасси, закрылки убраны, зеленые горят. Иду в наборе.

— Я — 802-й, взлет за 801-м визуально. Шасси, закрылки убраны, иду в наборе.

— Я — Ручей, 801-му, 802-му, отход курсом сто восемьдесят. Занимайте четыре тысячи, зона пять.

— Ручей, я — 801-й, прием. Вас понял, отход курсом «один — восемь — ноль». Занимаю четыре тысячи, пилотажная зона пять.

Ровно гудели турбины, под крылом расстилалась облачная равнина, в разрывах которой виднелись зеленые поля, перелески и блестящие жилки рек Разгар весны — апрель, скоро майские праздники, а еще раньше — начнутся долгожданные учения, подготовкой к которым их мурыжили уже больше года.

Олег привычно осмотрелся, слева, выше и позади его висел истребитель ведомого. Олег усмехнулся. Юрка был молодым и горячим, но машину чувствовал, что называется, «пятой точкой» и строй, несмотря на все фортели ведущего, держал. А пилотажем на таком сверхманевренном истребителе, как Су-27, Олег Щербина владел в совершенстве, летать для него было призванием и делом всей жизни.

— Занял зону пять, задание?

— Восемьсот первому, Восемьсот второму пилотаж парой разрешаю. От двух до пяти. Олег, полегче на виражах.

— Я — Восемьсот первый, понял, разрешили. Работу начал, ведомый, держи хвост.

— Я — Восемьсот второй, вас понял, прикрываю.

Ручку вправо, правую педаль вперед до отказа, полный газ! Су-27 накренился в глубоком вираже, привычно сжала тело перегрузка. Олег мельком бросил взгляд на зеркала заднего вида, укрепленные изнутри на козырьке кабины. Ведомый выполнил фигуру четко, следуя за истребителем командира. Нормально…

Теперь — левый вираж с минимальным радиусом. Взревев двигателями, «сушка» развернулась практически вокруг хвоста. Переворот через крыло! Земля и небо меняются местами, тяжелый истребитель падает в многокилометровую бездну. Ручку на себя, свинцовая тяжесть разливается по всему телу, багровой пеленой туманит глаза. Но Су-27 задирает острый нос, увенчанный штангой ПВД,[2] и уверенно идет вверх. Пользуясь избытком скорости, Олег повел свой истребитель на петлю. В верхней точке фигуры он поднял щиток светофильтра и, насколько позволял заголовник катапультного кресла, откинул назад голову. В глаза ударили яркие лучи солнца, за спиной терялась в дымке тонкая черта горизонта, а вокруг было небо…

Замерев на мгновение в верхней точке петли, истребитель стремительно пошел вниз. Отрицательная перегрузка попыталась выбросить летчика из кабины, но сработала автоматическая система притяга привязных ремней. Выход из пикирования — и новая фигура высшего пилотажа.

Два стремительных истребителя, словно связанные невидимой нитью, грациозно чертили следами инверсии сложные траектории фигур высшего пилотажа.

И напоследок — «кобра Пугачева»! Олег разогнал до предела свой истребитель, резко взял ручку на себя, одновременно потянув РУД[3] назад до защелки малого газа. Истребитель резко встал вертикально, отклонив фюзеляж чуть назад, распахнув «змеиный капюшон» широких стреловидных крыльев. Синхронно зависнув между небом и землей, два Су-27 затем стремительно рванулись вперед, в броске, которому позавидовала бы и сама королевская кобра!

— Восемьсот первый работу закончил, возврат на «точку», прием.

— Ручей вас понял. Возврат на «точку» разрешаю, конец связи.

Два истребителя легли на крыло в широком развороте. Олег улыбнулся — хорошо слетали, черт возьми!

После приземления Юра подошел к ведущему:

— Товарищ капитан, разрешите получить замечания?

— Нормально. Только на вертикалях будь внимательнее.

— Есть! — Юрий четко бросил правую ладонь к поднятому забралу светофильтра защитного шлема.

«Когда-то эта воинская традиция произошла именно оттого, что рыцари, сходясь друг с другом, открывали забрала своих шлемов, чтобы продемонстрировать дружелюбие. Теперь иные рыцари носят иные шлемы, а традиция вот осталась», — подумал капитан.

А ведомый-то горяч. Горяч, но летает неплохо. В чем-то Юрка напоминал ему себя самого в молодости. Хотя тоже мне, старик нашелся. Щербина хмыкнул.

Потом достал из нагрудного кармана комбинезона мобильный, нужно было позвонить Ксанке, сказать, что завтра сможет к ней приехать…

* * *

Аэродром готовился принять самолеты. Уже давно полтавская авиабаза не знала такой суеты. Бегали по каким-то своим делам офицеры и солдаты. В помощь к контрактникам сюда перебросили аж две роты срочников.

Едущий на своей «Волге» по дороге военного городка начальник музея Дальней авиации полковник Валентин Верескун усмехнулся. Да, такое могло быть только в «незалежной» Украине — музей располагался на территории действующей воинской части, военнослужащие которой занимались охраной и содержанием аэродрома, оставшегося еще от советских времен.

Полковник Верескун хорошо помнил те времена. Тогда он, молодой, но уже опытный офицер, командовал 185-м гвардейским Кировоградско-Будапештским Краснознаменным тяжелобомбардировочным авиаполком. Это был лидерный бомбардировочный авиаполк высокой готовности. Его летчики самыми первыми в строевых частях осваивали новейшие на то время сверхзвуковые бомбардировщики-ракетоносцы Ту-22М. Рев стартующих по ночам «Бэкфайров» оглашал окрестности, сияли факелы форсажного пламени, словно огненные кометы. Ту-22М взлетали и садились только ночью, в отличие от Ту-16, полк которых дислоцировался на том же аэродроме. Уж больно часто «туристы», которые приезжали на поле знаменитой Полтавской битвы, уставляли объективы своих фотоаппаратов в небо, а не на памятники «старины глубокой».

А потом порезали красавцев «Бэкфайров» и вместе с ними и часть тяжелых бомбардировщиков-ракетоносцев Ту-160 и Ту-95МС из Прилук и Узина. На американские, естественно, деньги. Процесс уничтожения воздушной мощи страны был обставлен лживыми лозунгами «Оказания помощи Украине в поддержании ее безъядерного статуса», «Мирной инициативой» и тому подобной мишурой.

Главным было то, что американцы и их «желто-блакитные» прихлебатели резали труд сотен людей, которые создавали, эксплуатировали и осваивали современный, уникальный боевой комплекс. Самолеты и ракеты уничтожали только для того, чтобы они не вернулись в Россию, которая хотела выкупить их за очень большие деньги. Не мог смотреть на это варварство командир полка, военный летчик-снайпер, налетавший в общей сложности более двух с половиной тысяч часов…

Ведь в принципе недавно, в 1993 году, пара ракетоносцев Ту-22М2 под его командованием выполнила ряд демонстрационных полетов над островом Змеиный, и после этого показа воздушной мощи Украины как-то сам собой решился вопрос о государственной принадлежности этой территории. Так «Бэкфайры» послужили уже новой Украине. Но «молодая демократическая страна» ответила предательством на верность. «Незалежных» чинуш больше интересовал дележ власти, а не укрепление мощи государства, за которое они были в ответе…

Все, что мог полковник Верескун, — это создать Музей Дальней авиации, уникальными экспонатами которого стали крылатые великаны — Ту-160, Ту-95МС и, конечно же, «Бэкфайр» вместе со своим «младшим братом», ракетоносцем Ту-22. Так они и стоят в экспозиции музея вместе с другими самолетами — немым укором «самостийной» бесхозяйственности и продажности.

Так и остался аэродром без самолетов… Правда, с недавнего времени здесь базировались два транспортных самолета МЧС, передислоцированных сюда волевым решением Киева. Но это была скорее вынужденная мера, дабы не дать уникальному аэродрому, полоса которого способна принимать даже тяжелые транспортные самолеты типа Ан-124 «Руслан», окончательно захиреть.

Но сейчас, в связи с учениями, аэродром срочно приводился в «божеский вид». Еще бы, шутка ли, Россия присылала сюда тяжелый стратегический ракетоносец Ту-95МС и два новейших «Бэкфайра» — Ту-22М4. Поэтому тут и творилась такая кутерьма. Ну, хоть что-то хорошее.

Зайдя к себе в кабинет, директор занялся накопившимися бумажными делами. Бумажную текучку прервал телефонный звонок.

— Алло, Валерий Валентинович, дежурный по в/ч вас беспокоит. Зайдите, пожалуйста, в штаб.

— Сейчас буду.

В штабе его встретили командир части, начштаба и незнакомый офицер Воздушных сил в чине подполковника, видимо — инспектор из Киева.

— Здравия желаю, товарищи офицеры, по какому поводу вызвали?

— Да вот хотим порадовать вас, Валерий Валентинович.

— Интересно, чем?

— Скоро к нам из России прилетают Ту-95МС и два «Бэкфайра». Что, если вам продемонстрировать пилотаж на российском Ту-22М4?

— Так я же… Я же не летал сколько… — растерялся Верескун.

— Ничего, такое не забывается, — хлопнул его по плечу командир части. — Давай, Валентин, покажи класс!

— Хорошо, но у нас нет тренажерного комплекса.

— У тебя же есть «Бэкфайр» в экспозиции? Открывай кабину, садись и вспоминай. В принципе, я не думаю, что твои навыки летчика экстра-класса пострадали от долгого перерыва, да и на «Элке»[4] ты полетываешь.

— Считайте себя временно мобилизованным, — подал голос незнакомый подполковник. — Ваше выступление уже включено в торжественную программу встречи. В принципе, ничего экстраординарного делать вам, товарищ полковник, не придется. Всего-то — взлететь, выполнить пару простых эволюций в воздухе и совершить посадку.

— Я согласен.



* * *



— Кто у нас будет? Мальчик или девочка?

Олег обнял жену и осторожно положил свою ладонь на ее заметно округлившийся животик. Оксана нежно поцеловала мужа.

— Пока это — сюрприз. Я сделала УЗИ, но результаты будут только на следующей неделе. Олежек, а ты кого больше хочешь, мальчика или девочку?

— А ты?

— Ну, так нечестно, я первая спросила, — надула губки Оксана.

— Если будет сын, то я научу его летать, подарю ему небо…

— А если все-таки родится девочка?

— Я буду носить вас обеих на руках!

— Ой, какой ты хитрющий, Олежка.

— Любимая моя…

— А скоро нам квартиру дадут, вот заживем!

— Да, в штабе обещали. Вот учения пройдут, и сразу — квартира, звание. Денежное довольствие увеличат.

— И станешь ты грозным генералом, а я генеральшей, — промурлыкала убаюканная в сильных объятиях мужа Оксана. — Олежек, какой же ты все-таки у меня замечательный… Хоть и упрямый.

Олег тихо вздохнул. Любимая, знала бы ты, каких трудов стоило создать этот душевный уют… Хотя многие завидовали ему, считали везунчиком, еще бы — классный летчик, сумел «устроиться в жизни», бывал в загранкомандировках, живет в свое удовольствие… Единственное, в чем ему повезло, так это в людях. Постоянно на его нелегком жизненном пути встречались те, кто ценил не показную мишуру, а дело. И где все остальные «паркетные» генералы и начальники видели в Олеге Щербине источник неприятностей, эти немногие сумели разглядеть сильную, целеустремленную личность. И помогали ему, чем могли.

Олег Щербина отличался прямодушием, которое часто выходило ему боком. Трудно нормальному человеку жить в стране, превращенной в морально убогую колонию «звездно-полосатых» штатов. В большинстве людей убили мечту, здесь ценилось только одно — «бабки».

Он хотел летать — на него смотрели как на идиота. Он осмелился иметь свое собственное мнение, отличное от других, — и толпа посредственностей сделала его посмешищем, не понимая, что смеется над собой. Олег, чтобы не слышать этих насмешек, слишком рано замкнулся в себе. Книги стали его лучшими друзьями. Нет, он не стал «ботаником» или книжным червем. Но он слишком рано понял, что в этом мире нужно быть сильным, записался в секцию карате, занимался упорно и в старших классах не раз использовал «искусство пустой ладони» против тех, кто привык все решать кулаками.

Нужны были деньги на полеты и прыжки в аэроклубе — Олег подрабатывал на стройке, а по ночам писал рефераты и делал переводы.

И все-таки он поступил в Харьковский институт летчиков на истребительный факультет. Хотя это оказалось не так уж и сложно, ведь вместе с ним поступило всего четыре человека — делать карьеру офицера в государстве кривых зеркал, где более всего ценится показуха и лицемерие, — занятие бессмысленное. Но он и тут не сдался.

Топлива на полеты отпускали — слезы. И он снова пошел работать, чтобы наскрести деньги не на еду, нет — на драгоценный, в прямом смысле слова, керосин. Подготовку на L-39 он сдал досрочно. На третьем курсе начали осваивать программу боевого применения на истребителе МиГ-29. Курсантам дали «аж»… четыре провозных полета на учебно-тренировочной «спарке» МиГ-29УБ. Командование украинских «Повитряных сил» ввело еще одно «новшество» — конкурсный отбор для курсантов, желающих пройти полный курс обучения на МиГ-29, а требования выставили такие, что и бывалые инструкторы за головы хватались. Естественно, со всех курсов института туда попали всего восемь человек — «мальчики-мажоры» в погонах — сынки генералов и прапорщиков «незалежной» армии — и курсант-отличник Щербина. Программу на МиГ-29 он вылетал «от А до Я».

С распределением ему повезло — попал служить в Миргород на истребители Су-27, переучивался уже в полку. Но опять же топлива выделяли, как выразился один из летчиков, «только на рулежки». А после трагедии в Скнилове, когда во время проведения авиашоу на зрителей упал двухместный учебно-боевой Су-27, вообще полеты зарубили. Так теперь и служили — «равняйсь-смирно», а полетов — хрен да ни хрена.

Молодого старлея Щербину это не устраивало. Можно было, конечно же, уволиться, но он избрал другой путь и уехал по контракту в Эфиопию офицером-инструктором. Там он испытал такие «прелести», как тропическая лихорадка и дизентерия, его даже укусила какая-то местная змея, и он неделю пролежал в реанимации в горячке на грани жизни и смерти.

Но и летал он там как никогда. Олег буквально жил в воздухе. Не слишком богатая страна тем не менее на своей безопасности не экономила в отличие от далекой Родины. Недавно Эфиопия приобрела в России партию из десяти новейших истребителей Су-27СК и Су-30МКИ, и Олег вместе с инструктором из Липецкого центра боевого применения авиации, который тоже работал по контракту, принялся за нелегкое и неблагодарное дело переучивания «черных братьев по разуму» на новейшую авиатехнику.

Бывало всякое, но Олег имел уникальную возможность освоить эти замечательные многоцелевые истребители. По сравнению с украинскими «Су» они вообще казались кораблями пришельцев. Еще бы — двигатели с управляемым вектором тяги, новый локатор с возможностью применения управляемых ракет «воздух — поверхность», жидкокристаллические дисплеи вместо стрелочных приборов. Не самолет, а сказка! И выжимали летчики из этих машин все, что только можно, и чуточку того, что нельзя. Два года, проведенные здесь, пролетели незаметно, а летная книжка Олега была сплошь и рядом исписана номерами тактических упражнений и невероятным для украинского летчика количеством проведенных в воздухе часов.

Возвращение на Украину было как ведро помоев, вылитое прямо в лицо. Олег бы и сломался, если бы рядом не было Оксаны. Трудно представить, что встречаются еще такие девушки. Впрочем, здесь, в сердце Украины, и девичьи сердца были не изъедены в большинстве своем червоточиной корысти и расчетливости.

Оксана что-то напевала вполголоса, какую-то мелодичную народную песню. Выросшая в селе на Полтавщине, она знала их очень много.

Щербине нравились украинские песни и украинский язык, мягкий и мелодичный, передающий малейшие оттенки чувств. «Я тебе кохаю, моя квітонь-ко!» — как нежно и певуче звучит признание в любви на этом удивительном славянском языке. А песни Софии Ротару: «Червону руту не шукай вечорами…»

И его просто коробил тот «американский украинский» язык, который потоками грязи лился с телеэкранов и прямых эфиров радиостанций. Какие-то тупые заимствования и словообразования: «мапа» (карта) — от английского maple, «міліціянт» вместо милицейский, «шпиталь» — госпиталь. Верхом маразма был подстрочный украинский перевод русскоязычных фильмов во всех без исключения кинотеатрах.

Ну, да ладно… Черт с ними.

Олег чмокнул жену в щечку.

— Ну, что, солнышко?

— Олежек, давай позавтракаем и пойдем погуляем.

— А ты что, еще ничего не кушала? Так же нельзя.

— Успокойся, — я чая попила, а есть и действительно не хотелось.

— Ну, хорошо, что у нас на завтрак?







Глава 2

Геостратегическое планирование



— Итак, господа, какие будут предложения?

Сидящий во главе массивного дубового стола благообразный старичок производил впечатление человека, которого интересуют исключительно семейные ценности, а интерес к политике ограничивается лишь утренним просмотром «Нью-Йорк таймс» за утренним кофе с недорогой сигарой. Но первое впечатление, как известно, обманчиво.

Збигнев Кшесинский был игроком, великим геостратегическим игроком, и своей шахматной доской он считал весь мир. Но не так давно у гроссмейстера появился достойный противник в лице нового руководства России. Эта страна хоть и потеряла многое, но все же более-менее успешно пережила тот хаос, в который вверг Кшесинский бывший Советский Союз. Это он стоял за спиной у президента США Рональда Рейгана, это его речь читал бывший киноактер, назвав СССР «Империей зла».

Но русский медведь в очередной раз доказал свою волю к жизни, снова набрал силу и уже успел потрепать свору горных шакалов во главе с «пожирателем галстуков». Нет, Белоголовому орлу и Хозяину тайги вместе не ужиться. И ставка на тех. кто не ест свинину, себя не оправдала — слишком уж те горды и неуправляемы, слишком они чтят силу. А силы у Америки все же не безграничны.

Что ж, можно сделать ставку на тех, кто эту свинину любит. Правда, они глупы и алчны, как и сами представители парнокопытных, но… Как сказал один из президентов, «маемо те, що маемо».

Сейчас за этим столом собралась управленческая элита Соединенных Штатов: главы корпораций, банков, наиболее реакционные генералы-«ястребы». Их власть над миром была практически безграничной. И все они мечтали полакомиться медвежатиной, желательно с кровью…

— Нагнетание напряженности на Ближнем Востоке себя не оправдало, слишком уж фанатичным оказалось местное население, причем практически поголовно, от мала до велика. Они слишком привержены своим примитивным ценностям, что поделать…

Америка в ходе кризиса потеряла изрядную долю экономического и силового влияния в мире, чем тут же воспользовалась Россия, сплотив вокруг себя своих старых и новых геополитических партнеров. Рост стабильности в мире, основанной на гарантиях России как субъекта мирового права, принесет нам только убытки, — трехзвездный генерал Коннор Макмиллан словно читал лекцию в Вест-Пойнте. — Однако у нас есть шанс переломить ход глобальных процессов в свою пользу. Украина сейчас представляет собой плацдарм нестабильности, и этот плацдарм находится, между прочим, в центре Европы. Взяв в свои руки управление кризисом в этом регионе, мы снова сможем диктовать свою волю.

Кшесинский заинтересованно посмотрел на генерала. Определенно, тот казался не таким уж дубовым служакой, каким его привыкли считать. Стоило взять это на заметку.

— В апреле у нас запланированы совместные учения с русскими в Полтаве. В них будут участвовать русские бомбардировщики, оснащенные новым высокоточным ударным комплексом. Неплохо было бы воспользоваться случаем и подставить медведю подножку. Может, зверюка шлепнется на свой волосатый зад, — вертя в пальцах «Паркер» с золотым пером, сказал референт Эдвард Митчелл. — И выяснить устройство этого комплекса, а то и заполучить его. В создавшейся ситуации это будет достаточно просто сделать.

— Смотрите, Эд, чтобы медведь, шлепнувшись, не придавил вас своим волосатым задом.

Бывший сотрудник Восточного отдела ЦРУ остался невозмутим.

— Материалы я вам подготовил.

— Ну что, господа, — Кшесинский откинулся на спинку кресла, — будем действовать по всем этим направлениям. Мы вырвем у медведя его клыки.







Глава 3

Приметы грядущей беды



Два истребителя Су-27 с ревом прошли над полосой и, выполнив разворот, начали снижаться по глиссаде. Чиркнули по бетону пневматики основных «ног» шасси, истребители опустили свои острые носы. Хлопнули, раскрывшись, оранжевые купола тормозных парашютов.

Звук двигателей поднялся на высокие ноты, а потом опал. Олег прогрохотал ботинками по дюралевой стремянке и спрыгнул на бетон. К нему подошел Юра.

— Разрешите получить замечания?

— Нормально. Иди отдыхай.

— Олег Николаевич, распишитесь, — техник самолета подал ему журнал технической готовности. — Как машина?

— На пять «с плюсом», спасибо, Павел Филиппович.

Летчики направились к группе офицеров, стоявших на самом краю стоянки возле пожарного щита.

— Привет, ребята.

— Здорово, Олег, огня не будет? — обратился к Щербине замкомэска Александр Чернов.

— Так я ж курить бросил.

— О, а я и забыл, — летчик чиркнул протянутой кем-то зажигалкой и выпустил облако дыма.

В это время Женя Васильев, весельчак и балагур из первого звена, завладел вниманием летчиков, рассказывая очередную байку:

— Ой, мужики, как я в отпуске лажанулся… Поехал я, значит, к себе домой, а у нас в городе аэроклуб — первая моя «альма-матерь». Приехал же такой, весь на понтах, на мундире летном капитанские погоны звездочками сияют, в багажнике два ящика водки позвякивают.

— Герой, нарисовался — хрен сотрешь, — прокомментировал кто-то из летчиков.

— Во-во, точно, — согласился Женя. — Ну, и попросили меня на Ан-2 парашютистов выбросить.

— А их летчик что?

— Летчикам как раз прыгать надо было, у них плановая парашютная подготовка.

— Летчик покидает самолет только тогда, когда лететь страшнее, чем прыгать, — усмехнулся Алексей Лазарев.

— Леша, не перебивай. Так вот, сел я на левую «чашку» нашей «Аннушки» — все как всегда: «На борту двенадцать, карабины зацеплены, баки — сумма…» Взлетели, выброска прошла успешно. Иду на посадку, строю «коробочку». Снизился и по привычке докладываю: «На четвертом, шасси выпустил, разрешите посадку». На что руководитель полетов мне отвечает: «Не переживайте, товарищ капитан, шасси за вас выпустил Олег Константинович Антонов в 1947 году!»

Летчики разразились безудержным смехом:

— Ну ты дал, Жека! «На четвертом, шасси выпустил»! Истребитель, елки зеленые!

Внезапно летчиков привлекла подъехавшая к аэродромной стоянке белая «Волга». Оттуда вышел заместитель командира полка по воспитательной части, а рядом с ним… О-о-о! Летчики синхронно повернули головы.

Рядом с «замполитом» стояла высокая худощавая блондинка в военной форме. Она внимательно посмотрела в сторону летчиков, по ее тонким губам скользнула легкая улыбка. Откинув грациозным жестом волну белокурых волос, она обернулась к подполковнику и что-то ему сказала. Небрежно отмахнувшись от его слов, она направилась к летчикам.

— Ох, как идет…

— Да я б ей… — завороженно смотрел на девушку Юра.

— Ну, ты бы с ней… А дальше что? — охладил его пыл замкомэска. — Запомни, Юрка, поведешься на такую, а потом она из тебя все жилы вытянет и кровь выпьет.

— Во-во… — подтвердил Олег.

— Нет, но посмотрите, как идет, словно ласточка…

— Ага, скорее гарпия…

Девушка подошла к летчикам. Ближе она оказалась еще сексуальнее, и форма капитана медслужбы только подчеркивала ее ухоженную фигуру. Но голубые глаза смотрели на летчиков холодно, а вежливая улыбка была строго дозирована.

«Точно, гарпия. Молодая, знающая себе цену и жаждущая свежей крови», — подумал Олег.

— Разрешите представиться, капитан медицинской службы Марина Миронова, — щелкнула каблучками изящных, явно не форменных полусапожек.

— Здравия желаю, — представился замкомэска майор Чернов. Потом представил остальных летчиков.

— Очень приятно, в ближайшие дни мы с вами будем видеться очень часто, — улыбнулась она. — Меня направили в вашу часть для проверки психологического состояния личного состава.

Летчики переглянулись — вот тебе и «первая ласточка». Но это было только началом. Из подъехавшего следом «уазика» выскочил солдат.

— Замкомэска и командиров звеньев вызывают в штаб. Срочно.



* * *



В штабе командир полка огорошил летчиков еще одной новостью.

— Позвольте представить — полковник Тарас Плющ, инспектор по летным кадрам. В рамках подготовки к предстоящим учениям он намерен провести у нас в части инспекцию.

— Панове офіцри, будемо знайомі. Bci, хто бере участь у вченнях, мають піатвердити свій професійний piвень.[5]— Полковник Плющ изъяснялся исключительно «державною мовою», но делал это несколько коряво. И вообще, по манере поведения он, скорее, напоминал прапорщика, а не офицера. Собственно, так оно было.

До распада Союза и развала армии он заведовал складом материально-технического имущества на аэродроме Васильков. В новых Вооруженных силах «независимой» Украины ощущался острый дефицит командного состава. Несмотря на обещанные высокие звания и золотые горы для тех, кто примет украинскую присягу, многие офицеры увольнялись в запас. Для настоящих офицеров присяга одна на всю жизнь. Поэтому на командные должности брали всех, присваивая на одно-два звания выше.

Так получилось и с новоиспеченным «офицером» Тарасом Плющом. Пару месяцев после присвоения ему звания старшего лейтенанта он пытался пройти летную практику в Чугуеве. Но с этим дело не заладилось. Плющ кое-как освоил полеты по кругу с инструктором на учебно-тренировочной «спарке» L-39. Но в первом своем самостоятельном вылете он после взлета умудрился перевести двигатель на режим малого газа, вместо того чтобы убрать закрылки. Бедная «Элка» пропахала носом борозду возле взлетной полосы. Мозг прапорщика получил сотрясение, хотя чего там было сотрясать… На этом блестящая летная карьера нового офицера Воздушных сил Украины была завершена. Но в этом «государстве кривых зеркал» профессиональный рост, к сожалению, зависел не от профессионализма, а от способности целовать под хвост таких же посредственностей, стоящих на несколько ступенек выше в общей иерархии лжи и тупости.

Тарас Плющ исправно подносил «презенты» начальству, составлял оптимистичные доклады о сокращении парка авиатехники и летного состава, приторговывал квартирами из летных городков и имуществом из воинских частей. И исправно получал новые погоны и соответствующее материальное довольствие, дослужившись до должности летного инспектора.

— Первым в инспекционный полет отправится командир звена капитан Щербина.

После официальной части командир части лично вызвал Олега к себе в кабинет.

— Геннадий Викторович, что случилось? Почему нам назначают новые проверки, ведь кандидатов для участия в учениях и так отбирали тщательно?

— Олег, я и сам всего не знаю, — полковник Михайлов ценил Щербину за его летные и человеческие качества и был с ним откровенен. — Я недавно был в Киеве, там вообще все с ума посходили, политики грызутся за власть, военные тоже пытаются отхватить кусок пожирнее. Об одном тебя прошу, Олег: обойдись в этом вылете без обычных твоих фортелей. Я сам ненавижу таких лизоблюдов, как этот «подпол», но нужно все это перетерпеть. И доведи до своих подчиненных, они у тебя парни молодые, горячие.

— Товарищ командир, не переживайте, я вас не подведу.



* * *



Полет с проверяющим — как в парк с тещей сходить: сплошные аттракционы и никакого удовольствия. Примерно такие чувства испытывал Олег, пилотируя Су-27УБ с полковником Плющом в задней кабине. За их полетом наблюдал комполка, и Щербина намеревался сдержать обещание.

Управлял самолетом он очень плавно, избегая резких маневров и больших перегрузок, благо истребитель был так же прост в управлении на малых скоростях, как и на других режимах полета.

— Ну что же вы, пан капитан, словно с барышней танцуете, покажите, будь ласка, настоящий пилотаж, — не унимался инспектор.

— Пан подполковник, согласно инструкциям и во избежание летных происшествий существенно ограничен пилотаж с максимальными перегрузками. Виноват, пан полковник.

— И как же вы, пане капитан, собираетесь защищать суверенное небо Украины?

Олег скосил взгляд на красный рычаг принудительного катапультирования из второй кабины. Больше всего на свете ему сейчас хотелось выбросить эту лживую, лицемерную суку из задней кабины. Вот мразь! Была б его воля, и Щербина припомнил бы ему и Скнилов, и отсутствие топлива, и бардак в армии из-за таких вот «Плющей».

Но пан «подпол» услышал в наушниках летного шлема только то, что должен был слышать:

— Украина — мирная держава, и мы полностью полагаемся на сочувствие мирового сообщества, пане инспектор.

«На обиженных воду возят, а еще на них балконы падают, и еще с ними злые дядьки творят мерзкие вещи. А считаются только с сильными, а не страдающими комплексами национального иждивенчества», — подумал Олег.

— Да, вы абсолютно правы, капитан. Заходите на посадку.

— Есть. Ручей, я — 801-й, на четвертом, шасси выпустил. Посадка?

— Восемьсот первому посадку разрешаю.

На аэродромной стоянке их уже ждал комполка.

— Ну, как слетали?

— Хорошо слетали, товарищ полковник, — ответил инспектор. — У вас, пане полковнику, очень хорошие летчики. Правда, несколько зажатые и чересчур полагающиеся на инструкции. Надо бы вам в них инициативу воспитывать.

Полковник Михайлов, который после учебных воздушных боев с «безынициативным формалистом» Олегом вылезал из кабины Су-27 мокрый от пота, да так, что комбинезон выкручивать можно было, лишь улыбнулся:

— Четкое следование инструкциям — для нас самое главное в летной работе.

Олег тем временем обернулся и показал кулак хихикающим летчикам:

— Не вздумайте чудить, черти!

Остальные полеты, несмотря на волнение полковника, да и Олега тоже, прошли как по писаному Ребята старались и пилотировали сверхманевренные истребители, словно это были учебные бипланы У-2 тридцатых годов. После всего этого «авиашоу» полковник Михайлов вызвал всех летчиков к себе кабинет.

— Мужики, нужно скинуться, — по-простому сказал он.

— На что? — не понял поначалу замкомэска.

— На кабак и б…дей для проверяющего, — догадался Олег. — Виноват, товарищ полковник.

— Да чего уж «виноват», все ты правильно сказал, — тяжко вздохнул командир. — Ей-богу, ребята, мне вам в глаза смотреть совестно. Но этот «Геринг» нас иначе задолбает.

— Понятно, чего уж там…

— А кого в собутыльники ему назначим?

— Нашего демократа-замполита. Хоть какой-то с него толк будет.

Вопрос с «культурной программой» для инспектора был решен, но это было не единственное испытание сегодня для Олега и остальных летчиков.



* * *



После полетов всех летчиков собрали в Доме офицеров, в последнее время военное руководство Украины возродило благополучно подзабытую традицию проведения политинформаций. Все бы ничего, военно-патриотическое воспитание в армии необходимо. Но делалось это прежними совдеповскими методами, теми же самыми, уже изрядно поистаскавшимися замполитами или их выкормышами — молодыми, розовощекими полковничками, которые, наворовав для себя, теперь «учили жить» других.

В их части был такой, заместитель командира полка по воспитательной работе полковник Николай Николаевич Бут. По-украински получалось: «Мыколай Мыколаевич», и острословы-летчики сразу же придумали ему кличку «Смык-Мык», а по аэродрому и за его пределами пошла гулять поговорка «Где Бут — там… гм… весело».

Тем более что разговаривал новоявленный «замполит» только «державною мовою», но с таким акцентом и на таком суржике,[6]что Верка Сердючка «и рядом не валялась». Тем не менее он считал себя истинным демократом и ярым приверженцем «оранжевого» Президента. Его терпели как неизбежное зло, поступая по принципу «не тронь г… — вонять не будет». Кроме того, это позволило командиру полка рапортовать в Киев о важной патриотической работе, проводимой среди офицеров части, оставаясь на хорошем счету у командования. Как говорится: «С паршивой овцы хоть шерсти клок».

Пока шел нудный доклад «замполита», летчики занимались кто чем: кто-то спал в кресле, кто-то играл на мобильном телефоне или слушал музыку, воткнув наушники-бусины. Олег украдкой читал книгу, но поневоле прислушивался к речи докладчика. Спрятав маленький том в мягкой обложке, он посмотрел на полковника.

«Замполит» напоминал Брежнева в годы «застоя»: «Я — жених! Я — жених! Я же них… не понимаю!» Тема доклада в преддверии учений была наиболее актуальной, хотя и несколько избитой: «Украина и НАТО». По словам докладчика выходило, что блок НАТО создавался чуть ли не для поддержки молодого Украинского государства. Полковник Бут распинался с трибуны о «прозрачности» армии, и усилении гражданского контроля над Вооруженными силами Украины, естественно, все это при содействии «дружественного» блока НАТО.

О том, что при содействии и прямо-таки пламенной поддержке специалистов НАТО здесь же, в Полтаве, американцами были порезаны стратегические бомбардировщики, о том, что согласно прямым американским директивам уничтожаются мобильные и переносные комплексы ПВО, о том, что деградируют Военно-морские силы Украины, докладчик скромно умолчал.

Боже, как надоело слушать эту ахинею! Это даже уже и не ложь отмороженной кучки воров при власти — просто шизофренический бред! Это напоминало поведение вождей Третьего рейха, от которых недалеко ушли «оранжевые демократы». Советская армия уже вела бои в Берлине, а Геббельс орал о «чудо-оружии» и «неминуемом возмездии». Так и сейчас. Вооруженных сил, считай, нет, техника стареет, как и люди. В армии — беспредел. Сейчас Украина занимает 13-е место в мире по численности Вооруженных сил и только «почетное» 126-е место по финансированию. Но зато по количеству генералов-дармоедов на тысячу военнослужащих мы — первые в Европе.

Олег улыбнулся, вспомнив, как на одном из первых таких собраний доконал пана полковника своими историческими познаниями. Тогда Николай Николаевич Бут взялся рассказывать летчикам об истоках украинской государственности и украинской символике. Дескать, сине-желтый цвет государственного флага — это символы неба и пшеницы, а изображение на гербе трезубца символизирует триединство Божественных ипостасей — Бога — Отца, Бога — Сына и Бога — Святого духа.

Но эту стройную концепцию очень быстро разрушил Олег Щербина. Дело в том, что синий и желтый цвета — это геральдические символы Шведского королевства. В ходе Северной войны 1700 года казакам гетмана Ивана Мазепы, который перешел на сторону шведского короля Карла XII, были пожалованы эти цвета как знаки различия. Сечевые же казаки в походы ходили под хоругвями красного цвета. Что же касается изображения трезубца, то это родовая печать, так называемая «тамга», древнего рода Рюриковичей — и к истории государственности Украины не имеет никакого отношения. А все потому, что символы Украинской «державности» разрабатывались украинскими эмигрантами канадской диаспоры, что называется, «на скорую руку».

Тогда полковник Бут крепко сел в лужу, особенно когда Олег упомянул о Большом украинском гербе, о котором горе-демократ в погонах даже и не знал.

Щербина вздохнул и вновь погрузился в чтение.



* * *



Но на этом злоключения летчиков не закончились. После набившего оскомину унылого и бесталанного выступления докладчика летчиков отправили в медсанчасть на собеседование с психологом. Олег очень удивился, ведь психологические тесты никогда не назначаются на конец дня, потому что человек к вечеру элементарно устает, у него рассеивается внимание, подводит память. Поэтому психотесты рекомендуется проводить с утра.

Дождавшись своей очереди, Щербина шагнул в кабинет. Госпожа психолог восседала в кресле, закинув ногу за ногу. Олег невольно скользнул взглядом по ее фигуре — хороша стерва…

— Здравствуйте, пане капитан.

— Здравия желаю.

Психолог откинулась в кресле, так что идеально сидящая форма обрисовала ее грудь. Она очаровательно улыбнулась.

— Капитан Щербина, на сегодня я не планировала никаких психологических тестов. Просто хотелось пообщаться с летчиками, узнать о них побольше…

— Ну и как, узнали?

— К сожалению, ваши коллеги оказались не слишком разговорчивы. Кстати, почему бы нам не перейти на «ты»? Можете называть меня просто Мариной.

— Поймите, капитан, да вам, как специалисту, это и так должно быть понятно — люди устали после инспекционных полетов, — Щербина проигнорировал ее вопрос.

— А вы, капитан? Устали? Может, вам сделать массаж?

Психолог подошла сзади к Олегу и начала массировать ему плечи.

— Нет уж, спасибо за заботу, товарищ капитан, — Щербина повел плечами. — Я считаю, что вам не стоит заходить так далеко в благородном желании помочь человеку.

Фемина убрала руки и вернулась на свое место. Олег внимательно следил за ее реакцией, и в глубине его чуть прищуренных глаз скрывался насмешливый огонек. К своей профессиональной чести, Марина Миронова быстро взяла себя в руки. Она чувствовала, что этому грубоватому капитану удалось ее переиграть. Такие случаи были вопиющим исключением, ведь она всегда добивалась своего, сочетая обычные женские уловки и тонкие психологические приемы. Но все хитрые премудрости оказались бессильны перед волей, жизненным опытом и хладнокровием летчика.

«Ладно, — Марина почувствовала, как изнутри накатывает волна ледяного бешенства. Чтобы справиться с собой, она пододвинула к себе листок и стала что-то черкать на нем. Подняв глаза, она уловила тот самый насмешливый огонек во взгляде. — Ну, ладно, мы еще посмотрим, чего вы добьетесь, товарищ капитан…»

— Что-то еще, товарищ полковник? — вежливо осведомился Щербина.

— Нет. Можете быть свободны, завтра перед полетами я проведу с вами и с вашими летчиками серию психологических тестов.

— Честь имею.

На следующий день на предполетной медкомиссии капитан-психолог Миронова подвергала летчиков различным заумным головоломкам, но офицеры, наученные горьким опытом прохождения врачебно-летных комиссий, знали уже, как нужно отвечать, чтобы их ответы врачи не трактовали двояко. Собрав исписанные листочки, капитан удалилась, а летчики, получив от врача допуск на полеты, быстро побежали к автобусу, который отвозил их на аэродромную стоянку.



* * *



Единственным, кто не прошел предполетный медосмотр, был полковник Бут. После бурной «культурной программы», проведенной прошлой ночью с «паном инспектором», его мутило и выворачивало наизнанку. Ну а полковника Плюща после вчерашнего так «плющило», что он остался в номере офицерского общежития, благоухавшего продуктами жизнедеятельности инспектора.

Олег двинул рычаг управления двигателем назад, сбавляя обороты турбин, и глянул на высотомер. Заданный эшелон занят, теперь нужно было запросить руководителя полетов о выполнении задания.

— Ручей, я — 801-й, восемь тысяч занял. Задание?

— Восемьсот первому — возврат на «точку».

Щербина недоуменно уставился на приборную панель, как будто стрелки и циферблаты могли ответить ему на один-единственный вопрос: «Какого хрена?»

— Ручей, повторите, канал забит помехами.

— Восемьсот первый, прекратить задание. Возвращайтесь на аэродром. Как поняли меня, прием?

— Вас понял, возвращаюсь.

Вот черт! Щербина заложил крутой вираж. Да что они там, с ума посходили?!

Су-27 чиркнул пневматиками по бетонке, хлопнули, раскрывшись, тормозные парашюты. Истребитель зарулил на стоянку, где Олега уже ждал служебный «газик». Вестовой, увидев летчика, вытянулся по стойке «смирно».

— Капитан Щербина, вас вызывают в штаб.

— Поехали, — мрачно бросил летчик.

Выражение лица капитана было такое, что оперативный дежурный части отшатнулся от него. Войдя в кабинет полковника Михайлова, Олег вытянулся по стойке «смирно».

— Товарищ полковник, капитан Щербина, прервав тренировочный вылет, по вашему приказанию прибыл.

Геннадий Викторович вышел из-за стола и устало махнул рукой.

— Олег, не ерепенься. Присаживайся. На вот, прочти, — сказал он, протягивая машинописные листки, скрепленные степлером.

— Что это?

— Заключение психологического тестирования летчика первого класса капитана Щербины.

— Так-так… — Олег просматривал листки. — «Склонность к немотивированному риску. Агрессивен. Низкий самоконтроль и субъективная оценка опасности». Прямо маньяк какой-то?!

— Чем ты ей не угодил?

— Да вроде все нормально…

— Отшил? — догадался полковник.

Олег молча кивнул.

— Да-а… И это перед самыми учениями.

— Геннадий Викторович, да сколько ж можно-то, а?! — не выдержал Щербина. — Я еще с этой озабоченной дурой не раскланивался!

— Послушай, Олег, ситуация действительно скверная. Мне вчера звонили из Киева, хотели прислать сюда комиссию по гражданскому надзору за армией. Я от них еле отбился. Пришлось даже позвонить кое-каким людям в Генеральном штабе. В столице назревает какая-то беда, и, боюсь, мы окажемся в водовороте событий.

Олег удивился — а ведь командир полка вовсе не так и прост, как кажется. Тем более имеет связи на самом верху. Наверное, именно из-за высоких покровителей в армейском командовании их авиационную часть не тиранили постоянными инспекциями и проверками. И позволяли более-менее нормально служить, с оглядкой, конечно, на нынешние времена и проблемы. Надо бы повнимательнее прислушаться к его словам, Батя плохого не посоветует.

— В общем, что будем делать?

— Товарищ полковник, я считаю, что убеждать ее в чем-то бесполезно. Такие, как капитан Миронова, желание пойти на компромисс воспринимают как проявление слабости. Лучше будет, если вы жестко потребуете от нее не вмешиваться в летную подготовку, да еще и упомянете, что по ее вине было сорвано выполнение полетного задания. Такие, как она, боятся брать на себя ответственность.

— Ну ты и рассказал! Хотя я так и сделаю.

— У меня жена — психолог.

— Я сейчас ее вызову, а ты подожди за дверью.

— Есть.

По коридору, цокая каблучками, прошла Марина Миронова, окатила Щербину холодным взглядом, скрылась за дверью кабинета полковника Михайлова. Олег, не удостоив ее внимания, отвернулся к стене, разглядывая план эвакуации из здания. Через некоторое время дверь открылась, на пороге стоял хозяин кабинета.

— Капитан Щербина, войдите, пожалуйста.

— Слушаюсь.

Капитан Миронова сидела у стола полковника, нервно теребя уголок листка с отчетом по психотестам. Она метнула на Щербину злой взгляд и тут же отвела глаза.

— Товарищ капитан, ваши данные психологического тестирования будут пересмотрены и уточнены, — ровный тон полковника не содержал и намеков на эмоции. — В дальнейшем будем считать этот инцидент исчерпанным.







Глава 4

Воспоминания



Так, ручку на себя, увеличить обороты двигателя, меняем стреловидность крыла. Проконтролировать обороты двигателя по тахометру… Полковник Верескун сидел в командирском кресле бомбардировщика-ракетоносца Ту-22М2. Этот самолет был именным и входил в экспозицию Музея Дальней авиации.

Тем не менее все приборы в кабине, за исключением, разумеется, секретных, были сохранены. А пустые гнезда аккуратно закрыты пластиковыми панелями. Крылатые экспонаты музея хранились с трогательной заботой, ведь они были не только частью истории — они были частью летной судьбы тех, кто пилотировал эти уникальные самолеты.

Перед глазами же Валерия Валентиновича Верескуна проносились совсем иные картины. Вот он ведет свой краснозвездный ракетоносец над бушующей Атлантикой, а где-то там, внизу, укрывшись непогодой, словно шапкой-невидимкой, крадется туша атомного авианосца «Энтерпрайз». И нужно его обнаружить во что бы то ни стало.

А вот солнце над Каспием слепит глаза через защитные светофильтры летного шлема. И потом доклад штурмана: «Пуск произвел, ракета пошла!» И яркое южное солнце меркнет в нестерпимом сиянии двигателя ракеты, на скорости 3740 километров в час уносящейся к цели, которая видна лишь как метка на экране локатора штурмана.



* * *



«Бэкфайры» успели вписать памятные страницы и в новейшую историю Украины. В 1993 году Румыния выдвинула Украине территориальные претензии по поводу острова Змеиный. На шельфе возле него было обнаружено богатое месторождение нефти, и сопредельная страна была не прочь прибрать к рукам такое богатство. Дипломатические методы разрешения пограничной проблемы не дали никаких результатов.

И тогда с полосы полтавского аэродрома на факелах форсажного пламени поднялась пара ракетоносцев Ту-22М2, и вел ее командир 185-го гвардейского Кировоградско-Будапештского Краснознаменного тяжелобомбардировочного авиаполка Валерий Валентинович Верескун. Пара «Бэкфайров» с боевой подвеской на пилонах несколько часов барражировала над островом Змеиный. После такой внушительной демонстрации мощи вопрос о территориальной принадлежности острова и прилегающего шельфа уже не возникал.

Ту-22М2 побывали и на авиашоу на английской военной базе Фейерфорд. И, хотя в полетах полтавский экипаж не участвовал, интерес к этому самолету был огромен. «Бэкфайр» и на стоянке собрал немало восторженных откликов и специалистов, и просто любителей авиации.

Прилетали на полтавский аэродром и «гости» — американские стратегические бомбардировщики-ракетоносцы — знаменитые В-52 «Стратофортресс» и В-1 «Лансер». Американские летчики поостереглись летать над незнакомым аэродромом, а вот полтавчане показали класс! Особенно американцев поразил проход «Бэкфайра» на сверхзвуке всего в пяти метрах над полосой, причем в штурвальном режиме, без всякой автоматики! Такое повторить может не каждый летчик даже высокого класса.

А вот самого полковника поразил внешний вид командира сверхзвукового ракетоносца В-1. Дело в том, что молодой парень, на вид лет двадцати семи, был… в очках с толстыми стеклами! Такого наша летная медкомиссия к аэродрому и на километр бы не подпустила, а в Америке ему доверили управлять межконтинентальным носителем ядерного оружия. Да, далеко шагнула демократия в США, даже слишком…

Потом был ответный визит украинских летчиков в Америку, правда, летели они пассажирскими рейсами, уж очень дорого для экономных янки было оплачивать заправку наших ракетоносцев. А может, они не хотели пугать демократическую общественность видом бомбардировщиков made in USSR. Еще подумают, что началась Третья мировая! На авиабазе Норфолк Валерий Валентинович был поражен уровнем оснащения, особенно ему понравился виртуальный тренажер для подготовки пилотов.

Огромный шар покоился на гидравлических домкратах, которые позволяли изменять его положение в пространстве. А качество графики было таким, что видно было, как колышется трава на краю аэродрома. Понятное дело, сейчас этим никого не удивишь, но ведь дело было в начале девяностых, когда и простая «персоналка» была в диковинку!

Делегации украинских летчиков даже дали «полетать» на виртуальном тренажере воздушного танкера-заправщика КС-135, причем украинские пилоты с первого раза выполнили посадку. Потом был виртуальный полет на дозаправку в воздухе. Полковник Верескун, выполнив два подхода к танкеру, на третий успешно осуществил стыковку с подающей топливо штангой.

Потом, удивленный мастерством украинского экипажа, командир американской авиабазы спросил: «Вы, наверное, постоянно тренируетесь в выполнении дозаправок в воздухе?» На что полковник ответил: «Да, каждый день после утреннего кофе».

Были в истории полтавского авиагарнизона и черные дни, когда уникальные боевые самолеты пустили под нож в угоду мировым гегемонам. Вспоминать об этом не хотелось, но и забыть такое было невозможно.

Полковник Верескун вздохнул, отгоняя воспоминания. Ну да ладно, теперь все по новой — ручку на себя…







Глава 5

«Импортные украинцы»



Олег стоял по стойке «смирно» перед полковником Михайловым.

— Капитан Щербина, приказываю вашему звену эскортировать прибывающую на нашу базу группу украинских летчиков на новой технике для участия в учениях «Крылья мира». Вылет — через час, полетные карты с заданием получите у начштаба.

— Есть. Разрешите вопрос, товарищ полковник?

— Задавайте.

— На каких машинах прибывают гости — Су-27 или МиГ-29?

Полковник помрачнел.

— На F-16 «Файтинг фэлкон». Это канадские эмигранты украинского происхождения, из диаспоры. Прошли полный курс летной подготовки в США, Канаде и Англии, включая и «Топ Ган». Позывной — «Казак».

«Не фигово девки пляшут! «Засланных казачков» я еще не встречал», — подумал Олег.

Своих летчиков он встретил на стоянке эскадрильи и кратко изложил суть задания, особо подчеркнув, каких «гостей» и на каких самолетах они будут встречать. Подчиненные приняли эту новость мрачно, но с пониманием.

— Так, ребята, выполняем вылет уже по условиям учений «Крылья мира».

— Покажем миру свое рыло, — тихо прокомментировал ведомый второй пары лейтенант Алексей Лазарев.

— Так, разговорчики! Лазарев, а то вместо вылета сейчас пойдешь «грузить чугуний».

— Виноват, та-щ капитан!

— Идем обычным построением, как при перехвате воздушной цели. Ясно?

— Так точно!

— Все, морали читать не буду — не маленькие. По самолетам!

— Есть!

Четыре истребителя Су-27 поднялись в воздух. «Хорошо, что нам ракеты не подвесили, а то так руки чешутся», — усмехнулся про себя командир звена. Олег привычно покрутил головой, осматривая небесные просторы, но, кроме своих «сушек», никого не было видно. Опаздывают «казачки»…

На горизонте появилось шесть черных точек. Ого! Половина штатного состава эскадрильи. Седьмой силуэт оказался громоздким «транспортником» С-130. «Геркулес», по-видимому, исполнял роль лидера.

— Звено, я — 801-й, приготовиться к встрече, усилить контроль за воздушным пространством, — Олег переключил канал связи. — Казак, я — 801-й, прием. Приветствуем вас в небе Украины. Занимайте эшелон пять, курсом сто двадцать градусов.

— Я — Казак, вас понял, занимаю указанный эшелон, ложусь на курс сто двадцать, прием.

— 801-й, я — 803-й, нас «подсвечивают» с земли, сработала «Береза»!

— Понял, вижу!

В кабинах Су-27 взвыла сирена станции предупреждения об облучении локаторами.

— Командир, они включили канал наведения!



* * *



— Товарищ майор, неизвестные цели по пеленгу сто двадцать! Цель групповая скоростная, высотная, шесть единиц! — голос дежурного оператора поста РЛС наведения ракетного комплекса ПВО С-200 дрожал от напряжения. — На запросы «свой — чужой» не отвечают! Еще четыре цели, азимут тот же! Ответчик выдает — «свой»!

— Что за хреновина?! — собравшийся перекусить командир дивизиона уронил бутерброд себе на брюки.

Бутерброд упал, как полагается, маслом вниз, оставив на штанине жирное пятно. Но майору Федору Березову было не до этого.

— Боевая тревога! Классифицировать параметры движения целей! Включить режим раздельного фазирования! Операторам — вести цели. Пусковым расчетам — готовность «ноль»!

— Товарищ майор, цели классифицированы! Курс… Высота… Скорость… Удаление… Это истребители, судя по всему, идут прямо на нас!

Майор, уже сидящий за командным пультом, был спокоен, как скала. Что ж, его к этому готовили, и он покажет сейчас, чего стоит…

— Дежурный, связь со штабом!

— Есть!

— Товарищ майор, открыт канал связи с самолетами, это наши…

— Переключи на меня.

Мембраны наушников, казалось, лопнут от сплошного потока отборнейшего многоэтажного мата. Таких экзотических склонений майор Березов не слышал даже за всю свою командирскую карьеру. От сердца отлегло при звуках «родной речи». Вот так у нас решается вопрос о государственном языке.

— Вы что там, совсем ох…ели, так вас и растак!!! Мудаки членоголовые, да вас за яйца подвесить мало!!! Трам-тарарам-там-там!!! — продолжали разрываться наушники.

Свою тираду разъяренный летчик-истребитель окончил фразой, родившейся еще в Великую Отечественную войну: «Вышла цель из облаков, позовите мудаков!»

— Оператор, отменить наведение. Пусковым расчетам — отбой тревоги. Ну кроет — ему бы стихи писать!.. А штабисты у нас точно мудаки. Не предупредили, что к нам натовцы летят на «Эф-шестнадцатых».



* * *



Олег продолжал открытым текстом, поминая всех родственников тех мудаков, которые их чуть не угробили. Но все-таки инцидент разрешился благополучно, пилоты F-16 даже и не поняли толком, что произошло. Позже этот инцидент записали в отчетах как «отработку взаимодействия с зенитно-ракетными силами ПВО».

Американские истребители, ведомые украинскими летчиками канадского происхождения, благополучно приземлились на аэродроме истребительного полка в Миргороде. Вслед за ними совершили посадку и эскортирующие их Су-27.



* * *



При ближайшем знакомстве «импортные украинцы», как с легкой руки Щербины окрестили вновь прибывших летчиков, производили странное, двоякое впечатление. С одной стороны, они совершенно не ориентировались в реалиях сумасшедшей, совершенно непредсказуемой в условиях постоянной череды кризисов жизни в современной Украине. Да и откуда им было знать о ней. Ведь воспитывали украинских эмигрантов по книгам Ореста Субтельного и других «забугорных» историков, восхвалявших славные традиции «Нэньки-Украины», большей частью растерянные, низведенные до варварской экзотики, замененные западными ценностями и западной массовой культурой. Иначе как же можно было объяснить наряды киевского бомонда, где вышитые украинские рубахи надевались вместе с джинсами «Гуччи». Или припадочные «Дикие танцы» победительницы Евровидения Русланы Лежичко.

На Украине, а особенно на Полтавщине, канадские эмигранты ожидали увидеть «хатынки-вышыванки», дивчин в украинских сорочках и хлопцев в казацких шароварах. Вместо этого и Миргород, и Полтава предстали перед ними современными городами с обилием иномарок, неоновыми вывесками на английском, русском и украинском языках, современной, модно одетой молодежью. Так что «импортные украинцы» попали не в «патриархальную Украину», а в современные европейские города.

Настоящим же шоком для «импортных» стало то, что в Миргороде и Полтаве люди одинаково свободно общаются и на русском, и на украинском языках, не раздувая из этого проблему вселенского масштаба. А когда канадские эмигранты заговорили о героях из ОУН-УПА, на них посмотрели как на предателей. Уж коренное население Полтавщины, из тех, кто выжил во время Великой Отечественной войны, помнило зверства «украинских лыцарей», как их сейчас стали называть «оранжевые».

И одновременно с этим чувствовалась в «импортных украинцах» какая-то спесь, они относились к остальным своим соотечественникам с плохо скрываемым превосходством. Еще бы — ведь они родом из самой цивилизованной, культурной и демократической страны! И невдомек было представителям канадской диаспоры, что таким отношением они лишь демонстрируют холуйскую спесь, столь характерную для тех, кто, не умея созидать, только лишь ловит объедки с барского стола да жалуется на жизнь.

Когда речь заходила об Америке или демократии, глаза их наливались праведным огнем. Демократия любой ценой! И не понимали они, что именно в цене все дело… Да и не хотели понимать, потому что эту цену должны были платить кто угодно, но только не они. Так их научили в Вест-Пойнте и на авиабазе Норфолк.

Именно так существовало «самое демократическое государство планеты» — за счет разрушения целых государств и закабаления народов в долларовом ярме. Развал СССР, войны в нефтеносном Ираке и стратегически важном Афганистане, показательное уничтожение и расчленение Югославии, нестабильность на Кавказе и в центре Европы — все это было на руку только США. Америка крепла на костях и крови миллионов ни в чем не повинных людей, и лишь России, оплоту славян и Православной веры, хватило смелости бросить перчатку в лицо мировому гегемону. Не технологиями, а прежде всего силой духа, широтой души, смелостью и презрением перед трудностями.

Но «импортные украинцы» не понимали всего этого, слишком уж приземленными категориями их приучили мыслить западные рационалисты. Либеральная демократия научилась «промывать мозги» похлеще любого тоталитарного строя.







Глава 6

Рубеж атаки



Рев, казалось, шел отовсюду, на рокочущей басовой ноте вибрировали сами небеса. Восемь соосных винтов четырех газотурбинных двигателей НК-12МВ размеренно молотили тугой, спрессованный скоростью воздух, неся неправдоподобно тонкий, как талия балерины, фюзеляж.

Олег невольно залюбовался грацией и изяществом огромной махины дальнего ракетоносца. Звену Су-27 под командованием капитана Щербины выпала честь эскортировать ракетоносец Ту-95МС. Все четыре истребителя шли синхронно парами по обе стороны длинных плоскостей воздушного корабля. Су-27, уравняв со стратегическим ракетоносцем скорости, висели в каких-нибудь трех метрах от законцовок крыльев четырехмоторного гиганта.

Филигранный пилотаж, где интервалы и дистанции измеряются считаными метрами, а скорости самолетов переваливают за восемьсот километров в час, требовал от летчиков сверхчеловеческого напряжения сил, внимания и высочайшего уровня летной подготовки. Естественно, летчики-истребители перед таким ответственным вылетом тренировались, отрабатывая сопровождение тяжелых транспортных самолетов Ил-7бМД и Ан-124 «Руслан». Но эскортирование стратегического бомбардировщика — совсем другое дело!

Спина у Олега взмокла от напряжения, из-под шлема катились капли пота, а душа ликовала и пела! Щербина буквально слился в единое целое с истребителем, чувствовал обнаженными нервами биение пламени в соплах двигателей, скоростной напор упругого воздуха и считаные метры дистанции. Вот оно — счастье летчика!

— Я — Медведь, подходим к четвертому развороту, роспуск.

— Я — 801-й, вас понял. Роспуск Мягкой посадки, Медведь.

Истребители парами разошлись в стороны, а огромный ракетоносец стал величественно снижаться для захода на посадку. Ту-95МС приземлился под овации собравшихся на полтавском аэродроме людей. Здесь были политики, военные, международные наблюдатели, аккредитованные журналисты ведущих информационных агентств. Крупномасштабные трехсторонние учения стали серьезным событием мирового значения.

Ту-95МС уже катился по бетонным плитам взлетно-посадочной полосы. Скрипнули тормоза тележек шасси, могучие двигатели взвыли на реверсе. На мгновение все звуки стихли, было слышно, лишь как щелкают затворами фотоаппаратов репортеры.

Тишина уступила место новому звуку, воющему, свистящему. У полковника Верескуна, который был среди приглашенных, защемило сердце при виде знакомых силуэтов в небе. С грохотом над полосой прошли два «Бэкфайра», распахнув крылья на максимальном, посадочном, угле стреловидности. Описав круг над аэродромом, Ту-22М4 пошли на посадку.

После торжественного митинга и пресс-конференции началась работа. Приземлились два широкофюзеляжных транспортника Ил-76МД с командой обеспечения и необходимым оборудованием и «летающий радар» А-50. Такого количества тяжелых самолетов аэродром полтавской авиабазы давно не принимал. С некоторых пор здесь базировались два самолета МЧС Украины — Ил-76 и Ан-26, но это была лишь вынужденная мера для того, чтобы не дать авиабазе окончательно захиреть.

Ну, а сейчас на его стоянках и капонирах разместились тяжелые ударные и транспортные самолеты. Места хватило всем, ведь раньше, еще в советское время, здесь базировались два полка «Бэкфайров» и полк Ту-16.

Над аэродромом сгустились ранние весенние сумерки, но еще долго на стоянках светили прожектора — техники готовили самолеты к предстоящим полетам. Крылатые исполины отдыхали после трудного и долгого перелета, чтобы завтра снова потрясти окрестности могучим ревом турбин.

А рядом с ними застыли на вечной стоянке их крылатые собратья, которые уже никогда не поднимутся в небо, и среди них — такой же Ту-95МС. От них в свое время отказалась молодая демократическая Украина, предпочтя мечтам о небе стандартизованный и приземленный западный рай.



* * *



Утреннее солнце, поднявшееся из-за горизонта, осветило людей, деловито снующих по стоянке. Ту-95МС готовили к первому вылету в рамках международных учений «Крылья мира». От ракетоносца только что отъехали разные технические машины, участвующие в подготовке к вылету, — неправдоподобно длинный топливозаправщик, кислорододобывающая станция, снабдившая экипаж необходимым запасом живительного газа, столь любимый летчиками спиртовоз с водно-спиртовой смесью «Шпага», которую аэродромный люд называл не иначе как «Массандра»..

Техники последний раз проверяли двигатели и оборудование, оружейники под контролем офицеров спецотдела уже вывозили ложементы с покоящимися на них аэробаллистическими высокоточными ракетами.

По условиям учений планировалось выполнить несколько пусков по полигонам на Крымском полуострове и в акватории Черного моря. Причем задача усложнялась тем, что полет по заданному маршруту и ракетная атака целей на полигонах должны были пройти с ходу, без предварительной подготовки.

Эти ракеты и были «гвоздем программы». Оснащенные комбинированной высокоточной системой наведения и неядерной боевой частью, они, по сути, являлись новым оружием сдерживания. Но, в отличие от ядерных боеголовок, могли быть применены в любой момент. Естественно, что ракеты и все оборудование, с ними связанное, были секретными. По периметру технической позиции Ту-95МС были расставлены часовые, а все работы с вооружением и электроникой проводились под контролем офицеров спецотдела. Кроме этого, предусматривались и другие меры безопасности.

Раскрылись створки бомболюка, тележка-ложемент поползла вверх на гидравлических домкратах. Стоящий на стремянке техник-оружейник внимательно контролировал ее подъем. Клацнули фиксаторы пусковой револьверной установки, зафиксировав ракету.

— «Изделие» на пусковой № 1!

— Есть!

— Подвозите следующую.

Операция повторилась, и теперь уже на двух установках пускового барабана были установлены ракеты. Оружейники быстро провели электроарматуру, которая отвечала за процесс пуска, подсоединили соответствующие разъемы и протестировали ее.

— Ракеты установлены, пусковой комплекс работает нормально, замечаний нет.

— Закрыть бомболюк!

Техники собирали инструмент, убирали стремянки и вспомогательное оборудование, опечатывали лючки технического доступа. На стоянку подъехал микроавтобус с экипажем, летчики выстроились шеренгой возле носовой стойки шасси. Командир экипажа передал штурману-навигатору портфель с полным комплектом полетной документации: полетными картами с проложенным маршрутом, разведданными целей, расчетами по топливу. Этот портфель, так называемый «учебный пакет», командир экипажа принимал у начальника секретной части перед каждым вылетом.

Потом к командиру экипажа строевым шагом подошел старший техник самолета и, вскинув правую ладонь к черному шлемофону, отрапортовал:

— Товарищ полковник, ракетоносец к полету готов!



* * *



— Товарищ полковник, звено истребителей Су-27 к полету готово, командир — капитан Щербина!

— Занять места в кабинах!

— Есть! По самолетам!

Над военным аэродромом Миргород растекся мощный рев турбин четырех истребителей. Олег Щербина пилотировал сегодня «спарку» Су-27УБ, в задней кабине которой находился полковник Михайлов, который осуществлял общую координацию в ходе вылета.

Согласно полетному заданию, четверка Су-27 должна сопровождать Ту-95МС до рубежа пуска ракет, а потом вместе вернуться на аэродром базирования. Для такого длительного перелета истребители были оснащены подвесными топливными баками, которые увеличили и так приличный радиус действия Су-27. Полеты такого уровня сложности были под силу только опытным летчикам и на Украине проводились практически впервые за все время ее независимости. Но и полковник Михайлов, и капитан Щербина были уверены в своих летчиках.

Проверены приборы, опробованы перед взлетом двигатели. Истребители вырулили на линию исполнительного старта. Ну, с Богом!

— Ручей, я — 801-й, разрешите взлет!

— Взлет разрешаю.

Один за другим истребители взмыли в воздух.



* * *



— Я — Медведь, разрешите взлет.

— Взлет разрешаю.

Взревели четыре турбовинтовых двигателя, туша стратегического ракетоносца двинулась вперед, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, пока стремительный разбег не превратился в парение над землей. Ту-95МС величаво набирал высоту. Убраны шасси, на посадочно-пилотажном индикаторе загорелись зеленые лампочки.

В кабине ракетоносца штурман скрупулезно проверял расчеты: загрузку топливом, общую протяженность маршрута, поворотные точки, запасные площадки, рубеж атаки. Летчики-бомбардировщики привыкли к российским просторам и в воздушном пространстве Украины чувствовали себя как слон в посудной лавке. Или как медведь, если учитывать их позывной. Здесь один лишний разворот — и ты в Румынии, еще один — и здравствуй, Польша!

— Командир, минута до точки рандеву с истребителями.

— Понял. Ждем.

Точно в назначенное время в иллюминаторах стратегического ракетоносца мелькнули стремительные силуэты истребителей. И тут же поступил доклад командира огневых установок из хвостовой кабины:

— Командир, наблюдаю четыре цели. Это — Су-27.

Командир корабля нажал клавишу связи на «роге» штурвала:

— Я — Медведь, приветствую вас, «маленькие».

— Я — 801-й, рады встрече с вами, Медведь. Занимаем позиции.

— Вас понял.

Олег осторожно подвел свой истребитель к огромному самолету и занял позицию позади него, чуть выше правой плоскости. За ним пристроился истребитель ведомого. За левой плоскостью бомбардировщика шла пара Вадима Величко.

Земли видно не было, ее скрывала пушисто-белая облачная равнина, от которой отражались лучи яркого солнца в бездонной синеве неба. По белым облакам скользили тени, отбрасываемые самолетами, летящими в едином строю. В такие минуты Олег забывал обо всем. Оставалось лишь восхитительное чувство полета, приглушенный рев турбин за спиной и — небо…

Тяжелый ракетоносец и истребители прикрытия прошли все точки маршрута.

— До рубежа пуска пять минут, — предупредил штурман-навигатор.

— Понял, 801-й, прием. До рубежа пуска — пять минут.

— Понял вас, Медведь. Звено, я — 801-й, пять минут до рубежа атаки. Расходимся.

Истребители увеличили дистанцию, а тяжелый ракетоносец, выполнив доворот, лег на боевой курс. Теперь он шел как по ниточке. Наступил тот самый долгожданный момент, которому были подчинены и пилоты экипажа бомбардировщика, и летчики-истребители эскорта, и еще сотни людей на земле, которые планировали и готовили этот вылет.

— Командир, боевой курс — двести десять, — сообщил штурман-навигатор.

— Захват цели произвел. — оператор систем вооружения переключил режим обзора локатора, сузив сектор прицеливания до семи градусов прямо по курсу.

На прицельном экране две вертикальные светящиеся риски ограничили метку цели, на которую легла горизонтальная черта прицеливания.

— Зенит, я — Медведь, прием. Цель вижу, разрешите работу?

— Работу разрешаю.

— Командир, рубеж пуска по цели № 1.

— Пуск разрешаю.

Раскрылись створки бомболюка, провернулся пусковой барабан.

— Ракета навелась. Отцепка! — доложил штурман-оператор.

Олег Щербина, полковник Михайлов и остальные летчики-истребители увидели, как из брюха ракетоносца вышла ракета. После нескольких десятков метров свободного падения раскрылись сложенные крылья, включился двигатель под фюзеляжем, и ракета рванулась вперед.

— Я — Медведь, пуск по цели № 1 произвел.

— Я — 801-й, пуск подтверждаю.

Огромный ракетоносец лег на крыло в широком развороте. Спустя некоторое время вновь прошла стартовая последовательность, и из чрева Ту-95МС стартовала вторая ракета.

— Я — Медведь, пуск произвел, возврат на «точку».

Теперь началась работа для экипажа барражирующего неподалеку «летающего радара» А-50. Огромная «тарелка» обтекателя РЛС[7] вращалась, сканируя пространство вокруг. Операторы «вели» обе выпущенные ракеты, постоянно контролируя их параметры.

А Ту-95МС и эскортирующие его истребители благополучно приземлились на своих аэродромах. Летчики звена капитана Щербины собрались в кабинете командира полка. Зазвонил телефон спецсвязи, полковник Михайлов взял трубку. Несколько секунд он молчал, потом торжественно произнес:

— Товарищи офицеры, поздравляю вас! Обе ракеты поразили заданные цели с минимальным круговым отклонением!

Летчики замерли по стойке «смирно».

— Служим народу Украины!







Глава 7

Показательный пилотаж



А на следующий день начались полеты Ту-22МЗ. «Евростратегические» ракетоносцы, в отличие от Ту-95МС, летали без вооружения. Они использовались для отработки тактики перехвата воздушных целей истребителями, прорывали противовоздушную оборону, создавали зенитчикам «головную боль» — те уже и отвыкли от работы с такими сложными целями. Единственное, что только они не выполняли, так это дозаправку в воздухе, да и подобная задача условиями учений не предусматривалась.

Особенно эффектно выглядели «Бэкфайры» в маловысотном сверхзвуковом полете при прорыве ПВО. Острые, чуть вздернутые носы, заломленные назад, на минимальный угол стреловидности крылья, широкие, похожие на акульи плавники хвосты. Они приближаются беззвучно и, промелькнув серыми тенями, исчезают, а следом накатывает оглушительный грохот сверхзвукового скачка уплотнения и дикий рев турбин. И пока мы пытаемся прийти в себя, тряся оглушенной головой, — «Бэкфайры» уже далеко.



* * *



Пожилой техник, приставив ладонь козырьком, внимательно смотрел, как один из ракетоносцев выруливает на линию исполнительного старта.

— От летают — любо-дорого глядеть, — обратился он к напарнику.

— Да, Степаныч, но наш-то — не хуже.

— А то! «Бэкфайры», они-то, конечно, скоростные и все такое. Но вот только радиус маловат… А наш «Медведушко» до Америки достает шутя, и боевая нагрузка — шесть «подарочков» с разделяющимися боеголовками!

Степаныч покряхтел и полез на стремянку под крылом Ту-95МС.

— Гришка, сучий потрох, ты гидросистему выпуска шасси проверил?!

— Так точно, Михалыч.

— Сейчас проверю…

Покопавшись в гидросистеме шасси, старший техник спустился по стремянке, вытер руки ветошью и похлопал себя по карманам комбеза.

— Огонь есть? Пойду перекурю.

— Держи, — техник бросил ему зажигалку.

Степаныч отошел к пожарному щиту, курить можно было только возле него. Задымив сигареткой, он повернулся и увидел идущего к стоянке летчика в кожаной куртке и с летным шлемом, зацепленным ремешком на сгибе локтя. Из шлема выглядывал шланг кислородной маски, раскачивающийся в такт шагам летчика.

— Эй, товарищ летчик, заблудились вы, что ли? — махнул рукой техник.

«Летун» подошел, поздоровался.

— Да я вот короткой дорогой иду.

— И много ты таких дорог знаешь? — усмехнулся техник.

— Здесь — все. Я, брат, здесь еще при Союзе служил. Полковник запаса Верескун, был командиром 185-го гвардейского Кировоградско-Будапештского Краснознаменного тяжелобомбардировочного авиаполка, когда он тут еще базировался.

Техник вытянулся по стойке «смирно».

— Виноват, товарищ полковник.

— Ладно. Отставить. Этого красавца обслуживаешь? — Верескун кивнул на «Ту-девяносто пятый».

— Да. Его самого.

Верескун смерил техника взглядом. Что-то в нем казалось неестественным. Вроде бы обычный техник — замасленный технический комбез, сильные грубые руки с обломанными ногтями, но вот походка и манера держаться были слишком уж раскованными. Понятно, что в авиации особо с церемониалом не церемонились, но все же…

— Тяжело вам, наверное, приходится?..

— О чем вы?

— Да так… О службе.

— А…

Техник еще долго смотрел вслед уходящему летчику, тот чувствовал этот взгляд, но не обернулся. Степаныч хмыкнул — проницательный попался «летун».



* * *



У полковника Верескуна сегодня был особенный день. Сегодня он вновь возвращался в небо, и не на легком винтовом Як-52 или на послушной «летающей парте» L-29, а на современном стратегическом ракетоносце. Пройден предполетный инструктаж, сданы необходимые зачеты, позади и «медицина».

А впереди, на летной стоянке, — красавец Ту-22М4. Возле него выстроился экипаж. Валерий Валентинович надел летный шлем, отбил по бетонным плитам стоянки три уставных шага и вскинул правую ладонь к виску.

— Здравия желаю!

— Здравия желаю, товарищ полковник. Командир корабля — майор Виктор Поляков. Занимайте левую «чашку».

— Но ведь…

— Валерий Валентинович, исключительно из-за уважения к вашим заслугам.

— Спасибо.

Полковник Верескун осмотрел кабину, как мало все изменилось и как много нового одновременно. Новые многофункциональные дисплеи, улучшенная эргономика кабины и вместе с этим — знакомые ощущения, едва уловимые запахи масла и авиатоплива, кисловатый запах металла. Валерий Верескун глянул на майора Полякова, занявшего катапультное кресло второго пилота, двинул рычаги управления двигателями вперед и прислушался к гулу двигателей.

Ту-22М4 покатился по рулежной дорожке и вырулил на линию исполнительного старта, скрипнув колесными тормозами.

— Каштан, я — Бекас-2, разрешите взлет, — чуть охрипшим от волнения голосом полковник Верескун запросил руководителя полетов.

— Я — Каштан, Бекасу-2 — взлет.

Отпущена гашетка колесных тормозов, двигатели выведены на взлетный режим. Стремительно летит навстречу серой лентой взлетная полоса, штурвал взят на себя — отрыв! Сосредоточенное лицо полковника Верескуна озаряет улыбка.

— Я — Бекас-2, взлет произвел.

«Бэкфайр» стальной иглой прошил облака, оставив земле лишь рев своих двигателей. Под крылом простиралась облачная равнина, Ту-22М4 лег на крыло в широком развороте. «Перехожу на сверхзвук». Крылья «Бэкфайра» поползли назад, меняя угол стреловидности. Мгновенный хлопок скачка уплотнения, и все звуки остаются позади разъятых сопел с бьющими из них факелами пламени. Перегрузка сжимает в своих стальных объятиях, словно приветствуя — ты вернулся в небо! Вернулся снова крылатым бойцом.







Глава 8

Предатели



Скучающий у обочины «гаишник» лениво махнул полосатым жезлом. По мановению «волшебной палочки» здоровенная фура сбавила скорость и приняла к обочине.

— Доброе утро, командир, — из кабины спрыгнул невысокий кряжистый водитель.

— Шо везем? — зевая, поинтересовался «страж дороги».

— Компутеры, там… Принтеры всякие. Шут их разберет, я в этом не понимаю ни черта.

— В городе учения, въезд только со специальными разрешениями…

— Так вот же документы, — засуетился «дальнобойщик», доставая из помятого полиэтиленового файла бумаги с различными печатями и штампами.

— А-а… — гаишник мгновенно утратил к водителю интерес. Потом насторожился: — Нэ пыв?

— Та як можно, упаси Боже. От доставлю товар, тогда и погуляю! — водитель сунул гаишнику мятую купюру. — Шоб веселей служилось.

— О це я понимаю, — повеселел служитель порядка. — Счастливо!

На оптовой базе молодые, спортивного вида парни с короткими стрижками принялись за разгрузку трейлера. Разворошив гору коробок с компьютерами и оргтехникой, они стали выволакивать из-под них тяжелые темно-зеленые ящики с набитыми через трафарет надписями. Тяжелая, судя по всему, тара быстро перегружалась в подъехавшие автофургоны.

Вернувшийся из конторы с путевым листом дальнобойщик ткнул кулаком в плечо своего напарника:

— Шо це воны там грузят?

— А бес его знает…

Водила подозрительно глянул на тяжелые деревянные ящики темно-зеленого цвета. Что-то не слишком они напоминали тару для компьютеров. Дальнобойщик и сам не раз таскал такие ящики, причем целых полтора года после учебки… Он поспешно отвернулся. В конце концов, кому какое дело, что они там делают. Меньше знаешь — целее будешь…



* * *



На кухне было накурено так, что «хоть топор вешай». Вокруг выдвинутого на середину стола сидело пять человек. На усыпанной крошками и объедками мятой газете стояла початая бутылка водки и немудреная закуска: хлеб, сковородка с жареной картошкой, селедка, сало.

— Ну, за вільну Україну, — провозгласил тост хозяин квартиры.

Звякнули стаканы, и «веселящая жидкость» полилась в глотки «патриотов». Внезапно раздалась трель дверного звонка, потом еще раз и еще.

— Піду открою.

Хозяин, лет тридцати, в старой футболке и заношенных джинсах, сунул босые ноги в стоптанные шлепанцы и поплелся открывать дверь. На пороге стояло несколько человек, они молча протиснулись мимо хозяина в коридор. Среди незнакомых лиц хозяин квартиры отыскал одно, которое он знал.

— Здравствуйте, Николай Петрович! — он поспешно протянул руку.

Вошедший заглянул на кухню, при его появлении «пьяный базар», как по команде, стих.

— Что празднуете?

— Да это… — замялся хозяин квартиры. — Хату подломали…

— Вы что, идиоты?! Сказано было — сидеть тихо!

— Та все равно, колы начнется…

— Я тебе дам, «колы начнется»! — одной рукой Николай Петрович сграбастал хозяина квартиры за ворот грязной футболки. — Еще раз такое учудите, сдам вас, дебилов, к чертовой матери!

Новая генерация «борцов за свободную Украину», как и их идейные предки — бандеровцы, не брезговала откровенной уголовщиной — обворовывала квартиры, «бомбила» прохожих по вечерам. И при этом искренне считали себя патриотами.

— Ладно, проехали. Вот, привел тебе новых постояльцев. Пусть поживут немного, и помни — рот на замок.

— Та як же можно, Николай Петрович…

— Вот тебе на расходы, — Николай Петрович протянул пухлую пачку купюр, аккуратно перетянутых резинкой.

Более всего этот Николай Петрович напоминал партийного функционера на пенсии. Он и действительно работал когда-то в райкоме, был «идеологически выдержанным», за что его ценило партийное руководство. Но его настоящая деятельность всегда была связана с ОУН-УПА. Его отец — капрал 14-й дивизии СС «Галичина» — был убит под Бродами.

Маленького Колю воспитывал дядя — командир карательного отряда «боевки» ОУН-УПА. Ему, как и немногим другим предателям, пришлось затаиться, они постоянно существовали в страхе, что рано или поздно за ними придут. Суровые приговоры и отсутствие срока давности по преступлениям перед Родиной и народом в Советском Союзе постепенно уничтожали на корню оставшихся власовцев, бандеровцев, мельниковцев, литовских «лесных братьев», белорусских полицаев, эстонских карателей. Казалось, еще немного — и сама память об этих тварях исчезнет.

Ан нет! С обретением Украиной «независимости» изо всех щелей и нор повыползали гады, почувствовали свою свободу А с приходом к власти «оранжевых» так и вовсе бывшие палачи, в годы войны уничтожившие тысячи украинцев, русских, поляков, евреев и представителей других народов, стали чувствовать себя совсем вольготно. И теперь они готовились взять реванш, устроить новую кровавую баню.

Николай Петрович удалился, оставив Санька наедине с нежданными гостями.

— Може, бахнем за знакомство? — сказал хозяин квартиры первое, что пришло в голову.

— Мы не пьем.

«Гости» являли собой полную противоположность расхлябанным хозяевам квартиры — подтянутые, коротко стриженные, они двигались с неуловимой плавностью, словно хищные звери. В принципе, они и были хищниками, безжалостными, кровожадными, ждущими только команды, чтобы напасть.

— Ну, проходите, гости дорогие, квартира большая, четыре комнаты.

Честно говоря, Санек уже начал их побаиваться. Он вообще не отличался ни смелостью, ни умом. После окончания школы, где он не блистал знаниями, Санек поступил в текстильный техникум, где занимался только тем, что пил водку и услаждал недалеких и некрасивых «барышень». Природа наградила его высоким ростом и физической силой, но вот ума, как видно, недодала.

С трудом окончив техникум, наш герой работать по специальности не пошел, он мечтал о славе, читал книги и презирал окружающих. Кто-то из его старых знакомых открыл свой бизнес, кто-то уехал в столицы и заграницы в поисках лучшей доли. И лишь Санек остался таким же, каким и был. Жил в квартире, доставшейся в наследство от родителей, перебивался случайными заработками и продолжал мечтать о славе и богатстве. Невдомек было великовозрастному тунеядцу, что нужно работать, чтобы чего-то достичь в жизни. Ему вот уже двадцать восемь, а он все еще «Санек».

Но все изменилось, когда грянула «оранжевая революция». Санек сварил два яйца, взял полбуханки хлеба, завалявшуюся в холодильнике банку консервов и поехал в Киев. Там, наслушавшись примитивной пропаганды, он с искренностью дикаря уверовал, что все беды Украины — он наглых «москалей» и жадных евреев, а Америка для «молодой украинской демократии» — лучший друг и помощник. Он вместе со всеми орал лозунги, размахивал оранжевым флагом, жрал «благотворительные гамбургеры» и наслаждался неизвестным доселе чувством единения с себе подобными. Еще бы, ведь они теперь — сила! «Разом нас багато!»

«Тебе дадут знак!» — пела знаменитая рок-группа «Ария». Сотням и тысячам одурманенных западной пропагандой людей дали этот знак. И теперь колонны дураков взошли на алтарь чужих политических интересов. Добившись своего, «оранжевая коалиция» начала примитивный дележ власти, и об активистах как-то сразу забыли. Активисты повозмущались-повозмущались и разошлись с Майдана. Средней руки политический спектакль в центре Европы закончился.

Санек вернулся из столицы преисполненный новых националистических идей. Можно сказать, что он, наконец, нашел себя. Из тунеядца и бездельника он превратился в идейного борца за «независимую Украину». Но пить при этом не перестал. «Зачем мне считаться шпаной и бандитом, пойду-ка я лучше в антисемиты».[8]Здесь его и взял в оборот глава региональной организации «Тризуб» имени Степана Бандеры.



* * *



— Слава Иисусу!

— Навеки слава!

Вокруг стола с ноутбуком и ворохом бумаг сгрудились люди в полувоенной форме.

— Вот данные, которые мне удалось раздобыть, — сказал сидящий за компьютером парень. — Вояки до того деградировали, что хоть танк, хоть самолет угнать можно.

— А аэродромы тебе удалось сфотографировать?

— Нет, там сейчас такая охрана, как при Союзе. Международные учения идут.

— Ничего, недолго им осталось…

В комнату вошли еще несколько человек.

— Ящики получили?

Ответ по-военному краткий:

— Так точно.

Среди нескольких смуглых парней две светловолосые девушки смотрелись странно, но парни относились к ним как к равным, не пытаясь заигрывать или ухаживать. В их среде сантименты были не приняты. И еще одна деталь, способная многое рассказать внимательному наблюдателю, — нижняя часть лиц парней была заметно бледнее верхней, осмугленной солнцем и долгим пребыванием на открытых пространствах.

С недавних пор такие молодые люди стали появляться возле воинских частей в Полтаве и области. Они фотографировали объекты, заговаривали с караульными на КПП. Потом добытые разведчиками УПА сведения передавались командирам «боевок» — отрядов. Так новые бандеровцы были в курсе всех событий.

Они действовали по классическим канонам диверсионной работы. Сейчас в самом разгаре был этап сбора информации, и скоро, совсем скоро должны были начаться силовые акции.







Глава 9

Flanker vs. Fighting Falcon



На постановке боевой задачи, или, как сейчас модно это стало называть, «предполетном брифинге», собрались летчики «Су-двадцать седьмых» и их коллеги — пилоты F-16. Этого полетного задания с нетерпением ждали офицеры авиабазы Миргород и в особенности — Олег Щербина.

«Импортные украинцы» с самого начала учений всячески бахвалились, превознося достоинства американской техники и крайне презрительно отзываясь о русских самолетах и уровне подготовки летчиков. Особенно преуспел в этом командир звена F-16 кэптен Олесь Панасюк. Тот любое свое высказывание переводил на тему восхваления своих звездно-полосатых хозяев. И налет часов у них больше, и авиационные тренажеры самые современные, и техника надежнее.

Олег просто кипел от негодования, страстно мечтая увидеть силуэт «Фэлкона» в перекрестье своего прицела. И вот теперь два звена истребителей должны были не просто участвовать в ближнем учебном бою — разыгрывалась целая тактическая ситуация: Су-27 при поддержке «летающего радара» А-50 должны были прорвать оборону звена F-16, прикрывавших позиции ЗРК С-200, и уничтожить ее. Чтобы еще больше усложнить задачу, зенитчикам-ракетчикам было приказано активно обороняться — включать свой комплекс в боевой режим подсветки цели и наведения, разумеется, без реальных пусков.



* * *



— Ну что, орлы?! — голос майора Федора Березова разносился по лесной полянке, где был построен вверенный ему личный состав дивизиона ПВО. — Готовы к обороне мирного неба от агрессоров?

— Так… точн… тащ… мр-р!..

— И без всяких мне, б…дь, неожиданностей! Хватит, в прошлый раз чуть своих не ухайдакали. Занять позиции!

— Есть!

Березов подошел к командиру приданного механизированного отряда войсковой ПВО. Неподалеку от замаскированных позиций С-200 затаились его боевые машины, взяв на прицел наиболее вероятные направления атаки самолетов.

— Ну что, готов?

— Так точно. Две «Тунгуски» разместил во-он там, за пригорком, «Осы» стоят по периметру, а чуть ближе, вот тут, — «Шилки», — рассказывал командир, указывая на невзрачные холмики травы, кустов, мелких деревьев. Маскировка была идеальной.

Капитан Владислав Русанов производил впечатление университетского профессора своей негромкой, логично построенной речью. В сущности, он им и был, просто сейчас в Киевском политехе проходили сборы, и он умудрился попасть на учения. Но, несмотря на сугубо гражданскую профессию, со своей должностью командира он справлялся неплохо, оборону позиций С-200 организовал грамотно, и майор Березов остался доволен.

— Честно говоря, я бы предпочел, чтобы за нас работали «сушки», а не эти пи…расы.

— У самого руки чешутся «завалить» парочку «фэлконов», — кивнул Березов. — Ладно, по местам, пятиминутная готовность.



* * *



Данные, поступающие с борта самолета дальней радиолокационной разведки и целеуказания А-50, отображались на многофункциональном дисплее справа на приборной доске. Олег заметно волновался, ведь такую сложную задачу, как перехват по целеуказанию самолета ДРЛО,[9] он выполнял только на тренажерах-авиасимуляторах. Он оглядел воздушное пространство: летчики четко держали строй. Молодцы! Глянул на авиационные часы — до перехвата оставались считаные минуты.

Четверка Су-27 шла в плотном стою «ромб», соблюдая полное радиомолчание. Нервы летчиков были напряжены до предела — и, странное дело, истребители неслись с бешеной скоростью, а секунды ожидания боя тянулись медленно, каплями пота на лицах летчиков.

На тактическом экране вспыхнули засветки четырех скоростных целей, а дальше, очерченный ореолом зоны обнаружения-поражения, находился зенитно-ракетный комплекс — цель атаки. Олег краем глаза успел заметить серые силуэты «Эф-шестнадцатых», мелькнувшие внизу, на фоне леса. Он резко накренил истребитель, двинув РУД вперед. Взвыли турбины, Су-27 выполнил немыслимо крутой вираж. Вслед за командиром этот маневр выполнили и другие летчики, словно связанные в строю невидимой нитью.

— Я — 801-й, «противник» на курсе двести восемьдесят. Сближаемся! Ведомый, держи хвост!

— Я — 802-й, понял, прикрываю!

Су-27 мгновенно сошлись с американскими истребителями на малую дистанцию, завертелась немыслимая карусель ближнего боя. Все истребители были оснащены полным комплектом средств радиоэлектронного противодействия и отстреливаемых ложных целей. Не было только боевых ракет, вместо них висели имитаторы — с головками самонаведения, но без двигателей.

— Командир, сзади справа!

— Понял!

Пара F-16 спикировала на Су-27 Олега, но тот, предупрежденный Юркой, успел уйти из-под атаки. Завязался бой на виражах. Нажатие на клавишу на ручке управления, и включился режим наведения «Шлем», — щелкнув, опустился на правый глаз «монокль» коллиматорного прицельного визира. «Ну, сейчас я тебе устрою!»

На американских истребителях тоже была нашлемная система наведения, только израильского производства, работавшая в комплексе с ракетой малой дальности «Питон-4». Сами американцы создать нашлемный прицел для истребителя не смогли до сих пор, а в СССР он уже был в начале 80-х годов прошлого века.

Олег выполнил правый вираж, Су-27 развернулся буквально «вокруг хвоста», и «Файтинг фэлкон» проскочил вперед. «Пуск разрешен», — приятным женским голосом проинформировала система голосового оповещения. Щербина поворотом головы задал целеуказание головке самонаведения ракеты и нажал гашетку пуска. «Импортный украинец» запоздало отстрелил серию тепловых ловушек, но система записи полетных данных бесстрастно зафиксировала «попадание» секундой раньше.

Олег и Юра перестроились и навалились на оставшийся F-16. Его летчик совершенно растерялся и… в панике рванул держки катапульты! Отлетел прозрачный фонарь, и из кабины во вспышке пламени стартовых ускорителей вылетело кресло с пилотом. Несколькими секундами позже раскрылся бело-оранжевый купол парашюта. У Олега челюсть отвисла, несмотря на пристегнутую кислородную маску. Вот тебе и «Топ Ган» — они что там, дорожки мели?..

— Я — 801-й, пилот F-16 по неизвестной причине катапультировался. Квадрат четырнадцать, пришлите вертолет поисково-спасательной службы. Продолжаю выполнение задания.

— Не понял, как это — катапультировался?..

— А откуда я знаю?

Оставшиеся три. F-16 поспешно ушли на аэродром.

А звено Су-27 продолжило свой полет к цели. Капитан Щербина разделил свое звено, сам с ведомым ушел на предельно малую высоту, а пара старшего лейтенанта Вадима Величко шла на высоте семи тысяч метров. Станции радиоэлектронных помех «Сорбция» на крайних крыльевых пилонах работали на полную мощность, забивая частоты наведения. Экраны наведения РЛС зенитно-ракетного комплекса запестрели ложными засветками целей, световой «метелью» и мельтешением мелких точек. И когда, наконец, оператор радара сообщил командиру об успешной отстройке от помех, из-за зубчатой стены леса вынырнула атакующая пара Су-27.

Чтобы избежать обнаружения, капитан Щербина вел свой истребитель в считаных метрах над лесом. Деревья гнулись от воздушной волны, расходящейся от самолетов, ручка управления самолетом, как живая, норовила выпрыгнуть из рук. Тут не мешкай, малейшая неточность — и времени на катапультирование уже не будет, так и пропашешь деревья огненной бороздой…

— Цель вижу, работаю!

Прицельно-навигационный комплекс переключен в режим «Земля», ручку на себя — набор высоты. Потом переворотом через крыло — в пикирование. Регистратор данных бесстрастно фиксирует пусковые позиции зенитных ракет под маскировочными сетями, решетчатые антенны локаторов. Ручку на себя — выход «в горизонт».[10] Наваливается неимоверная перегрузка, в глазах темнеет. Но задача уже выполнена.

— Я — 801-й, цель поражена. Противозенитный маневр!

Четверка истребителей, оставляя за собой шлейф отстреленных ложных целей, уносится прочь.

На обратном пути летчики сопровождали спасательный вертолет с «канадско-украинским» летчиком. Экипаж Ми-8МТ вылетел почти сразу же после доклада капитана Щербины. Пилота нашли быстро, по словам командира экипажа винтокрылого спасателя, тот чувствовал себя нормально, но внятно объяснить, почему катапультировался из совершенно исправного самолета, не мог.



* * *



— Поздравляю с первым сбитым, товарищ лейтенант, — Щербина откровенно прикалывался, а стоящий перед ним навытяжку Юрка покраснел как рак. — Рисуй теперь звездочку.

— Как бы теперь у нас с погон звездочки не слетели, — смущенно ответил он.

— Да хрен с ним, этот придурок сам за держки потянул, никто его не провоцировал.

Хотя внутренне Щербина уже сам приготовился к худшему. С одной стороны, все так, как он сказал, а с другой — их могут просто тупо сделать виноватыми. Прецедент уже имеется — обвинили же летчиков «спарки» Су-27УБ, пилотировавших самолет на том трагическом авиашоу в Скнилове. Так что…

Полеты приостановили, срочно была создана специальная комиссия по расследованию летного происшествия. Пилот, слава богу, отделался лишь сотрясением мозга. Перед катапультированием он успел принять правильную позу и выполнил все по инструкции. Узнав об этом, Олег проворчал: «Ну, хоть чему-то их в «Топ-Гане» научили».

Так что все было ясно с самого начала. Бортовые самописцы всех истребителей беспристрастно и скрупулезно зафиксировали все моменты учебного воздушного боя с точностью до сотых долей секунды. Расшифровка «черных ящиков» тоже много времени не заняла. Правда, неожиданно возникла загвоздка с тем, как квалифицировать данную аварию. Уж очень не хотелось признавать «импортным украинцам» и их звездно-полосатым инструкторам, что пилот истребителя попросту струсил и его «заклинило» в самый ответственный момент. Списать на отказ техники тоже было нельзя, потому что сразу возникает вопрос: а как неисправный истребитель был допущен к участию в учениях? В этом случае погоны полетели бы со многих высокопоставленных генералов. В конце концов инцидент списали на «повышенную чувствительность электронной системы безопасности истребителя». И тут выкрутились, типа — F-16 настолько надежен, что сам решает, когда выбрасывать летчика вон из кабины.

Зато Юрка купался в лучах славы. Еще бы — умудрился «завалить» хваленый американский F-16 в учебном вылете. Типа, «а если бы у меня еще и боевые ракеты были»!.. Как в том старом анекдоте: «А есть, господа «зеленые береты», у советского спецназа такие звери, что им даже автоматы не выдают! Стройбат называется». Правда, на лейтенанта Рощина было наложено взыскание, но комполка обещал снять его, как только закончатся учения. Щербина и вообще был рад за своего ведомого.

Зато уж кто и ходил как в воду опущенный — так это «импортные». Великий критикан кэптен Панасюк пытался было что-то говорить о «хулиганстве в воздухе», но летчики второго звена быстро охладили его пыл, сославшись на данные бортовой системы контроля истребителей. Ну, а Олег вновь задал вопрос о том, чем же на самом деле занимались «гарны хлопцы» из Канады в элитной американской школе воздушного боя. Наверное, командование «Топ Гана» хотело построить пару коттеджей, а молдаван не хватило. Кстати, канадские коллеги-истребители могут существенно повысить свою квалификацию прямо в Полтаве. Школы воздушного боя, правда, здесь нет. но зато есть единственный в Европе институт свиноводства. Как раз по профилю.

Олесь Панасюк пробурчал что-то вроде: «Еще увидим, кто кого», и удалился с низко опущенной головой.

Еще через некоторое время полеты в рамках учений возобновили, правда, с существенными ограничениями по безопасности.







Глава 10

Время шакалов



— …Мы ведем свой репортаж из центра Полтавы. Некогда цветущий город в самом сердце Украины сейчас превратился в арену кровавого противостояния между фашиствующими организациями националистов и органами правопорядка. В Полтаве царит хаос, введен комендантский час. Но принятые меры неэффективны, власть в городе утеряна. Киевские власти отказываются комментировать эти безусловно пагубные события. Можно даже сказать — они попустительствуют творящемуся в городе беззаконию.

Напомним, что беспорядки начались 9 мая, когда на центральной площади города столкнулись митингующие представители социалистов и коммунистов и группы фашиствующих молодчиков под флагами ОУН-УПА. Очень скоро мирная демонстрация переросла в кровавое побоище…

Внезапно репортер одного из столичных телеканалов увидела на углу пустынной улицы группу молодчиков в камуфляже с трезубцами и свастиками на шевронах.

— Костя, — крикнула она оператору, — бежим!

Недалеко была припаркована их машина, но добежать до нее они не успели. Толпа ублюдков оказалась быстрее. Нагнав репортеров, они принялись избивать их битами, арматурными прутьями, топтать тяжелыми десантными ботинками.

Раздались выстрелы.

— Атас! Менты!

Националисты мгновенно разбежались, оставив окровавленных, избитых до полусмерти журналистов лежать на асфальте.

— Кажись, живы, — старший комендантского наряда спрятал «макаров» в кобуру и присел над пострадавшими.

— Вовремя успели, — сказал один из бойцов, поправляя ремень укороченного автомата. — Куда их теперь?

— Известно, куда. В Авиагородок, там хоть более-менее спокойно.



* * *



Город пылал. Багровые отблески освещали ночь, в которой хозяйничали стаи шакалов, убивая, грабя, насилуя. Своими кровавыми деяниями они претворяли в жизнь слова одного из предводителей ОУН-УПА, одного из теоретиков «украинского интегрального национализма» Дмитрия Донцова: «Нужно быть тиранами, от которых стонет земля, нужно быть разрушителями… При определенных условиях бандитизм может стать средством порядка. Только необходимо этот бандитизм упорядочить, дать ему руководящую идею, скоординировать его хаотические усилия».

Скоординировали. Упорядочили. И запылал один из красивейших украинских городов, в котором творили Гоголь и Костомаров, который был одним из культурных центров не только этой несчастной страны, но и Европы.

Расчет тех, кто задумал эту кровавую акцию, был простым и страшным: вонзить нож предательства в сердце Украины. В самом деле, здесь живут простые люди, которые работают, зарабатывают себе на хлеб насущный. Они были далеки от свар политиков, жили мирно, уважали друг друга, независимо от того, на каком языке кто разговаривает — на русском или на украинском. Главное — чтобы человек был хороший.

И вот в одночасье все рухнуло. Простые люди попросту растерялись перед лицом, — а точнее, оскалом, — неожиданной угрозы. А националисты-отморозки распоясались донельзя. Они сбивали вывески на русском языке, громили магазины, банки, офисы, избивали прохожих, поджигали машины и дома. К бесчинствующим националистам присоединились и обычные уголовники и мародеры.

Пользуясь беспорядками, хорошо подготовленные отряды по десять-двадцать человек атаковали отделения милиции, главпочтамт, представительства крупных банков, блокировали железнодорожный и автовокзалы, ворвались в здание телецентра. Они действовали быстро и безжалостно, обладая отменной выучкой и боевым опытом. Обычная милиция, да и ОМОН были не в силах им противостоять и гибли под градом пуль и от взрывов гранат.

Единственные места, где боевикам дали серьезный отпор, — возле здания облгосадминистрации и в районе Авиагородка. Возле мэрии нападающих встретили бойцы СОБРа и профессионалы Службы безопасности Украины. А в Авиагородке военные с оружием в руках встали на защиту своих семей.

Командование полтавской авиабазы действовало жестко. При первых же признаках беспорядков была поднята «в ружье» рота охраны аэродрома, офицерам выдали табельное оружие, организовали вооруженные караулы на стоянках. Возле контрольно-пропускного пункта выставили пулеметные расчеты. Солдаты получили приказ стрелять на поражение по любому, кто проявит враждебные действия.

Ожесточенный бой с террористами завязался на территории соседней с аэродромом части внутренних войск. До зубов вооруженные бандиты перерезали горло часовому, перебили из бесшумного оружия наряд и проникли на территорию части. Они успели проникнуть в одну из казарм и на территорию парка боевых машин. В казарме завязалась драка с дневальным, ударила автоматная очередь. Тут же по тревоге подняли караульный расчет.

В ночном бою солдаты-срочники, да еще и вооруженные лишь штык-ножами, гибли от пуль наемников, использующих приборы ночного видения, бесшумные автоматы и пистолеты-пулеметы. С вышки возле парка боевых машин ударил автомат часового, один из наемников упал с раскроенным черепом, второй дергался в судорогах, простроченный поперек очередью. Но бой был недолгим, в ответ «серые волки» просто разнесли вышку выстрелами из подствольных гранатометов. Проломив забор, с территории воинской части выскочили два бронетранспортера. Под их прикрытием террористы покинули разгромленную воинскую часть.

Лучи утреннего солнца осветили картину разгромленного, горящего города, который заслуженно считался «жемчужиной Украины».



* * *



Олег просто весь извелся, не было вестей от Оксаны. «Абонент временно недоступен» — от мобильника никакого толка. В Миргороде творились беспорядки, и лишь приказ стрелять на поражение удерживал террористов и бесчинствующие толпы националистов от захвата аэродрома.

На совещании в штабе полковник Михайлов отдал приказ командиру второго звена о перебазировании на полтавскую авиабазу для воздушного прикрытия в случае обострения ситуации. Вместе с истребителями отправили и Ан-26 с командой техников и ракетами «воздух — воздух» для истребителей. Четыре Су-27 также несли полный комплект воздушного боя.

— Летите, сынки, времена сейчас тяжелые… Шакальи сейчас времена. Неизвестно, что будет дальше, но всегда нужно оставаться человеком, защитником Отечества, — напутствовал летчиков комполка.

Летчики молча откозыряли и разошлись по самолетам. Олег покидал родной аэродром с тяжелым сердцем. Что будет дальше, кто знает?..

Летели, соблюдая полное радиомолчание, только на подлете к полтавскому аэродрому они дали свои позывные и запросили посадку с ходу, по аварийной схеме. Олег садился, снижаясь по крутой спирали, так его научил еще в Чугуеве инструктор-«афганец». Крутая нисходящая спираль была рискованным маневром: малейшая неточность — и самолет потеряет управление и свалится в штопор. Но зато резко снижалась вероятность попадания ракетой из ПЗРК.[11]Общая картина, открывшаяся капитану Щербине, поразила и шокировала его. Авиагородок и аэродром фактически находились в осаде. Город не контролировался никем, со всей Полтавы сюда, под защиту военных, стекались люди, ставшие беженцами там, где родились и выросли. Их размещали в казармах и в палаточном городке на территории части, благо места хватало.

Солдаты рыли окопы по периметру аэродрома, складывали мешки с землей и песком, тянули мотки колючей проволоки. На пулеметной точке возле ПКМа курил расчет. Проехал, урча двигателями, БТР. У контрольно-пропускного пункта — столпотворение. Люди с нехитрыми, на скорую руку собранными пожитками любой ценой хотят попасть на территорию авиабазы. Там — безопасность, горячая еда из полевой кухни, вода, чтобы помыться, ночлег в большой брезентовой палатке. А за периметром — кровавая вакханалия «борцов за свободную Украину». От чего свободную? От нормальных человеческих благ и ценностей?..

После прилета и доклада в штабе Олег кинулся искать свою Оксанку. Среди сотен людей он искал одну-единственную родственную душу, вернее — даже две. Помог, как всегда, случай. Он увидел Оксану возле одной из полевых кухонь.

— Олег! — девушка бросилась в его объятия и разрыдалась.

— Все, все, милая, теперь я тебя не оставлю.

— Я так волновалась за тебя и за нашего маленького… Что теперь с нами будет?

Олег обнял жену, осыпая поцелуями ее заплаканное лицо.

— Все будет хорошо, я тебе обещаю, Оксаночка.

Отметившись в штабе и получив увольнение на вечер, Олег вместе с женой перебрался в отведенную ему комнатушку. Оксана рассказала, что ее фактически спасла Елена Верескун. Они жили в одном подъезде, и, когда нагрянула беда, Оксана не осталась одна.

Ночью в квартиру к Оксане стали ломиться националисты. Это были не наемники, а обычные полууголовные типы. Домашний телефон не работал, мобильная связь была нарушена, и вызвать милицию было невозможно. Дверь уже трещала под ударами тяжелых ботинок и металлических прутьев.

И тут позади ломавших дверь молодчиков появилась Елена.

— А ну стоять! — негромко приказала она. В руке женщины блеснул вороненый пистолет.

Короткоствольный «Вальтер», который подарил Валентину один из сослуживцев, побывавший на стажировке в Западной группе войск, выглядел как игрушечный. Но это было довольно опасное, особенно на малой дистанции, оружие.

— Да ты хто такая?

— Пошли вон! — грянул выстрел.

Пуля обдала цементной крошкой нападавших. Те, видя такую решимость, решили не связываться и быстро смылись, словно шакалы при виде львицы. Елена позвонила в дверь.

— Кто?.. — дрожащим голосом спросила Оксана.

— Свои. Лена с третьего этажа, жена полковника Верескуна. Собирай вещи, сейчас приедет патруль и заберет нас на аэродром.

С тех пор две женщины были вместе. Елена помогала Оксане, а та, в свою очередь, следила за ее дочерью, шестнадцатилетней Светой. В палаточном городке они нашли таких же обездоленных в одночасье людей. Все держались вместе, понимая, что только так можно противостоять неожиданно пришедшей беде. Беженцы — в своей собственной стране, в своем собственном городе…

— Оксаночка, я тут еды с собой захватил. Тебе нужно хорошо кушать… — Щербина обнял жену.

— Не волнуйся, Олег, я выдержу, я сильная.

Они уснули вместе, Олег одной рукой обнял жену, а вторую положил на лежащий рядом АКМ, так спокойнее…



* * *



В комнату, где жили экипажи русских бомбардировщиков, вошел радист с Ту-95МС, лежащие на койках летчики, как по команде, уставились на него.

— Получен радиосигнал «Закат», — сказал он, почему-то обращаясь к старшему технику ракетоносца.

— Подождем еще, может, обойдется.







Глава 11

Предательство



На третьи сутки полтавского побоища правительство, наконец, зашевелилось. В Киеве заседал «антикризисный комитет», выдвигая идеи одну бредовей другой. Продажные «оранжевые» политики и на этом умудрялись зарабатывать политический капитал. Истеричный «маэстро Шустрик» уже потирал руки в предвкушении нового политического супер ток-шоу. Это вам не полузатопленные районы, которые уже приелись одурманенному и отупленному зрителю. На новой теме можно заработать десятки, да что там — сотни миллионов! О том, что вновь страдают люди, мало кто думал, такова уж их участь — страдать от амбиций власть имущих.

А, между прочим, в Полтаве сейчас проходили крупные трехсторонние учения. Министерство иностранных дел России сразу же, как только начались беспорядки, в крайне категоричной форме заявило, что не потерпит посягательств на жизнь, здоровье и свободу своих граждан — российских военнослужащих. И также на свою военную технику, в том числе и секретную, которая сейчас была фактически заблокирована на военном аэродроме Полтавы. В противном случае правительство России и ее Вооруженные силы готовы самым решительным образом вмешаться для защиты своих граждан и техники. К этому ультиматуму присоединились и другие страны — участницы учений.

Это категоричное заявление подстегнуло Киев к решительным действиям. Наконец, зашевелились силовики. Из подразделений внутренних войск сформировали сводную бригаду с бронетранспортерами и БМП, которая двинулась усмирять беспорядки в Полтаве. Колонну даже прикрывало звено транспортно-боевых вертолетов Ми-8МТ. Бронированная техника двинулась на Полтаву.



* * *



— Почему вы до сих пор не захватили военный аэродром?! — Николай Петрович был раздражен. Основное задание его резидентуры проваливалось.

— Хозяин, там слишком много военных, у них мощная, хорошо эшелонированная оборона… Но мы все же обстреливаем их из минометов, — старший группы по обычаю прижал руки к сердцу.

— Идиоты! Какой прок от ваших обстрелов, если самолеты стоят в капонирах, а панику от обстрелов военные умело гасят?!

Внезапно стоящий на столе сложный аппарат спутниковой связи замигал светодиодом. Николай Петрович сорвал трубку.

— Да, я слушаю! Ясно! Время и место? Понял, — он положил трубку и обернулся к командиру отряда: — Есть работа… Как раз по твоему профилю.



* * *



Колонна внутренних войск пылила по шоссе, над ней барражировали вертолеты. Командир группы отложил цейссовский бинокль и прижал к губам усик микрофона портативной рации:

— Небо, внимание. Огонь — по готовности.

— Принял.

Стрелок ПЗРК развернул пусковую трубу «Стингера». Прерывистый зуммер в наушниках подтвердил захват цели, перекрестье прицела лежало на силуэте Ми-8МТ. Пуск! Дымная стрела ушла к «вертушке» — «Стингер» ужалил. Одновременно с первым ударил и второй оператор ПЗРК. Оба расчета сработали четко, сказывался опыт войны в Чечне. Вертолетчики засекли пуски, но сделать ничего не сумели. У них просто не было шансов, особенно с той подготовкой, которая у них была из-за разворовывания военного бюджета толстозадыми генерало-прапорщиками. Одна за другой «вертушки» взорвались прямо над колонной, их пылающие обломки смели солдат с «брони».[12]Ударили гранатометчики, сразу подбив головную и замыкающую машины. Застрекотали пулеметы, ахнули противопехотные «Мухи». Воздух наполнился криками умирающих и стонами раненых. Два оставшихся вертолета попытались уйти, но и их подбили. Паника охватила солдат и большинство командиров. «Вэвэшники» могли эффективно разгонять демонстрации, захватывать главарей банд, спецподразделения внутренних войск отрабатывали и варианты освобождения заложников. Но вот как противостоять умело подготовленной засаде, как драться с профессиональными, хорошо обученными диверсантами, они не знали, в отличие от своих российских коллег, имевших за плечами опыт войны в Чечне.

Можно сказать прямо — внутренние войска на Украине готовили защищать олигархов и депутатов от народа. Этим их боевые качества и ограничивались, причем зачастую искусственно, потому что многим из пережравших политиканов были невыгодны сильные силовые структуры и боеспособная армия.

Пулеметы и автоматы наемников косили солдат, снайперы методично выбивали офицеров и сержантов, лишая колонну четкого командования. Солдаты внутренних войск метались, ничего не понимая, и гибли, гибли, гибли.

Командир отряда террористов ухмыльнулся, наблюдая картину кровавого побоища. Дело сделано! Этих щенков они взяли голыми руками. Весь бой занял от силы минут десять.

— Отходим!

На дороге чадно горели грузовики, БТРы и БМП, подбитые выстрелами из гранатометов. А впереди у террористов были новые цели. Нужно хорошенько разжечь здесь пламя нестабильности, как до этого — в других «горячих точках планеты».



* * *



— Я змушений констатувати, що на даному етапі ми не можемо подолати виниклу гуманітарну кризу. Тому ми змушені ввести на тepiтopiї України надзвичайний стан и звернутися до Міжнародної спільноти з проханням ввести на територію нашої країни багатонаціональні сили стримування…[13] — вещал по телевизору Президент Украины.

Офицеры, солдаты, беженцы, собравшиеся на территории полтавского военного аэродрома, слушали это предательское выступление с болью в сердце. У многих, и у мужчин и у женщин, блестели слезы. Господи, до чего же Украину довели!!! Снова народ должен гнуться под пятой иноземцев. Что же будет дальше со всеми нами?..

Старший техник ракетоносца Ту-95МС тяжело вздохнул. Что ж, все-таки началось. Он переоделся в гражданское, надел плечевую кобуру с модернизированным «Макаровым», проверил двенадцатизарядный магазин пистолета, лязгнул затвором, досылая патрон в патронник, поставил на предохранитель.

В комнату забежал радист ракетоносца.

— Неужели началось?!

— Да, Слава, началось то, чего и наше руководство, и мы так опасались. Готовь ребят. По коду «Штиль».

— Есть.

Бывший старший техник самолета, а на самом деле полковник Службы внешней разведки Анатолий Степанович Симонов скрипнул зубами — будет им теперь работа.







Глава 12

Ганьба!



По Крещатику маршировали войска. Древняя брусчатка содрогалась под поступью солдат корпуса Морской пехоты США. Они шли ровными шеренгами, чеканя шаг, наглые, уверенные в своей силе и правоте, несущие свет демократии и гражданских свобод варварам Центральной Европы. Снисходительная брезгливость была на их лицах. Позади морских пехотинцев катили боевые «Хаммеры», приземистые, широкие, давящие своей мощью. На головном броневике развевался звездно-полосатый флаг — рядом с желто-синим.

Позади заокеанских «благодетелей» вышагивали «борцы за свободную Украину» — бандеровские недобитки-фашисты. В черной полувоенной форме под развернутыми красно-черно-белыми и желто-голубыми знаменами, они тоже гордо шли вслед за своими хозяевами. И хотя на площади Независимости их встречали хлебом-солью, все понимали — пришли оккупанты. Это было уже даже не вступление Украины в НАТО, которым постоянно пугали украинские политики. Это было покорение страны Североатлантическим альянсом.

«Ганьба! Ганьба!» — неслось из толпы. Люди, наконец, поняли, что их обманули, но прозрение, как всегда, дорого стоило.

А они маршировали — сытые, довольные жизнью, в непробиваемой броне американского образа жизни как единственно правильного, с развевающимся над головой знаменем своих убогих ценностей. Как в 1918 году, когда Верховная рада самопровозглашенной республики политических авантюристов и недалеких мечтателей пустила на свою землю немецкие войска — для противостояния большевистской угрозе. А расплачиваться за политическую близорукость «желто-блакитных» «самостийников» пришлось мальчишкам под Кругами.



* * *



На аэродромы Жуляны, Борисполь и Васильков под Киевом в срочном порядке из Польши перелетели четыре полные эскадрильи боевых самолетов НАТО — F-15, F-16 и F/A-18. Четвертая эскадрилья была укомплектована штурмовиками А-1 °C «Тандерболт-2», способными наносить удары высокоточным оружием. На этот раз — никакой политкорректности, пилотировали боевые машины уже не «импортные украинцы», а чистокровные «янкесы».

Любые полеты над Киевом и центральными областями Украины запрещались на неопределенный период. Также под Киевом разместились зенитно-ракетные системы «Пэтриот» — как заявил Президент Украины, «для защиты столицы». От кого вот только защищаться, не уточнил…

В Киеве расквартировался целый полк американской морской пехоты вместе с тяжелой бронетехникой и боевыми вертолетами. В областные центры и крупные города Западной и Центральной Украины вошли войска «Сил сдерживания» — тоже в основном американцы, немного разбавленные «для виду» англичанами, немцами, прибалтами и поляками. Они быстро пресекли всяческие попытки беспорядков, сразу жестко взяв власть в свои руки.

Все это происходило настолько быстро и слаженно, что поневоле заставляло задуматься и сопоставить разрозненные, на первый взгляд, факты. По всему выходило, что истинными оккупантами и захватчиками были войска НАТО, а не главари отдельных, бесчинствующих в городах банд.

Складывалось впечатление, что «ястребы» из Пентагона решили на сей раз уйти от своей излюбленной топорной тактики покорения неугодных стран и попытаться изобрести нечто оригинальное. В самом-то деле, ведь все происходило в самом центре старушки Европы, а не где-нибудь в полуварварском, по представлениям все тех же «стратегов», Ираке или Афганистане.

И еще одна странность: российский миротворческий контингент по какой-то непонятной прихоти международной политики к участию в «гуманитарной» операции на территории Украины не допустили. Протесты России тонули и вязли в непроходимых дебрях международной бюрократической волокиты.

Но во всеобщем хаосе уже мало кому приходило в голову сопоставлять факты — нужно было снова выживать…



* * *



На следующий день возле здания Правительства собрались демонстранты от самых разных партий и организаций. Требование у всех было одно — запретить размещение иностранных войск на территории Украины.

И тогда «оранжевое правительство» спустило своих цепных псов с поводка. Отдельный полк спецназа внутренних войск «Барс» вместе с «Беркутом» быстро и жестоко подавил это выступление. В ход шли дубинки, тяжелые армейские ботинки, приклады автоматов. Раненых и покалеченных увозили с Майдана Независимости десятками. Это была агония «оранжевой власти», но неизвестно было, какой кровью она отольется.

Очередным указом Президента распускался парламент, и власть перешла к марионеточной «Антикризисной коалиции». Следующий удар был направлен против оплота государственности — армии. Теперь все военные подразделения переходили «под юрисдикцию» Войск сдерживания, представленных, естественно, в большинстве армией США. Запрещались любые перелеты на территории Украины без санкции Воздушного Командования и его главы — трехзвездного генерала Стивена Маккензи. Любая наземная передислокация частей должна была за сутки согласовываться с Командованием «Сил сдерживания». Окончательный удар по самостоятельности Вооруженных сил Украины нанес приказ Президента о передаче знамен воинских частей специальным «штабным командам» «Сил сдерживания». Неизвестно, как мог возникнуть такой бредовый и предательский приказ, но свое дело он сделал — Армия Украины перестала существовать. Ведь, согласно Уставу, при потере Боевого знамени часть подлежит расформированию.

Не все воинские части подчинились этому предательскому приказу. Возникла ситуация, похожая на ту, что была в 1991–1992 годах. Тогда тоже военнослужащих поставили перед выбором: присягать новоявленной «самостийной державе», увольняться или переезжать в Россию, к новому месту службы. Тогда многие офицеры, для которых присяга на верность — одна на всю жизнь, уволились или пошли служить в российскую армию.

Но сейчас никакого выбора военным не оставили. Тех, кто осмелился оспаривать решения «главнокомандующего», блокировали в военных городках и гарнизонах. Молодчики с трезубцем на эмблемах и желто-голубыми шевронами при поддержке своих заокеанских «покровителей» врывались в штабы и казармы, парки боевых машин, бесцеремонно рылись в совершенно секретных документах.

Но вот с одним из киевских танковых полков вышла накладка. Один из батальонов полка, пришедший прямо с полигона почти в полном составе, отказался принять «опеку» новых союзников.

— Я давал присягу на верность народу Украины и буду защищать его от оккупантов и предателей! — категорично заявил молодой комбат. — Сейчас сложилась такая ситуация, что нам могут приказать выступить против мирных жителей и нарушить тем самым свой воинский долг. Этого я допустить не могу. Тех, кто не желает быть карателями и палачами собственного народа, через полчаса жду на построение. Р-разойдись!

Через полчаса на плацу собралось меньше половины личного состава батальона, в основном танковые экипажи и расчеты приданной минометной батареи. Ночью колонна танков, БТРов и грузовиков покинула расположение части.

Принятое решение далось военным нелегко. Они просто не хотели стрелять в таких же украинцев и действиями своими выражали протест против произвола насквозь прогнившей политической «элиты», толкающей народ в пучину гражданской войны.



* * *



Расправа за такие действия пришла незамедлительно. Американцы подняли все наличные силы. Никаких переговоров не было.

…Первыми над колонной танков, идущих с зачехленными стволами орудий, появились беспилотные самолеты-разведчики RQ-1 «Предейтор». Увидев их, командир батальона приказал готовиться к обороне. Солдаты начали наспех окапываться на опушке небольшой рощи. Но напрасно они ждали появления врага.

Низко стелясь над землей, летели камуфлированные птицы апокалипсиса — американские штурмовики А-10C. Созданные еще в 1967 году, они к настоящему времени сильно эволюционировали и «поумнели». «Тандерболт-2» модификации «С» мог нести высокоточные боеприпасы с лазерным, оптическим и спутниковым наведением. В носовой части самолета стояла сверхмощная семиствольная 30-миллиметровая пушка GAU-8/A. Она была способна поражать танки типа Т-64 на дальностях до двух километров.

На прицельном индикаторе головного из четырех штурмовиков появилась метка захвата. Пилот, лицо которого было скрыто темной изогнутой пластиной светофильтра и кислородной маской, активировал систему вооружения.

— Я — «Тандер-1», всем «Тандерам» — атака.

Подвешенный под крылом контейнер аппаратуры целеуказания «Sniper-XL» подсветил танки лазером. С дистанции восемь километров нажатием боевой кнопки пилот дал залп управляемыми ракетами AGM-114A «Хеллфайр». Огонь ведущего штурмовика послужил сигналом к атаке для всего звена. Град огненных стрел, летящих со скоростью около 350 километров в секунду, обрушился на танки непокорного комбата.

Т-72 были уничтожены за несколько минут, один за другим, солдаты ничего не могли сделать — лишь умереть достойно. Это был не бой, это была бойня. Сверхзвуковая смерть прошивала броню кумулятивными зарядами, уничтожала все, что было у нее на пути.

Вслед за «Тандерболтами» над полем боя появились три вертолета АН-64 «Апач». Они тоже вначале атаковали «Хеллфайрами», а потом ударили по цели неуправляемыми реактивными снарядами. Казалось, никто не может выжить в этом огненном аду. Штурмовики и ударные вертолеты методично перепахивали снарядами позиции патриотов, которые всего лишь не хотели поднимать оружие против своих братьев.

Один из винтокрылых хищников развернулся вокруг своей оси, 30-миллиметровая пушка под сдвоенной кабиной пилотов поворачивалась, отыскивая черным зрачком дульного среза цель. Внезапно навстречу «Апачу» сбоку ударила светящаяся струя пушечной очереди. Единственная боеспособная «Шилка» танкистов была особенно тщательно укрыта и замаскирована. Экипаж видел, какой ад творился здесь, — всего за несколько минут в огненном смерче погибли все их товарищи. И трое ребят тоже были обречены. Они знали это, но никто не поддался трусости перед лицом неминуемой гибели.

Страшная очередь, настоящий ураган огня и стали из четырех спаренных стволов, смела американский ударный вертолет, в одно мгновение превратив его в пылающие лохмотья алюминия и титана.

Остальные два «Апача» поспешили убраться с поля боя вместо того, чтобы прикрыть или отомстить за товарища.

— Я — Вождь Апачей, Третий сбит. Прошу помощи. Прошу помощи!

Звено «Тандерболтов-2» вернулось. «Шилка» перестала существовать под огнем страшных семиствольных пушек.

Над перепаханным взрывами полем появился еще один ангел смерти — «Воздушный линкор». C-130U «Спуки», встав в вираж, обрушил на многострадальную рощу целый водопад снарядов из 105-миллиметровой бортовой гаубицы, 40-миллиметровой скорострельной пушки «Бофорс» и пятиствольной 25-миллиметровой пушки Гатлинга.



* * *



У окраины поля, взрыкнув мощными дизелями, остановились «Хаммеры» отряда спецназа. Солдаты из «Дельты»[14] настороженно шли по изрытому воронками полю. Вдалеке чернели остовы уничтоженных Т-72, чернели обугленные тела бойцов, чернела вывороченная дымящаяся земля. У видавших виды солдат из элитного армейского спецназа США мурашки шли по телу от этой страшной картины. Они все были мертвы! Все погибли, но не сдались, отстаивая те идеалы, в которые верили. Неужели нужно быть убитым, чтобы тебя услышали?..

Внезапно истерзанная земля вновь вздыбилась от пулеметной очереди. Двое американских спецназовцев упали, скошенные веером пуль. Среди воронок, из полузасыпанного окопа возле почерневшего остова Т-72, бил длинными очередями пулемет. Пулеметчик, молоденький парнишка с черным от копоти лицом, беззвучно матерился. Его правая нога выше колена была перехвачена жгутом, а ниже ее просто не было, только кровавая мешанина мяса и костей. Голова кружилась от кровопотери и промедола, но солдат упорно продолжал поливать раскаленным свинцом ненавистных оккупантов. Ох, прав оказался комбат, земля ему пухом…

Вокруг плясали султанчики от пуль, неподалеку грохнул врыв гранаты, но солдат ни на что уже не обращал внимания. Внезапно рокочущий голос пулемета смолк — кончились патроны, в последний раз щелкнул вхолостую боек.

Солдаты «Дельта форс» осторожно приблизились к лежащему у пулемета бойцу. Внезапно он глухо застонал и раскрыл глаза.

— За ребят! — он разжал ладони.

Сухо щелкнули предохранительные рычаги двух «лимонок».







Глава 13

Дело чести



Когда полковник Михайлов узнал о предательском приказе «Антикризисной коалиции», то срочно вызвал к себе самых доверенных офицеров.

— Мужики, что делать будем? — просто спросил он.

Мысль, что называется, витала в воздухе, но никто пока не набрался смелости ее высказать первым, уж слишком серьезное решение нужно было принять… Комполка пожалел, что сейчас здесь не было капитана Щербины, уж он-то мог высказаться с предельной ясностью, хоть и говорить такое было тяжело. Но еще тяжелее было молчать, словно бессловесный скот под ножом мясника! Вместо Щербины первым эту мысль высказал заместитель командира эскадрильи подполковник Александр Чернов.

— А что, Геннадий Викторович, повторим подвиг коллег-бомбардировщиков? Чем истребители хуже?.. — подполковник высказался полушутя, но по его глазам было видно, каково ему было это говорить.

Все собравшиеся в этом кабинете прекрасно поняли его слова. В январе 1992 года шесть экипажей бомбардировщиков Су-24 подняли свои машины в небо с авиабазы Староконстантиновка, что на Украине, и вместе со Знаменем полка перелетели в Россию. Летчики не желали «переприсягать» новоявленной «державе». Присяга для военного человека — одна, на всю жизнь. Офицер может мириться или противостоять условиям, вопрос личного благосостояния, карьеры, семьи может заставить его служить, но в душе настоящий офицер принимает ОДНУ присягу на верность народу и государству.

— Все согласны с мнением подполковника?

Секундная пауза. Все-таки нелегко решиться на, может быть, самый главный в жизни и карьере настоящего офицера поступок И ничего здесь героического нет — одна трагедия.

— Так точно, товарищ полковник!

В глазах людей читалась решимость. Все-таки ни годы постоянного давления безмозглых, в большинстве своем, генералов, ни откровенный произвол «гражданских» министров обороны, ни подхалимаж и кляузничество, процветавшее в украинской армии, не вытравили в них дух офицерской чести.

— Так, — полковник Михайлов обвел взглядом офицеров. — Подполковник Иванов, подготовьте машины к вылету…

— Виноват, товарищ полковник, все уже готово. Три Ан-26, один Ил-76 и все исправные истребители к взлету готовы. Остальные — выведены из строя. Уничтожены также секретные блоки.

Полковник Михайлов недоуменно на него посмотрел:

— Товарищ командир, мы уже хотели собраться и к вам идти, когда вы нас вызвали…

— Ну, черти! — по лицу Бати разлилась улыбка. Но он сразу посерьезнел: — Начальнику секретного отдела и особисту — собрать секретные документы, что не получится взять с собой — уничтожить. Офицеры и служащие аэродрома могут вызвать родных. Начальник штаба, через час объявляйте построение. Всем готовиться к вылету.

У развернутого Знамени полка, возле рядов самолетов замерли по стойке «смирно» шеренги летчиков, техников, солдат из аэродромной обслуги. Здесь же был и полковой оркестр. Пилоты были в полном летном снаряжении.

Полковник Михайлов оглядел строй. К горлу подступил горький ком, но командир сейчас не имел права на такую роскошь, как чувства. Голос его, как всегда, звучал уверенно и четко.

— Товарищи офицеры и солдаты, летчики и техники, их родные и близкие. Противоречивый и, прямо скажем, предательский приказ требует от нас передать наше полковое Знамя. Повторю — это предательство по отношению к нам, и мы не можем с этим мириться. Я принял решение Знамени не отдавать! Вместе с ним мы перелетаем на военный аэродром Полтава. Я понимаю всю неоднозначность этого приказа и этого поступка. Нынешней властью он будет расценен как предательство. Но ни я, ни мои офицеры не можем и не хотим идти на сделку со своей честью и совестью! Наши отцы и деды в этом полку дрались с фашистскими стервятниками в годы Великой Отечественной войны под этим Знаменем, и мы не можем предать их память! Кто не согласен с этим приказом — шаг вперед!

Вперед шагнули немногие. Но в числе первых — «замполит» Николай Николаевич Бут.

— Что ж, я понимаю ваши чувства… Равняйсь! Смирно! Равнение на Знамя полка! Вышедшие из строя могут выполнить церемониал прощания со Знаменем.

Офицеры и солдаты подходили к реющему на ветру красному полотнищу, отдавали честь и, обнажив голову, преклоняли колено. Целовали край Знамени, крестились, четко, чеканя шаг, уступали место следующему в строю.

— Я требую отметить, что был против этой авантюрной затеи! — заверещал вдруг полковник Бут.

Командир полка его даже взглядом не удостоил. «Курица не птица — замполит не летчик!»

— Оркестр — «Прощание славянки»!!!

Под щемящие звуки марша самолеты вырулили на старт. В кабине командирской «спарки» лежало зачехленное Знамя полка. Некоторым летчикам не хватило боевых Су-27, и они пилотировали учебно-тренировочные L-39.

Грустным прощанием прозвучала такая заветная для всех летчиков фраза: «Взлет разрешаю».

Истребители и эскортируемые ими транспортные самолеты с членами семей и необходимым имуществом взяли курс на полтавский аэродром. Они шли низко, чтобы не попасть в поле зрения локаторов. Все Су-27 несли полные подвески ракет «воздух — воздух», а две учебно-тренировочные «элочки» — блоки неуправляемых реактивных снарядов.



* * *



И все же, как ни пытались летчики спрятаться от всевидящих радаров, их все же засекли. Приказ командующего ПВО был категоричен.

— Майор Березов, вы обязаны уничтожить самолеты, которые в вашем секторе ответственности совершают несанкционированный перелет! В нынешних условиях это расценивается как преступление и дезертирство!

— Товарищ майор! — отозвался оператор РЛС. — Цель групповая, маловысотная, курс — двести семьдесят, удаление тридцать. Ответчик выдает «свой».

— Сопровождайте цель в режиме обзора.

Из своей загородки выглянул радист:

— Товарищ майор, есть радиоконтакт на канале «семь».

— Переключи на меня.

Майор надел наушники, сквозь треск помех прорвался голос летчика:

— Днепр, прием. Днепр, ответьте. Я — борт 101, прием.

— Я — Днепр, прием, 101-й. У меня приказ сбить вас.

— Днепр, я — командир истребительного авиаполка полковник Михайлов. Я отдал приказ о передислокации на аэродром Полтава. С нами Знамя полка, которое мы не отдадим на поругание «звездно-полосатым» и их прихвостням. Вместе с офицерами полка летят наши родные и близкие. Ради бога, дай нам приземлиться нормально. Если ты человек и офицер…

А на другом канале надрывался командующий ПВО:

— Майор Березов, немедленно уничтожьте цели! За невыполнение приказа — трибунал! Сбейте предателей!

Майор Березов долго не раздумывал. Трибунал… Да, это серьезно. Очень серьезно, и тем не менее… Он переключился на канал связи с командующим ПВО.

— Пошел на х…й! — И уже своим «орлам»: — Оператор, сопровождать цели. О любых других воздушных объектах докладывать немедленно. Командирам пусковых расчетов — развернуть пусковые на азимут двести семьдесят градусов. Радист, переключи меня на канал связи «семь».

— Есть, товарищ майор.

— Я — Днепр. Значит, так, 101-й, командующий ПВО приказал тебя сбить. Я его послал. В Полтаву я передал по ЗАС,[15] там вас уже встречают. Сейчас я слежу за воздушным пространством в секторе аэродрома Миргород, если что — сразу дам знать.

— Спасибо, майор, ты настоящий офицер! Живы будем — сочтемся.



* * *



— Чего вы ждете! Поднимайте истребители! — новый «командир-инспектор» аэродрома Миргород был вне себя от гнева. — Немедленно!!!

— Есть, пане генерал-лейтенант! — вытянулся по стойке «смирно» полковник Панасюк.

— С предателями можете не церемониться!

Четверка истребителей F-16 поднялась с аэродрома Миргород. Капитан Олесь Панасюк торжествовал — сейчас они заплатят за то унижение, которому подвергли хваленых «асов Буша» в том учебном бою! То, что придется атаковать и сбивать своих же, украинцев, «импортного» не волновало. Для него была только одна правда: они — враги демократии.

Американские истребители несли под крыльями по четыре ракеты дальнего боя и столько же — ближнего. Все — класса «воздух — воздух». «Импортные украинцы» понимали, что в открытом бою против «Су-двадцать седьмого» им не выстоять, но это их не волновало. Они летели убивать, а не сражаться. Американские истребители, пилотируемые канадскими украинцами, появились как раз в тот самый момент, когда самолеты полковника Михайлова заходили на посадку.

В кабинах Су-27 вдруг взвыли сирены оповещения об облучении прицельными локаторами других самолетов. В это время истребители полковника Михайлова уже готовились к приземлению. По полосе полтавского аэродрома спешно рулили уже севшие «транспортники», освобождая место для Су-27. Уйти от атаки истребители, даже обладающие такой феноменальной маневренностью, уже не могли, летчикам просто не оставалось на это времени.

Полковник Михайлов принял единственное в этой ситуации решение:

— Я — 101-й, прием. Звену управления занять тысячу, курс два — семь — ноль!

Это был самоубийственный маневр. Но только так истребители командного звена могли прикрыть садящиеся машины — ценой своей жизни.

— Вас понял, выполняю! — Офицеры шли за своим командиром до конца.

И это не было проявлением героизма. Просто при всеобщем повальном предательстве лишь следование приказу своего командира было единственным, что позволяло сохранить честь офицера и остаться человеком.



* * *



Капитан Панасюк ухмыльнулся под кислородной маской. Он разгадал отчаянный маневр полковника Михайлова. Подставляя под удар свое звено, тот рассчитывал выиграть время и ценой собственной жизни дать возможность остальным самолетам своего полка приземлиться. Поступок героический, но глупый. Как говорят на родине «кэптена»: «Ничего личного. Это — бизнес». Палец щелкнул предохранительной скобой на ручке управления и лег на гашетку.

— Я — Гриф-1, ведущий — мой. Всем Грифам — прицеливание индивидуально.

— Вас понял, Гриф-1. Цель в захвате, к пуску готов.

На прозрачном щитке прицельного индикатора мерцало красное колечко сигнала захвата цели, обрамлявшее силуэт ведущего «Фланкера». Еще секунда и…



* * *



Размытые скоростью крылатые тени рванулись наперерез.

— Я — 801-й, идем в лобовую атаку!

Это была какая-то невообразимая «психическая атака» XXI века. Предупрежденные майором Березовым, летчики капитана Щербины взлетели с полтавского аэродрома практически сразу и барражировали на малой высоте, чтобы избежать обнаружения. Теперь они пошли «в лоб» на американские истребители.

Двигатели ревут на форсаже, перегрузка сжимает тело стальными тисками, а в лобовом стекле фонаря кабины с невообразимой скоростью растет силуэт ведущего F-16. Хочется зажмуриться, крепко, как в детстве, сжаться в комочек, рвануть на себя ручку управления самолетом или красные держки катапульты. Но Олег Щербина только крепче сжал зубы, из-под кислородной маски раздался короткий звериный рык Если бы его услышал сейчас капитан Панасюк, то немедленно бы катапультировался — такой не отвернет! A F-16 уже был просто перед глазами, в замеревшем на миг кадре жизни капитан Щербина увидел американский истребитель во всех подробностях: острый нос, хрустально блестящий каплевидный фонарь кабины, овальную пасть воздухозаборника под ней, тонкие изящные ракеты под крыльями. Американский истребитель заслонил собой небо, но Щербина не отвернул. В последнюю, тысячную, наверное, долю секунды F-16 ушел куда-то вбок Мелькнуло напоследок грязно-голубое, с потеками масла, брюхо, оглушил на мгновение адский рев турбины.

Щербина потянул истребитель вверх. Выполнив полупетлю с переворотом — по-летному «иммельман», — Су-27 спикировал на американский истребитель. И, как бы тот ни уклонялся, какие бы фигуры ни выполнял, Су-27 вцепился в него острыми клыками ракет «воздух — воздух». Напрасно метался на прицельном индикаторе силуэт командирского «Файтинг фэлкона», втиснутый в красный ромбик захвата. Олег с легкостью парировал его попытки уйти из-под атаки, слушая в наушниках сигнал оповещения: «Цель в захвате. Пуск разрешен».

Сейчас и его летчики занимались тем же самым: гоняли хваленые американские истребители, да так, что их пилотам небо показалось с овчинку. «Импортные украинцы» никак не могли избавиться от висящих на хвосте Су-27, а летчики Олега Щербины могли в любой момент выпустить по ним ракеты. И никакие «ловушки» на такой дистанции не помогли бы.

Дождавшись, когда крайний самолет полковника Михайлова совершит посадку, Олег Щербина вышел на канал связи с командиром звена F-16:

— Ну что, сучий потрох, не удалась твоя подлая атака?! Вали отсюда на х…й, в следующий раз — собью!







Глава 14

Волки и волкодавы и шакалы



На квартире у Санька боевики, те самые неразговорчивые смуглолицые «джигиты», готовились к теракту, ради которого и прибыли сюда. Вдобавок к «постояльцам» сюда же пришли и. еще человек двадцать «гостей». Но, несмотря на такую толпe, подготовка к террористическому акту шла четко и размеренно.

В просторной полупустой комнате было разложено оружие и снаряжение. Чего здесь только не было: компактные пистолеты-пулеметы, автоматы Калашникова с подствольниками, оптикой и глушителями, приспособленные специально для уличных боев, бесшумные пистолеты и боевые ножи. В состав снаряжения входили легкие, не сковывающие движения бронежилеты, рации с «плавающей» частотой сигнала, очки и бинокли ночного видения, ночные прицелы, «разгрузки» и специальные аптечки. Также все террористы имели при себе боевые противогазы. Такой экипировке позавидовали бы и «зеленые береты».

Отдельно готовились к вылазке снайперы, проверяя свои высокоточные немецкие винтовки «Эрма» SR-100 — оружие самого высокого класса. Они были разработаны в середине 1990-х годов и состоят на вооружении ряда элитных европейских войск — таких, как немецкая антитеррористическая группа GSG-9. Каждая такая винтовка стоит семь-восемь тысяч долларов в базовой комплектации, без прицела.

Группа взрывников готовила свои «адские машины» — сегодня ночью им будет особенно много работы.

С наступлением сумерек террористы скрытно, разбившись на группы по пять-семь человек, двинулись к своей цели — полтавскому аэродрому Их задача была предельно проста — уничтожить как можно больше людей, создать панику и взорвать находящиеся на аэродромных стоянках самолеты. Отдельным пунктом и, соответственно, по гораздо большей цене шла добыча секретных блоков оборудования стратегического ракетоносца Ту-95МС. На это «дело» отправлялась небольшая группа особо проверенных террористов под руководством самого главаря.

Но как можно было посеять всеобщую панику на такой большой территории, как полтавская авиабаза? Ведь она представляла собой целый поселок с казармами, штабами, складами и подсобными помещениями. Вдобавок ко всему сейчас там был разбит палаточный лагерь для беженцев. Изуверский план террористов предусматривал и это. Боевики тащили на себе три разобранных миномета, кроме обычного боекомплекта к ним, были и мины, начиненные боевыми отравляющими веществами: зарином и фосгеном. Первый ядовитый газ вызывал остановку сердца и дыхания, а второй разъедал кожу и слизистую оболочку глаз и рта при вдыхании отравы. На теле появлялись страшные гноящиеся раны и незаживающие язвы. Под прикрытием этого ядовитого тумана наемники рассчитывали проникнуть на стоянки авиатехники, заминировать самолеты и украсть секретные блоки с Ту-95МС.

Теплотрасса вывела бандитов к окраинам Авиагородка, от которого было уже рукой подать до аэродрома. Террористы затаились перед решающим броском. Но внезапно что-то случилось — главарь успел звериным чутьем ощутить это, большего он уже сделать не смог.

Вначале тихо повалилась одна из снайперш. Ее напарница успела вскинуть «Эрму», перед тем как ее тело отшвырнуло на стену ближайшего дома. По белой стене поползли темные потеки крови. Террористы вскинули автоматы, но не могли понять, откуда стреляют, — нападавшие использовали прицелы ночного видения и бесшумное штурмовое оружие. «Духи» гибли один за другим. Не сговариваясь, они все ринулись вперед И тотчас у них над головами вспыхнули осветительные ракеты, превратив день в ночь. На пути боевиков, словно из-под земли, выросли пятнистые фигуры с камуфлированными масками на лицах.

Завязалась ожесточенная рукопашная схватка. Уклон, перехват, удар — черненое лезвие боевого ножа перехватывает горло террориста, брызжет темная кровь. Уйти от нацеленного на тебя ножа, блок, захват. Мощный удар коленом под дых и локтем в лицо, ломая нос, челюстные и лицевые кости. Добить поверженного противника сокрушительным ударом десантного ботинка в висок — «только мертвые в спину не стреляют». Рубились молча, только слышны были предсмертные хрипы и стоны.

Рукопашная закончилась быстро, среди напавших на террористов бойцов потерь не было, только двое раненых. Правда, одному спецназовцу ребром ладони сломали гортань. Тут же его товарищи тем же боевым ножом, которым резали «духов», вскрыли ему трахею примерно над межключичной впадиной, вставили в рану пластиковый корпус от авторучки и плотно зафиксировали эту конструкцию бинтом. Смотрелось со стороны это все жутковато, но экстренная помощь спасла бойцу жизнь.

Главарь открыл глаза и подавил рвущийся из глотки стон, его руки и ноги были связанны тонкой леской, горло перехвачено скользящей петлей, которая стягивалась при малейшем движении. Над ним наклонился один из «пятнистых» и вырвал из шеи террориста небольшой оперенный дротик с парализующим составом.

— Очухался, сволочь.

— Командир, тут у них химические мины к миномету. И противогазы у каждого. Хотели ударить по территории аэродрома.

— Ну, мрази! — В поле зрения связанного террориста показался один из бойцов и стащил с головы вязаную камуфляжную шлем-маску.

Главарь несуществующего уже отряда дернулся, как от удара током. Это лицо он не забывал никогда с той самой встречи.

— Что, волчара, вспомнил меня? Вижу, что вспомнил. Ты, сука, свиное отродье, троих моих ребят насмерть замучил. Я теперь — твой кровник Теперь ты мне все расскажешь, — командир сводного отряда спецназа Службы внешней разведки и Главного разведуправления Генерального штаба полковник Симонов хищно оскалился. — Правда, Красный тюльпан?

Еще в афганскую войну моджахеды изобрели изуверскую казнь. С живого человека полосами снимали кожу, потом отрезали голову, клали у ног, а кровавые ремни завязывали узлом над обрубком шеи. Это называлось «Красный тюльпан».

Так любил убивать пленных и чеченский полевой командир Умар Завгаев. Однажды он вместе с еще двумя «волчьими стаями» полевых командиров Хасана Ибрагимова и Доку Саидова окружил возвращающуюся с задания группу спецназа. Разведчики ГРУ дрались до конца и в плен не сдавались, положив немало «духов». Удалось захватить только троих, тяжелораненых и контуженых. Их-то и казнил Умар Завгаев. Пытки сняли на видеокамеру, а кассету отправили федералам.

Но потом все узнали, что командир этого спецподразделения поклялся страшной клятвой отомстить за своих бойцов. Две недели спустя тело зверски зарубленного саперной лопаткой Хасана Ибрагимова в окружении своих мертвых бойцов нашли на одной из перевалочных баз. Что характерно, на телах боевиков не было ни одного пулевого ранения. Их всех убили в рукопашном бою.

Волкодавы пошли по следу волков.

Недолго протянул после этого и Доку Саидов. Его с распоротым брюхом нашли на границе с Грузией, куда он хотел уйти на отдых И опять — все его головорезы были уничтожены ножами и саперными лопатками. Раненых, судя по всему, добили прикладами.

Тогда Умар Завгаев в ужасе улетел в Турцию, где вскоре и получил «непыльный» контракт на «работу» от украинских националистов. Но, как видно, судьба не знала пощады…

Через полчаса полковник Симонов уже знал все.



* * *



Бойцы спецотряда, которым командовал полковник Анатолий Степанович Симонов, были фактически единственным специализированным противодиверсионным подразделением на аэродроме и постоянно несли боевое дежурство. Во многом именно благодаря ним полтавскую авиабазу все еще не захватили.

Вчера они «сняли» двух снайперов и нескольких диверсантов со взрывчаткой и минами. Мины оказались непростыми — направленного действия. Эти «адские машины» могли таких бед натворить… А позавчера уничтожили тяжелый «КамАЗ»-бензовоз, который попытался таранить ворота авиабазы. Полыхнуло так, что вся округа осветилась огненным фонтаном.

Направляя на учения стратегические ракетоносцы с суперсовременными боевыми ракетами, Вооруженные силы и спецслужбы России позаботились о неприкосновенности своих тайн. Конечно, специальное оборудование и высокоточные «изделия» охраняли офицеры секретного отдела, солдаты взвода охраны и сопровождения. Но была и еще одна, резервная, глубоко законспирированная линия обороны, как раз на случай прямых силовых действий.

Как надежнее всего спрятать большую группу людей? Ответ очевиден — оставить ее на виду. Вместе со служилым людом из частей обеспечения, без которых невозможно проведение таких масштабных учений, и прибыли офицеры специального сводного отряда спецназа ГРУ и СВР. Должности они занимали самые рядовые: механиков, радистов, аэродромной обслуги, прибористов, оружейников. То есть тех, кто постоянно мелькает на аэродроме, особенно не запоминаясь. Анатолий Степанович вот числился старшим техником ракетоносца Ту-95МС. На самом же деле все они были суперпрофессионалами, способными выполнить практически любую задачу — от создания агентурной сети до противодействия таким же профессионалам-диверсантам.

Но бойцы спецподразделения ГРУ-СВР были той самой резервной, независимой линией обороны. И теперь полковник Симонов добрым словом поминал неизвестного офицера-перестраховщика, который собрал и подготовил такую уникальную команду.

Теперь его спецподразделение «волкодавов» должно было выполнить еще одно, довольно сложное задание. Покончив с бешеными волками, нужно было уничтожить и шакалов.



* * *



Улицы Полтавы были пусты, несмотря на формальную отмену комендантского часа. Только какие-то неясные тени мелькали во дворах старинных домов. По улице Октябрьской, что в центре города, неспешной походкой шел человек Только что он счастливо избежал встречи с патрулем «самостийников» с желто-голубыми повязками на рукавах и спокойно продолжал свою довольно опасную прогулку.

Над головой прогрохотала турбинами пара патрульных истребителей F-16. После перелета истребительного полка Су-27 почти в полном составе, да еще и со Знаменем части, из Миргорода в Полтаву американские «ястребы» постоянно барражировали над городом. Впрочем, делали они это с большой опаской, потому что связываться с Су-27 — себе дороже.

Возле старинной Спасской церкви, в которой молился еще Петр I после победы в знаменитой Полтавской битве, человек остановился, привлеченный шумом голосов. Здесь собралась толпа молодчиков в полувоенной форме с трезубцами на шевронах и сине-желтыми повязками на рукавах. Среди них был какой-то неопределенного вида служитель культа. Боевики «Тризуба» бесцеремонно били армейскими ботинками в двери храма.

Человек отступил за угол дома, внимательно наблюдая за происходящим.

Двери храма распахнулись, и навстречу толпе выступил пожилой священник Он молчал и спокойно смотрел, как беснуются «борцы за свободную Украину» на ступенях храма. Видя спокойную уверенность священника, толпа попятилась.

— Что вам нужно во храме Господнем?

Вперед выступил тот самый «служитель культа».

— Немедленно освободите помещение церкви! Она переходит под юрисдикцию Поместной Православной церкви!

— Никакой другой церкви, кроме Единой Соборной Русской Православной церкви Московского патриархата, мы не признаем. Здесь собрались беженцы, которых привела беда. А посему — идите с миром.

— Ах так! Не признаешь, значит, нас!

Это послужило сигналом. Один из здоровяков рванулся вперед. Его удар был страшен, батюшка отлетел к дверям храма и тяжело повалился, зажимая руками разбитое, окровавленное лицо. Но палач с трезубцами на одежде не собирался отпускать свою жертву, подскочив, он нанес священнику несколько ударов ногами. Из храма выбежали прихожане, стараясь защетить своего настоятеля. Вместе они оттеснили «тризуба».

— Не бейте его! Совести у вас нет…

Молодые ублюдки заржали. Они полностью осознавали свою силу и безнаказанность, они упивались беспомощностью людей, скотам в человеческом обличье было забавно видеть и ощущать страх тех, кто был выше и лучше их на несколько порядков.

Молодой иерей бросился на бугая, который избил настоятеля. Тот легко блокировал два хорошо поставленных удара, иерей в мирской жизни неплохо занимался боксом, рванул его на себя и нанес сокрушительный удар коленом по корпусу, добавив локтем сверху вниз по спине. Молодой священник распростерся у его ног, потеряв сознание.

Кто-то из задних рядов боевиков «Тризуба» дал длинную очередь из автомата в воздух. Это послужило началом всеобщего избиения. Православных били прикладами автоматов, армейскими ботинками, кулаками. Крики боли наполнили церковный двор.

Так действовали те, кого пригрел Президент Украины, движимый бредовым желанием создать «единую» для Украины Поместную церковь, которая бы объединила верующих православных Московского патриархата и так называемого «Киевского», во главе с самопровозглашенным «главой», отлученным от Церкви за раскольничество Филаретом Денисенко, а также и католиков с униатами. На деле же пошел брат на брата и сын на отца. Униаты и филаретовцы захватывали православные храмы, выгоняли и избивали прихожан. И все эти преступления против Веры и Православной церкви творились под личиной «демократических преобразований в обществе».

Потом верующих пинками загнали внутрь храма, откуда-то в руках боевиков «тризуба» появились канистры, остро запахло бензином. Люди замерли в безмолвном ужасе, понимая, какая страшная смерть им уготована.

— Молитесь своему москальскому[16] Богу! Пусть он совершит чудо!

Стоящий за углом мужчина мучительно кусал губы. Что делать, ведь у него — задание. Ни в коем случае нельзя раскрывать группу… Но. Нужно оставаться человеком. Человеком Православной веры. Сейчас у этих несчастных людей, виноватых лишь в собственной искренности и непоколебимой вере в Бога, только один шанс. Помощи им ждать неоткуда.

Мужчина поднес руку к лицу.

— Внимание — атака. Работаем индивидуально, — прошептал он в пришпиленный с внутренней стороны рукава миниатюрный микрофон. — Приготовиться… Начали!

Сразу двое «тризубовцев» с самодельными факелами в руках упали, расплескав мозги из раскроенных черепов. Осели на землю еще несколько боевиков. Остальные заверещали и стали в панике разбегаться. А бойцы спецотряда, невидимые и неслышимые, продолжали методично расстреливать палачей, еще минуту назад торжествовавших над беззащитными людьми. Дикий, животный ужас обуял боевиков «тризуба». Покусившись, подняв руку на святое, они получили немедленную и страшную кару.

— Уходим, — произнес мужчина.

Прямо на него мчался, ничего не соображая, «священник»-филаретовец. Командир группы шагнул навстречу и жестко ударил открытой ладонью по его лицу, ломая нос, зубы, мелкие лицевые кости. Тот кувыркнулся на землю. Возле командира как из-под земли выросли два бойца.

— Принимайте «клиента», потом с ним поговорим. Бобер и Свист, оставайтесь с ним. Остальные — движемся по прежнему маршруту.



* * *



К «объекту» — большой четырехкомнатной квартире в девятиэтажке — вышли точно в назначенное время. Группа заняла исходные позиции для мгновенного штурма. Бойцы сводного спецотряда будто бы хотели превзойти Бэтмена и Человека-паука по части экзотичности занимаемых позиций. Кто висел вниз головой над окнами квартиры, кто распластался по стене. Трое спецназовцев скрючились, вися на тросах и прячась за ограждением лоджии. Снайперы на соседних крышах и в паре квартир напротив держали под прицелом окна «объекта».

Специалист инструментальной разведки оторвался от окуляра массивного электронного бинокля, совмещенного с остронаправленным микрофоном.

— На объекте десять целей. Двое, судя по всему, цивильные.

— Внимание, цель № 1 только что прошла на объект, — доложил второй наблюдатель.

— Внимание, приготовились… — Сам полковник Симонов внутренне подобрался.

Неизбежный предбоевой мандраж как рукой сняло. Подходила к завершению тщательно спланированная операция.

Уже с самого начала стало ясно, что за всеми этими беспорядками в Полтаве и других городах центра Украины, да и в самом Киеве, кто-то стоит. Уж слишком быстро и безошибочно были отыграны все пункты чудовищного сценария. И по принесенным жертвам становилось ясно, что ставки теперь слишком высоки.

Отряд полковника Симонова охотился именно за организатором всего этого кровавого спектакля в Полтаве. Была развернута агентурная сеть и с помощью коллег из СБУ установлена личность «крота». Естественно, сотрудники Службы безопасности так и не догадались, кому передали столь ценную информацию. Они приняли офицеров спецотряда за специалистов ГУРа — Главного управления разведки Украины. Но они где-то были и правы, потому что Украинское ГУР было аналогом русского ГРУ.

Просмотрев полученное досье, полковник Симонов нахмурился. Матерый попался агент, такого взять будет непросто. Да и никому другому просто не доверили бы осуществление такого сложного плана.

Многоходовая схема полковника Симонова была выстроена полностью. Теперь оставалось только захлопнуть ловушку. Он коснулся тонкого усика портативной рации.

— Начали!



* * *



Николай Петрович вошел в квартиру этого ничтожества Санька. Он беспокоился, что-то долго не было вестей от группы Умара. Куратора ОУН-УПА встретил хозяин в одних семейных трусах. И, как всегда, сильно «датый», да еще и, похоже, «под кайфом».

— О, привет борцам с коммунизмом! — пьяно ухмыльнулся он. — А мы тут празднуем победу. Ребята шалаву какую-то притащили. И братца ее малолетнего — вам в подарок.

У Николая Петровича сладко закружилась голова — была у него эта мерзкая страсть, на которой и подловил его резидент ЦРУ. Он заглянул в комнату, где на полу, прикованная к батарее, сидела заплаканная девчушка лет шестнадцати. Остальные накачивались водкой и наркотиками на кухне, чтобы потом приступить к новому этапу «увеселительной программы».

— Э, не, это для нас. Ваш «подарочек» в дальней спальне, хотя ежели желаете присоединиться…

В этот момент оконные стекла разлетелись мириадами осколков, а в квартиру влетели фигуры в черных комбинезонах, страшных масках противогазов и с компактными автоматами «Вихрь» в руках. С грохотом вылетели входные двери, выбитые специальным шнуровым зарядом, по полу квартиры покатились газовые гранаты.

Автоматы били в упор, спецназовцы двигались хаотично, но странным образом умудрялись не перекрывать друг другу биссектрисы огня и быстро переносили кинжальный огонь с объекта на объект. Такая техника передвижения достигается неимоверным напряжением на многочасовых, выматывающих душу и тело тренировках. Находящиеся в квартире террористы, те из них, кто схватился за оружие, гибли мгновенно. Ну а те, кто благоразумно падал на пол, складывая руки за голову, «всего лишь» получали мощные удары шнурованными десантными ботинками.

Бой не продлился и минуты, но в этой скоростной мясорубке Николай Петрович не растерялся. Мгновенно выхватив короткоствольный «Вальтер», он выстрелил в упор по ближайшему спецназовцу. И сразу же подскочил к прикованной к батарее девушке.

— Все назад!!! — заорал он. — Или я ее убью!!!

В следующий момент в его руку, сжимающую пистолет, впился дротик с зарядом транквилизатора. Вперед метнулся один из бойцов, перехватывая и отводя оружие от головы девушки. Николай Петрович медленно осел на пол.

— Чисто.

— Чисто.

Анатолий Степанович Симонов стащил с головы боевой противогаз. «Слезогонку» выдуло сквозняком в разбитые окна, так что можно было не опасаться. Бойцы спецотряда уже освободили девушку и ее семилетнего брата, и теперь психологи подразделения приводили их в чувство. Боец, в которого попала пуля из «Вальтера», тяжело поднялся, держась рукой за бок.

— Что? — повернулся к нему полковник Симонов.

— Кажется, ребро сломал.

— До свадьбы заживет.



* * *



Допросив Николая Петровича и его прихвостней, группа полковника Симонова так же скрытно вернулась на аэродром. Убивать бандеровскую мразь не стали, противно было руки марать о такую падаль. Но кое-какие меры приняли, и теперь в оставленной спецназовцами квартире пускала слюни кучка дебилов, неспособных даже вспомнить, кто они такие. Боевая фармакология — замечательная штука.



Вернувшись, полковник Симонов сразу же связался с Генеральным штабом по аппаратуре спецсвязи, дополнительно установленной на ракетоносце. Расшифровав сложный код, он вчитался в скупые строчки приказа и нахмурился.







Глава15

«По выжженной равнине, за метром — метр

Идут по Украине солдаты группы «Центр»



605-й отдельный танковый батальон бундесвера, в который входила танковая рота гауптмана[17] Эриха фон Штайна, был срочно переброшен из Лейпцига. За неполных четверо суток марша они своим ходом прошли всю Польшу. Под гусеницами танков с рыцарскими крестами на башнях стелилась дорога, по которой больше полувека назад другие танки выбивали пыль из дорог. Вроцлав, Катовицы, Краков были отмечены на штабных картах и маршрутах как транзитные центры. Новые «братья по оружию» — поляки, недавно вступившие в НАТО, смотрели на немецких танкистов с изрядной долей опасения. Фон Штайн усмехнулся: хорошо, что центр Западной Украины обозначен на карте как Львов, а не как Лемберг.[18]После торжественной встречи на границе, где натовских солдат «щирые украинцы» привечали хлебом-солью, танковый батальон пошел на Киев.

Танковая рота Эриха фон Штайна дислоцировалась на окраине столицы в старом военном городке, построенном еще Советской армией. Здесь и разместилось двенадцать танков, прочая техника и личный состав подразделения.

Эрих фон Штайн сильно удивился запустению, царившему на территории бывшей воинской части. Объект, принадлежащий Министерству обороны Украины, по документам находился на консервации, а на самом деле был практически полностью разрушен и разворован. На огромной территории с трудом нашлось место для размещения в принципе не такого уж и большого подразделения.

Офицеру, привыкшему к образцовому порядку немецких военных городков, идеально подстриженным газонам, ухоженным клумбам, соседствующим с чистотой плаца, удобством казарм и безукоризненной рациональностью парка боевых машин, было тяжело налаживать быт своих подчиненных — в буквальном смысле на развалинах Но он — солдат и должен точно выполнять приказы.

Но еще больше, чем неустроенный быт, его озадачила реакция местного населения. Его рота шла через территорию Польши форсированным маршем. И если во Львове их встречали хлебом-солью и украинскими народными танцами, то уже здесь, под Киевом, в глазах людей читалась плохо скрываемая ненависть. Фон Штайн даже припомнил какие-то смутные слухи о том, что уже несколько солдат «Сил сдерживания», преимущественно американцы, пострадали от нападений местных. Такого рода сведения военная цензура жестоко пресекала, на деле между сторонами царило полное взаимопонимание. Но подобное начало обескураживало.

Понятное дело, ввод войск без инцидентов не обходится — там задавили любимую собаку, там снесли танком стену дома. В небе постоянно висели, действуя на нервы, патрульные самолеты и вертолеты. Да плюс ко всему еще эта вызывающая наглость американских морпехов, которая уже стала их визитной карточкой… Словом, местному населению было отчего не любить «миротворцев», тем более что российские войска к совместной «гуманитарной» операции почему-то не допустили.



* * *



Колонна тяжелых танков «Леопард-2» возвращалась с полигона после совместных тактических учений с танками T-72smk и Т-84 одного из полков Киевского гарнизона. Главам «Антикризисной коалиции» позарез нужно было показать пример «благотворного сотрудничества» с иностранными подразделениями. Так что два дня танкисты гауптмана фон Штайна месили глину гусеницами своих 55-тонных машин и стреляли по мишеням.

Лично Эриху фон Штайну было интересно посмотреть на украинские танки в действии. Немецким танкистам даже дали возможность проехаться на продукции Харьковского завода им. Малышева. Особенно гауптману понравился модернизированный по западным стандартам танк Т-72. На нем были установлены спутниковый приемник GPS, новая аппаратура связи и электронные приборы наблюдения. И вместе с тем танк был легче и маневреннее «Леопарда-2», а его 125-миллиметровая гладкоствольная пушка внушала уважение своей мощью.

Два дня прошли в пороховом угаре и реве танковых дизелей. После учений измотанные донельзя боевые машины возвращались в пункт постоянной дислокации. Гауптман дремал, сидя в командирском кресле. Вдруг впереди раздался неясный шум и хлопок. Колонна остановилась, Эрих фон Штайн высунулся из башенного люка, и лицо его осветили отблески пламени. Идущий впереди танк пылал. Из его люка выпал огненный комок и стал с истошным визгом кататься по земле, пытаясь сбить пламя, пожирающее живую плоть.

Штайн не растерялся, несмотря на весь ужас ситуации. Быстро скользнув вниз, на командирское кресло, он стал отдавать приказы своим экипажам. Тяжелые боевые машины разошлись в стороны, съехав на обочину дороги. А в это время танкисты двух ближайших «Леопардов» спасали своих пострадавших товарищей. Едва они успели отбежать на безопасное расстояние и укрыться за другими танками, как в подожженном «Леопарде» стал рваться боезапас. Первым взрывом сорвало плоскую угловатую башню, последующая детонация превратила останки тяжелой боевой машины в огненный вулкан.

Штайн вызвал по рации дежурную пару вертолетов. Скоро над дорогой зависли два мощных «Апача», а вскоре на поляну рядом с местом трагедии приземлился десантный «Черный ястреб» с командой медиков. Они поспешно погрузили раненых на носилки и улетели. Эрих не знал, куда себя деть из-за переживаний. Все трое его подчиненных страшно обгорели, и неизвестно, выживут ли они.

В полной прострации он повел танковую колонну дальше, в расположение военного городка. Танки, грохоча и лязгая гусеницами, объезжали обгорелые останки боевой машины, и каждый из танкистов, глядя на них, понимал, что вполне мог бы оказаться на месте своих товарищей.



* * *



На следующий день две роты морской пехоты принялись за прочесывание местности. Но прежде здесь поработали военные эксперты, и их вывод был очевиден: нападавшие воспользовались старым, но исключительно эффективным средством борьбы с танками — «коктейлем Молотова».

Смешанное в пропорции один к трем машинное масло с бензином советские солдаты массово использовали еще в Великой Отечественной войне против немецких танков. И теперь, по злой иронии судьбы, целью для бутылок с зажигательной смесью вновь стали германские танки.

Прибывшие морские пехотинцы вели себя по всем канонам голливудских боевиков. Сначала они долго и тщательно готовились к опасному рейду, проверяя оружие и многочисленное снаряжение так, словно готовились к войне со всем мировым терроризмом. Потом, разделившись на две группы, начали прочесывание местности. Одна из них пошла к небольшой деревне, а вторая углубилась в редколесье. Бравые вояки шли осторожно, дергаясь от малейшего треска сухой ветки.

Рядовой первого класса Джон Грин был совсем молод. Он свято верил в идеалы демократии, правда, защищать их на Украину отправился не совсем по своей воле. Он попался на торговле «травкой», и окружной судья нарисовал перед ним невеселую картину пребывания в «местах не столь отдаленных». Альтернативой была армия. И вот теперь молодой морской пехотинец крался по лесу, поводя стволом штурмового карабина М-4. Внезапно его нога зацепилась за корягу, и Джон полетел кубарем в неглубокую промоину. Падая, он рефлекторно надавил на спусковой крючок, длинная очередь веером прошла по ближайшим в цепи морским пехотинцам. Несколько американских солдат повалилось на землю, остальные открыли беспорядочную стрельбу.

Находившаяся на полпути к деревне вторая группа морских пехотинцев залегла и открыла ответный огонь по роще. Связавшись по рации с первым отрядом, командир второго узнал, что морские пехотинцы «ведут бой с какими-то террористами». Недолго думая, он вызвал авиационную поддержку. Два F-16 выпустили по роще неуправляемые ракеты, которые превратили лесок в огненный ад. Последнее, что увидели обреченные солдаты, прежде чем сгореть живьем в напалмовом пламени, — белые звезды на крыльях своих же тактических истребителей.

Приблизившись к месту авиаудара, командир второй группы морской пехоты увидел лишь обгоревшие трупы своих сослуживцев.







Глава 16

«Оса» жалит больно



На проселочной дороге послышался рев мощных двигателей. Бредущая по пыли лошадь, впряженная в скрипучую телегу, испуганно шарахнулась. Возница поспешно остановился на обочине. Из-за поворота показались пятнистые камуфлированные туши боевых машин. Переваливаясь на ухабах и фыркая сизым дымом, они медленно ползли к только им известной цели.

— Мабуть, НАТО прийшло, — вполголоса пробормотал хозяин лошаденки и телеги.

Но на броне боевых машин сияли красные звезды. Впереди шли две зенитные ракетно-артиллерийские самоходки «Тунгуска», вслед за ними — мобильные ракетные машины ближнего рубежа ПВО «Оса-АКМ» и четырехствольные «Шилки» с плоскими широкими башнями.

Как по команде, колонна остановилась, из открытого люка высунулось чумазое лицо в танковом шлеме и почему-то в очках в тонкой дорогой оправе.

— Отец, до аэродрома далеко будет?

— Та не далеко, кілометрів п'ять. А ви хто будете, наші, чи їxні?

— Наши, отец, наши. Видишь — красные звезды на башнях.

— Так задайте їм перцю, сволоті. Я бачу, у вас i «Шилки» есть. Сам на такий служив у Совєтській Армії.

— Обязательно.



* * *



После того как Федор Березов сознательно пошел против приказа генерала, он, в сущности, повторил судьбу полковника Михайлова. Но это был единственный способ остаться человеком среди практически повального предательства и подлости власть имущих.

Построив после всего произошедшего личный состав, он сообщил о своем решении. Потом он приказал вывести из строя пусковые установки, зенитные ракеты и радиолокационное оборудование комплекса. После чего вместе с горсткой добровольцев присоединился к мобильному отряду ПВО Владислава Русанова. Вместе они погрузили в кузов «Урала» приданную зенитную автоматическую пушку ЗУ-23-2, и все вместе взяли курс на Полтаву.

Федор Березов получил под командование одну из «Ос». Ракетная установка на шестиколесном шасси повышенной проходимости была оснащена локатором кругового обзора и оптико-локационной станцией и могла сбивать даже вертолеты в режиме висения, а также малоразмерные «беспилотники». Шесть высокоманевренных ракет 9М330 не оставляли цели никаких шансов. Но все же майору не хватало мощи и широты обзора своего «родного» ЗРК С-200.

Уже несколько раз над ними проносились патрульные истребители НАТО, и всякий раз колонна боевых машин затаивалась, маскировалась. Хотя у майора Березова каждый раз возникало почти непреодолимое желание высадить по ним все шесть ракет.

Но — нельзя. После того как оба командира, майор Березов и капитан Русанов, вместе с частью техники и личного состава растворились среди живописных просторов Полтавской области, и натовцы, и продажные генералы из Министерства обороны чуть не обделались от страха и теперь просто-таки жаждали найти беглецов. Еще бы! «Летучий отряд» опальных офицеров мог запросто смести с небес пару звеньев американских тактических истребителей и снова исчезнуть. Поэтому на его перехват были отправлены группы спецназа морской пехоты — знаменитые «морские котики». И только по чистой случайности боевые машины капитана Русанова и добровольцы майора Березова еще не были обнаружены. Но, похоже, все хорошее быстро заканчивается.

Над головой в очередной раз пронеслись два F-15E «Страйк Игл». Развернувшись, они повторили заход. У капитана Русанова еще была надежда, что это просто очередной патруль. Но его сомнения развеял голос оператора в наушниках танкошлема:

— Командир, они целятся в нас! РЛС истребителей — в прицельном режиме!

Счет шел на доли секунды.

— Всем расчетам — боевая готовность! Огонь — по индивидуальному наведению! — Капитан Русанов уже включил обзорно-прицельную станцию и развернул башню «Шилки» навстречу пикирующим истребителям.

Но его опередили. Полыхнул яркий факел стартовавшей ракеты.

— Русанов, уводи отряд, я прикрою! Это приказ! — раздался на командной частоте голос майора Березова.

Выпущенная им ракета сразу же навелась на головной истребитель. Секунда, и она взорвалась у среза воздухозаборника головного F-15. Поражающие элементы буквально разорвали носовую часть американского истребителя, мгновенно убив так и не успевших катапультироваться пилота и штурмана-оператора. Ведомый самолет резко отвернул, едва не свалившись в штопор.

— Уводи людей, я приказываю! Иначе все погибнем!

Капитан Русанов скрепя сердце подчинился. Колонна, рассредоточившись, продолжила движение, а «Оса» майора Березова осталась в арьергарде. Сразу же после пуска установка выключила радар и рванула с места. Майора тряхнуло, и он ощутимо приложился лбом о скобу, приваренную изнутри кабины.

— Ну, с боевым крещением, ребята. Так держать!

— Командир, ждем дальнейших указаний.

— Володя, правь влево, через полсотни метров там овраг. Заезжаем туда и ждем. Артиллерии у них пока боеготовой нет. Самолеты — тоже не думаю, что находятся в готовности номер один. Значит, остаются геликоптеры. Ребята, план такой: ждем этих гадов в овраге, когда они появляются, — Володя, ты даешь задний ход, выскакиваешь на склон. Ты, Слава, врубаешь прицельную станцию. Заранее сориентируй пусковые так, чтобы не нужно было доворачивать. После выстрела — полный газ и по оврагу — к речке. Ну, а потом — как Бог даст. Да, и полейте машину водой, нам нужно максимально снизить ее тепловую заметность.

Американцы не заставили себя долго ждать. Расчет Федора Березова оправдался: над леском зависла пара противотанковых вертолетов «Апач». Они поворачивались влево-вправо, поводя 30-миллиметровыми жалами автоматических пушек В носовой части вертолетов вращались визоры прицельных комплексов, сканируя местность внизу.

И когда оператору вдруг показалось, что он засек что-то похожее на тепловое «пятно», как из оврага на опушке поднялся вихрь пыли, а вслед за ним полыхнуло яркое пламя. Это было последнее, что успел увидеть экипаж вертолета «Апач» за мгновение до своей гибели. Взрывом ракеты винтокрылой машине оторвало хвостовую балку вместе с рулевым винтом. Фюзеляж подбросило и швырнуло кверху «брюхом» на лес. Лопасти несущего винта со свистом срезали кроны деревьев. В следующую секунду взорвались топливные баки. Огненный шар поглотил «Апач» точно так же, как перед этим — F-15.

Но экипаж второго вертолета оказался не из трусливых. Наклонив нос к земле, винтокрылый ангел смерти рванулся за своей добычей.

«Оса» мчалась по речному руслу, вздымая тучи брызг. А позади нее несся «Апач». Земля то и дело взметалась фонтанами разрывов 30-миллиметровых снарядов, но всякий раз майору Березову и его отчаянному экипажу везло. Или это вертолетчики забавлялись, играя с беспомощной жертвой. Федор Березов в бессильной ярости сжимал кулаки — установка не могла стрелять с ходу: «Оса» — не «Шилка» и не «Тунгуска», пушек у нее нет.

Нет, все-таки им сегодня везло, удача вообще любит храбрых. На очередном развороте идущий почти над самой землей вертолет занесло, и он задел лопастями несущего винта за обрывистый склон. «Апач» мгновенно кувыркнулся, мелькнули на солнце отлетевшие лопасти винта, одна из них со свистом пронеслась над «Осой». Искореженный фюзеляж вертолета плюхнулся в речку.

Боевая машина ПВО остановилась. Из люка высунулся Березов, оглядел искореженные останки вертолета.

— Так вам и надо, сволочи!







Глава 17

«И не остановиться, и не сменить ноги!

Сияют наши лица, сверкают сапоги!»



Эрих фон Штайн, стоя возле своего «Леопарда», наблюдал, как союзники «насаждают демократию». Один взвод его танковой роты был направлен для усиления в рейд с морскими пехотинцами США.

В своей оливково-зеленой форме с закатанными рукавами и в спецназовских шлемах, те здорово походили на эсэсовцев. Те же раскормленные морды, чувство превосходства над «недочеловеками» в глазах, разве что среди «айнзатцкоманд» не было негров…

К стоящему на площади перед сельской управой «Хаммеру» двое дюжих морпехов волокли пьяного верзилу в десантном тельнике и заношенном камуфляже. Верзила орал матом на своих «поработителей» и грозил им «поотрывать головы к едрене матери». Рядом голосила его молодая жена.

Работы в селе по причине кризиса не было, вот мужики и пили «горькую» день-деньской. И, как на беду, попались на глаза приехавшим с патрульным рейдом американцам. В ответ на просьбу командира на ломаном русском предъявить документы мужики послали его на «великорусском» с таким обилием идиоматических выражений, что можно было написать поэму. В довершение ко всему полгода назад «дембельнувшийся» десантник выставил перед бравыми морскими пехотинцами средний палец.

Этого «либеральные демократы» в камуфляже стерпеть не могли. Завязалась драка. Десантник успел «вырубить» одного из морпехов, прежде чем остальные, навалившись, сумели сковать его наручниками. Суд «борцов за демократию во всех уголках мира» был скор. И вот теперь его как «пособника сепаратистов» задержали, а дом молодой семьи фактически разгромили во время обыска.

Рядом бежала и голосила жена:

— Люди добрые, да что же это делается, а?! Отпустите Кольку, изверги!

Один из морских пехотинцев грубо оттолкнул молодую женщину, и она упала. Заревев, как раненый бык, ее муж выкрутился из захвата и нанес ближайшему морскому пехотинцу сокрушительный удар по лицу скованными руками. Тот грохнулся наземь с залитым кровью лицом. Другой морпех дал предупредительную очередь в воздух и направил штурмовой карабин на украинского хлопца. Тот развернулся и попер грудью на ствол:

— Ну, давай стреляй, гнида! Мало вы нашей крови попили, америкосы гребаные! Пришли, млять. Кто вас сюда звал?!

Американский солдат попятился, нервно передернув затвор автоматического карабина. Чувствовалось, что еще секунда — и он выстрелит.

Но тут вмешался Эрих фон Штайн. Шагнув к морскому пехотинцу, он отвел ствол оружия.

— Halt![19] — слово прозвучало, как выстрел. — Солдат, перестаньте угрожать этому человеку оружием. Он виноват лишь в том, что вы пришли в его дом.

— Да кто ты такой?! — развязно обратился к немецкому офицеру гориллообразный сержант-негр, чавкая жевательной резинкой.

Эта обезьяноподобная гора мускулов была отвратительна в равном осознании собственной силы и тупости поступков и своим видом олицетворяла государство, породившее ее. Невысокий сухощавый офицер бундесвера спокойно смотрел на американского сержанта, и под этим взглядом морпех словно сдулся, оплыл, потеряв свой гонор.

— Я приказываю вам, сержант, отпустить этого человека и убираться отсюда «подобру-поздорову», как говорят русские. Иначе я лично приму меры, — фон Штайн красноречиво положил руку на кобуру.

— Я буду жаловаться!

— Это ваше право, сержант.

— Эй, вы, отпустите его. Валим отсюда, мазафака. Чертов нацист.

В глазах Эриха фон Штайна блеснули отблески печей крематория…



* * *



Всю обратную дорогу гауптман фон Штайн провел в глубоком раздумье. Они пришли на эту землю с мирной миссией, но с самого начала стали оккупантами в глазах мирных жителей, несмотря на то что прошло уже более полувека, с тех пор как отгремела Вторая мировая, преемственность поколений здесь сохранилась. И эти люди знали, как их отцы и деды сражались с почти такими же танками с почти такими же крестами на башнях. И каким горем именно для Украины обернулась оккупация.

Более того, политики в своих грязных играх опять подставляли военных. А что те могли сделать — лишь исполнять приказ. До конца, несмотря ни на что. Хотя и был еще один вариант событий, который предпочли те летчики, которые, нарушив приказ, тем не менее остались верны присяге и не подняли оружия против собственного народа. Гауптман Штайн благодарил Всевышнего за то, что перед ним не вставала такая дилемма.

Эрих фон Штайн, несмотря на то что командование «Сил сдерживания» приказало относиться с максимальной лояльностью к «верным правительству войскам», искренне презирал коллаборационистов, которые фактически предали свой народ. Но он был солдатом и обязан исполнять приказ.







Глава 18

Мстители



— Марина шла из библиотеки. Просто шла. К ней стал приставать один из американских патрульных, какой-то «латинос». Она его отшила. Тогда Марину под надуманным, диким предлогом арестовали. В застенках ее изнасиловали, а потом выбросили на окраине города. Она покончила с собой, — пальцы совсем молодого парня задрожали на цевье автомата.

— Ты никогда не говорил об этом, Славик… — тихо сказал пожилой уже мужчина.

— А что тут говорить — мочить гадов нужно!

— Это не так просто… — командир небольшого отряда оглядел свое «воинство».

Пацаны… О войне судят по боевикам. Больше десятка их набралось — самых разных, по кому уже нещадно прошелся каток оккупационной машины.

— Не, ну, в натуре, он дело базарит! Эти твари вообще по беспределу! — заявил один из «братков».

Бывшие студенты, пара работяг, несколько «братков» — уже две недели бывший сержант воздушно-десантных войск Советской армии муштровал их, сколачивая более-менее боеспособную группу. Его подчиненные переносили все тяготы безропотно; все они были такие разные, но объединяло их одно — ненависть к американцам и их прихвостням.

Вооружен маленький отряд был неплохо — помогли как раз те самые «братки». На двенадцать душ — десять автоматов, пулемет, две «Мухи»[20] и даже противотанковый гранатомет РПГ-7. Вот только опыта у молодых бойцов — никакого, университетские курсы на военной кафедре и участие в разборках — не в счет. Что ж, нужно же когда-то начинать…



* * *



«Хаммер» трясло и бросало на ухабах. Сидящий рядом полковник Джон Дэвис ругался сквозь зубы, употребляя самые пошлые выражения из лексикона бостонских докеров, которые он перенял у своего вечно пьяного папаши. Старик так и спился после того, как его сын ушел в армию. Долбаные русские дороги! Долбаная страна! Здесь нормально можно передвигаться только на танке.

Полковник ехал из одной польской части, расквартированной неподалеку от Полтавы. Славяне — все такие, недочеловеки чертовы! Везде — бардак и полное отсутствие дисциплины. Как можно иметь в союзниках таких горе-вояк. Как привыкли они при Варшавском договоре на халяву жить, так и теперь, вступив НАТО, делают. А по-другому просто не умеют. Но… Америке нужны союзники, нужно новое «пушечное мясо». Поэтому и к полякам, и к чехам, и к эстонцам командование рекомендовало проявлять «повышенную лояльность». Выполняя эту директиву командования, полковник расписался, где нужно, и сделал всего лишь пару ничего не значащих замечаний. Поляки на радостях напоили его водкой «Белый орел». Какая гадость! Теперь, вдобавок ко всему, его мутило, а содержимое желудка грозилось выпрыгнуть на каждом ухабе.

Впереди маячил «Хаммер» с группой разведки, а позади командирской машины шел еще один броневик и украинский БТР-80 с вояками из отдельного батальона «Говерла».[21] Еще одни союзники… В пятнистом натовском камуфляже, с сине-желтыми шевронами и эмблемами с трезубцем, они выглядели грозной силой.

Вооружены украинские националисты были исключительно украинским оружием: автоматами «Вепрь» и пистолетами «Форт». Правда, на этом все украинское в их оснащении заканчивалось. Даже винтовки снайперов были американскими — AR-15А2НВ, вариант М-16, модифицированный для высокоточной стрельбы. Ну, а сам «Вепрь» был просто переделанным по технологии «булл-пап» автоматом Калашникова АКС-74. Стволы же к пистолетам «Форт» до недавнего времени закупались на оружейных заводах в Чехии.

Небольшая колонна, рыча двигателями и разбрызгивая грязь, продолжала свой путь по колдобинам украинской дороги. Полковник безразличным взглядом скользил по обочинам, укрытым прошлогодней пожухлой листвой, по невысоким холмам, покрытым редким лесом… Черт, скорее бы добраться до Киева.

Внезапно впереди идущий джип резко затормозил на повороте. Дорогу впереди перекрывал бульдозер, выпущенный, наверное, после Второй мировой войны. Обочина была разрыта и огорожена красно-белой полосатой лентой, а возле землеройной машины сидели и курили работяги в грязных оранжевых жилетах поверх таких же грязных роб.

Один из них выплюнул изжеванный затухший окурок и вяло махнул рукой:

— Дальше дороги нет, давайте в объезд.

Полковник, вышедший из джипа, побагровел от ярости. Мазафака! Да что эти туземцы себе позволяют! Он вытащил из кобуры свой любимый «Кольт» М-11 и высадил в воздух всю обойму.

— Немедленно пропустите нас, придурки, иначе мы просто смешаем вас с грязью!!!

— Пошел на х…й!

Эта сакраментальная для всех славян фраза послужила сигналом к атаке.

Внезапно бульдозер зарычал двигателем, поднял свой нож, словно щит, и медленно двинулся на головной «Хаммер».

— Что за…

Слова застряли у полковника в глотке, когда пожилой работяга вдруг резво вскинул укороченный АКС-74У и перечеркнул грудь американца короткой очередью. И тут же реактивная граната из РПГ-7 ударила по украинскому БТРу. Попадание пришлось в середину машины, взрыв кумулятивной фанаты оторвал колесо и снес боковой люк. Уцелевших солдат «Говерлы» взрывной волной сбросило на землю.

Тяжелый бульдозер с заклиненными рычагами, словно ожившее стальное чудовище из романов Стивена Кинга, неторопливо наехал на головной «Хаммер» и стал крушить его своей массой. Американцы палили по этому стальному динозавру середины прошлого века из всех стволов, но пули рикошетили от изогнутого бульдозерного ножа. Одна из пуль разворотила гидропривод, он обрушился на капот американского броневика. Водитель «Хаммера» с воплем выпрыгнул из кабины. Полыхнул взрыв.

Замыкающий «Хаммер» начал пятиться, огрызаясь огнем тяжелого пулемета 50-го калибра на крыше. Но в него попало сразу два выстрела из «Мухи». Тугим огненным шаром лопнул топливный бак, вязкие брызги горящего соляра полетели на залегших в кювете американских спецназовцев и украинских вояк. Один из морских пехотинцев вдруг дико заорал — на него попал поток горящего дизтоплива. Черная, контрастная фигура в ореоле яркого пламени стала кататься по траве, поджигая ее. Наконец, милосердная автоматная очередь оборвала страдания солдата.

Сверху оккупантов поливала из пулеметов и автоматов вторая группа партизан, а снизу, из вырытой траншеи, им помогали мнимые «работяги», вместо лопат вооруженные «калашами».

Но американские спецназовцы недаром проходили муштру в форте Брэгг.[22] Кинжальный огонь заставил замолчать пулемет партизан. Дымный шлейф гранатомета ударил по холму, взрывом разметав нападавших. Американцы перешли в атаку, они превосходили партизан и по вооружению, по выучке и по боевому опыту.

Американский капрал пинками и зуботычинами поднял в атаку «доблестных» украинских националистов, которые с начала боя только и делали, что прятались за подбитыми бронемашинами, не сделав ни одного выстрела. Теперь им предоставлялась великолепная возможность проявить себя в деле, но почему-то «борцы за свободную Украину» энтузиазма по этому поводу не испытывали.

Командир импровизированного партизанского отряда мгновенно оценил ситуацию: пока американцы были заняты своими союзниками, нужно было отступать. Иначе их просто-напросто перебьют.

— Отходим!

Отстреливаясь и бросая гранаты, партизаны сумели уйти с поля боя. Это оказалось просто чудом при полнейшем перевесе американцев в вооружении и технике. Американские вертолеты, появления которых так опасался бывший десантник, прилетели уже, когда их отряд скрылся от преследователей.



* * *



Спрятав оружие в схроне и переодевшись, партизаны подсчитали потери. Из пятнадцати человек в живых осталось только семеро, половина отряда полегла в первом же бою. Двое уцелевших в бою партизан были серьезно ранены. Да и то, что они застали врасплох американцев, иначе как счастливым случаем не назовешь.

Но и в этом случае они потеряли половину бойцов, а раненым требовалась квалифицированная помощь. Старый десантник вздохнул:

— Так, раненых грузите в мой фургон, поедем к одному человеку. Нужно «залечь на дно», если это вообще возможно…







Глава 19

Прерванный «Полет валькирий»



Звено боевых вертолетов с эмблемой в виде черной головы лошади на желтом щите неслось над самыми верхушками деревьев. Рядом летели два «Апача» огневой поддержки. «Воздушная кавалерия». В десантных «Блэк Хоках» сидели в полной экипировке бойцы из специального противодиверсионного отряда. Их командир, лейтенант Алекс Джонсон, наряженный в ковбойскую шляпу, подражал персонажу нашумевшего фильма Френсиса Копполы «Апокалипсис сегодня». И сейчас, перекрывая шум винтов вертолетов, из динамиков неслись величественные звуки «Полета валькирий» Рихарда Вагнера.

Поступила непроверенная информация о том, что террористы совершили дерзкое нападение на колонну. Теперь нужно было эти сведения подтвердить.

— Ну что, парни, перетряхнем эту чертову деревеньку?!!

— Йес, сэр!!!

Внизу проносились зеленые поля и рощи, среди них в цветении садов утопали небольшие села и хуторки. «Сейчас шарахнуть бы по ним реактивными снарядами, а потом пройтись пулеметами», — подумал Джонсон. Так делал его отец во Вьетнаме. Там «Ирокезы» наводили ужас на вьетнамцев. И отцу, как и ему сейчас, нравилось нестись на сверхмалой высоте, распугивая этих «европейцев», которых он мало отличал от туземцев. Для него, уроженца Техаса, существовала только одна «высшая раса» — американцы. Ради ее торжества он был готов, не задумываясь, насаждать демократию пулеметными очередями и залпами НУРСов.

Поднимая тучи пыли, вертолеты приземлились на окраине деревеньки. «Апачи» продолжали барражировать, прикрывая место высадки.

— Вперед! Пошел! Пошел!

Десантники в полной боевой экипировке короткими перебежками, пригибаясь, словно под огнем противника, занимали позиции. Во всем этом чувствовалась какая-то фальшь, киношность, словно в дешевом боевике.

Вокруг было тихо, все жители попрятались по домам.

— Вперед!

Спецназовцы рванулись по пустой площади к ближайшим домам. Тяжелыми десантными ботинками, прикладами штурмовых винтовок и выстрелами из гладкоствольных дробовиков они взламывали двери, врывались в дома мирных жителей, переворачивали все в комнатах вверх дном, избивали ни в чем не повинных людей.

Критерий принадлежности к террористам был один: если люди боятся, то им есть что скрывать. И не важно, что любой нормальный человек станет бояться вооруженного до зубов головореза, ворвавшегося в дом. Всех жителей сгоняли на площадь, оцепленную американскими солдатами. Скоро, рыча двигателями, подъехали два БТР-80 с сине-желтыми кругами и трезубцами на бортах и башнях.

С них попрыгали «стрельцы», как они сами себя называли, батальона «Говерла». Теперь они уже не выглядели теми обделавшимися от страха уродами, которых расстреливали партизаны. Вояки «Говерлы» горделиво прохаживались вокруг согнанных на площади людей, пока их командир с повадками местечкового фюрера крикливо объявлял приговор:

— …Все, кто участвует в укрывательстве террористов, понесут заслуженную кару! Мы создадим с помощью наших американских друзей независимую Украину! Но нам мешают такие выродки!

— Сам ты выродок! Христопродавец! Удавись своими баксами, ублюдок! — донеслось из толпы.

Люди, стоящие на сельской площади, сжимали кулаки от ненависти.

— Вы сначала Украину до ручки довели, а теперь и вовсе свою Родину продать хотите, бисови диты! — выкрикнул пожилой седоусый мужчина.

— Что-о?!! Вот тебе! — «фюрер» подскочил к пожилому мужчине и хлестко ударил его по лицу.

Полилась кровь.

— Ты батька не трожь!!!

Здоровенный вислоусый амбал так влупил пудовым кулачищем по морде националисту, что тот кувыркнулся метра на три. Глухо постанывая, он попытался подняться, но ноги всякий раз разъезжались.

Люди надвинулись на американцев и их прихвостней. В ответ те защелкали затворами автоматов.



* * *



Залегшие на чердаке партизаны видели все происходящее.

— Иван Андреевич, что же, мы так и будем здесь сидеть?! Они же их всех сейчас перестреляют!

Десантник посмотрел на ребят. Да, первый бой сильно меняет людей. За очень короткое время они вместе пережили и горечь утраты боевых товарищей, и радость победы, и прочие опасности. Да и сейчас все они были на волосок от смерти. Но в глазах партизан горел хорошо знакомый бывшему сержанту по Афгану огонек. Такие будут драться насмерть и позиций своих врагу не сдадут.

— Проверить оружие. Попробуем их переиграть.

Пятеро партизан осторожно крались вдоль стен и заборов, подбираясь поближе к бронетранспортерам. Еще немного, и они могут открыть огонь.

— Стой! Куда лезете, дурьи головы! — вдруг раздалось у них за спинами.

Сержант-десантник в отставке мгновенно развернулся, вскидывая «калашников» с подствольным гранатометом. Прямо в лицо ему смотрел черный зрачок дула бесшумного штурмового автомата. А поверх прицельной планки «Вала» на него смотрели до боли знакомые глаза.

— Толя?! Симонов?!



* * *



Девяносто третий год, июль, таджикская граница. Орды моджахедов тогда перешли пограничный Пяндж и уничтожили целиком 12-ю погранзаставу, воины которой встали у них на пути. Началась горная война, в горнило которой попал сержант-контрактник спецназа таджикской армии Иван Поляков. Его разведвзвод уничтожил несколько караванов с оружием и наркотиками. Спецназовцы действовали так дерзко и умело, что за голову командира была назначена офицерская награда — пять тысяч долларов!

Однажды на горном перевале «духи» взяли разведчиков в «клещи». Завязался жестокий и отчаянный бой. И сержант, и его бойцы понимали, что помощи ждать неоткуда. Но она пришла на двух «вертушках».

Спецотряд ГРУ тогда возвращался с задания и случайно заметил бой на перевале. С риском для жизни бойцы десантировались из боевых вертолетов и показали «духам», что такое элитные разведчики Главного разведывательного управления. Ни один душман не ушел живым. Командовал спасителями капитан ГРУ Анатолий Симонов.



* * *



— Тихо, Ваня… Вы что задумали?

— А ты как думаешь?

— Короче, прикрывай.

Партизаны замерли на своих позициях, а вперед выдвинулись бойцы спецотряда СВР-ГРУ.

— Огонь!

Захлопали негромкие выстрелы «Винторезов» и «Валов», точными попаданиями выбивая американских спецназовцев. На дальности до ста метров тяжелые бронебойные пули СП-6 пробивают 5-миллиметровую стальную плиту, так что кевларовые каски и бронежилеты американцев они раскалывали как орехи. Снайперы вели огонь просто филигранно, умудрившись в наступившей суматохе не зацепить никого из гражданских.

В ответ американцы открыли беспорядочную стрельбу. Растерянность вначале сменилась гневом, лучшие в мире солдаты решили наказать наглецов, которые атаковали их в полностью контролируемом населенном пункте.

— Вперед! Достаньте их, живыми или мертвыми!

Под прикрытием бронетранспортеров американские спецназовцы и украинские предатели пошли в атаку. Но очень скоро они поняли, что одно дело воевать с полуграмотными фанатиками в трущобах Багдада и совсем другое — столкнуться в бою с такими же, а то и превосходящими их профессионалами.

Каждый метр продвижения между домов оплачивался кровью оккупантов. Вот зазевавшийся украинский предатель из «Говерлы» попался в смертельный захват спецназовцу. Рывок — и хрустят шейные позвонки. Американский солдат осторожно выглянул из-за угла — и упал, расплескивая кровь из левой глазницы. Выстрела из бесшумной снайперской винтовки так никто и не заметил. Другой вояка из противодиверсионного отряда услышал щелчок под подошвой ботинка. В следующую секунду фонтан взрыва отбросил его на кирпичную стену, и он осел, прочертив по белой штукатурке красную полосу.

Лейтенант Алекс Джонсон терял своих людей одного за другим. Об украинских солдатах он не думал — туземцы его не интересовали. Он даже не мог использовать «Апачи» — на такой дистанции они уничтожат и своих, и чужих. Единственный шанс сейчас сохранить лицо — это отступить к десантным вертолетам, подняться в небо и сровнять с землей эту проклятую деревеньку под звуки музыки «Полета валькирий»!

Но едва только головной «Блэк Хок» поднялся над деревьями, сразу две реактивные гранаты из РПГ-7 настигли его. Взрыв швырнул геликоптер прямо на вторую взлетающую машину. Окраина деревни стала напоминать Помпею в час извержения Везувия. Пылающий керосин разлился огромной лужей, в центре которой полыхали остовы четырех вертолетов.

— Я — Апач-1, прием… Это кошмар! Все в огне!!! Они все погибли!!!



* * *



Подполковник Анатолий Симонов крепко пожал руку сержанту-десантнику.

— Ну, вот и свиделись, Ваня. Ты молодец, что людей на борьбу поднял.

— Да они сами… Только вот опыта у них маловато.

— Сейчас вам нужно скрыться, переждать. Вот явки, пароли. Запоминай. Ну, а мне пора, есть еще дела.

Спецотряд подполковника Симонова ушел так же тихо, как и появился здесь. Впереди у бойцов были новые задания. Война только начиналась.







Глава 20

Эвакуация



Ночью аэродром снова обстреляли из минометов. Погибло несколько мирных жителей, а все четыре летчика из экипажа второго ракетоносца Ту-22М4 получили тяжелые ранения. Теперь врачи боролись за их жизни, но без специального оборудования и медикаментов они были обречены. Еще двое солдат погибли на КПП от пуль снайперов.

Ситуация вокруг полтавского аэродрома складывалась критическая. Постоянные ночные обстрелы, угроза захвата аэродрома, большое количество беженцев и многое другое заставило офицеров принять непростое решение об эвакуации.

Первыми об этом заговорили, естественно, российские военные. Они любой ценой стремились сохранить свои самолеты и секретное оборудование, памятуя о печальной участи бомбардировщиков, порезанных американцами на этой самой авиабазе. До сих пор российские самолеты спасал официальный статус участников международных учений, но все понимали, что рано или поздно силовой захват все-таки состоится.

Подготовка к эвакуации прошла быстро и без суматохи. И только командиры знали цену этой оперативности. Люди совершили немыслимое, в кратчайший срок собрав людей и технику.

Неожиданно остро встал вопрос, что делать с гражданскими на аэродроме. Многие из них не хотели возвращаться в свои разрушенные и разграбленные квартиры. От новой власти они не ждали ничего хорошего и хотели улететь с военными. Но всем места, да еще и с домашним скарбом, в военно-транспортных самолетах попросту не хватало.

И тогда Россия пошла на беспрецедентный шаг.

На полосу военного аэродрома Полтавы один за другим приземлялись широкофюзеляжные транспортники Ил-76 и Ан-12 с эмблемами МЧС России. Очень быстро «эмчээсовцы» собирали людей, раздавали им сухой паек и теплые вещи и устраивали в самолетах, извиняясь за недостаточно комфортные условия. Но исстрадавшиеся люди были рады любой возможности, чтобы покинуть предавшую и отнявшую у них все Родину.

При этом Россия предупредила, что любой акт агрессии против своих воздушных судов она воспримет как сигнал к действию. Что скрывалось за этой формулировкой, поняли все и сразу.



* * *



Олег едва выкроил время, чтобы попрощаться с Оксаной, улетавшей вместе со всеми. Сам Щербина оставался, чтобы прикрывать аэродром и транспортники с беженцами от возможных атак американской авиации.

— Любимый мой, дорогой, береги себя, Олеженька. — плакала жена.

— Оксаночка, все будет хорошо, не волнуйся ты так. Все быстро уладится, радость ты моя ненаглядная. Я люблю вас, — у Олега самого на душе кошки скребли, но он изо всех сил старался держать себя в руках, не расстраивать жену. Ей и так тяжело вдвойне — переживать за него и за ребенка.

— Не переживай, Оксаночка, — такова уж наша бабья доля, ждать их, шалопаев, — улыбнулась ее соседка, Елена Верескун.

Она тоже улетала вместе с дочерью и сама, прощаясь с мужем, украдкой вытирала слезы. Но сейчас этой девочке нужна была ее поддержка.

— Ты на каком летишь?

— На «Эскулапе», — покраснев, ответила Оксана.

Специально для транспортировки раненых на аэродроме Полтавы приземлились летающие госпитали «Скальпель» и «Эскулап». Оксану вместе с еще несколькими мамами, у которых были грудные дети, тоже отправляли медицинскими «бортами».

Вокруг Олега и Оксаны крутился людской водоворот. Объявили пятиминутную готовность к взлету. Олег крепко и нежно поцеловал жену и побежал к стоянке истребителей. Сейчас его звено должно было прикрывать транспортные самолеты.

Запросив руководителя полетов, Олег вырулил на старт. Форсаж, и вот он уже в воздухе. Четыре Су-27, разбившись на пары, кружились над аэродромом. Их радиолокаторы ощупывали воздушное пространство, оптико-локационные станции ловили малейшие источники тепла в небе, выдававшие приближение чужих истребителей. Су-27 полковника Михайлова уходили в воздух с полным боекомплектом ракет воздушного боя, летчики были готовы сбивать любой истребитель в радиусе пятидесяти километров от аэродрома. Но натовцы даже и не пытались поднимать в воздух свои самолеты.

Подождав, пока самолеты МЧС поднимутся в воздух, Олег Щербина занял позицию немного впереди и выше их. Огромные самолеты шли с включенными аэронавигационными огнями и освещенными кабинами. Су-27 из Полтавы сопровождали их до границы Донецкой области, где им на смену приходили российские истребители с аэродромов Таганрога и Ростова. Они и вели их до места назначения.

Покачав на прощание крыльями, Олег осторожно, чтобы не задеть спутными струями самолет МЧС, отвернул в сторону. Уже на обратном пути, на самом пределе дальности бортового локатора, Олег обнаружил крупную засветку. Она медленно перемещалась по краю экрана радара.

— Дубрава, я — 801-й, прием. Обнаружил цель на максимальном удалении.

— 801-й, это АВАКС, не трогай его. Наблюдает за нами, падла пиндосовская. Да и хер с ним! Пусть видит, мы ни от кого не прячемся.

— Вас понял. Работу закончил, возврат на «точку»?

— Разрешаю.

Небо над аэродромом надежно прикрывали Су-27. А с земли их поддерживал импровизированный «партизанский» дивизион ПВО майора Березова и капитана Русанова, все-таки прорвавшийся к аэродрому.



* * *



Впрочем, «самостийная» армия попыталась было прорваться к аэродрому на бронетехнике и заблокировать взлетно-посадочную полосу. Но тут «желто-блакитное» воинство и их звездно-полосатых хозяев ждал настоящий шок. Со стороны Донецка форсированным маршем шла колонна бронетехники Рязанской дивизии ВДВ. «Голубые береты» в полной боевой экипировке восседали на броне БТРов и БМД-4М, а впереди двигались новейшие самоходные противотанковые орудия «Спрут-СД».

Один из таких «Спрутов» сковырнул на хрен стоявший на импровизированном блокпосту «Хаммер», превратив жабообразный джип в груду металлолома. Дежурившие тут американские вояки и украинские менты в панике разбежались при виде этой неудержимой бронированной армады.

У ворот полтавской авиабазы, выставив стволы штурмовых винтовок и пулеметов, заняли позицию американские морпехи. Колонна десантной бронетехники остановилась. Столкновение здесь грозило перерасти в полномасштабную войну.

И тогда с брони головной БМД-4М спрыгнул дюжий десантник. Под два метра роста, косая сажень в плечах, кулаки словно пудовые гири. Перекрестившись, он отдал свой автомат товарищам, снял разгрузочный жилет и «броник», оставшись в тельняшке и голубом берете.

Из рядов морских пехотинцев вышел здоровенный иссиня-черный негр. Камуфлированная куртка отброшена в придорожную пыль. Распрямившись во весь свой немалый рост, играя мускулами под эбеновой кожей, мастер-сержант Корпуса морской пехоты США принял молчаливый вызов русского десантника.

Как богатыри в древности, чтобы избежать ненужного кровопролития, они сошлись перед рядами своих войск. Никаких хождений по кругу, взаимных разговоров и" оскорблений, как в дешевом боевике.

Они бросились один на другого молча, как пит-бультерьеры, атаковали сразу и смертельными приемами. Рязанец, сделав обманное движение, атаковал прямым в голову. И настолько молниеносно был проведен этот простой, в сущности, удар, что американец, выросший в Гарлеме и воспитанный жестокостью уличных драк, ничего не успел сделать. Словно пушечное ядро, кулак русского раскроил негру лицо. С искаженным от боли лицом, превращенным в кровавую маску, чернокожий боец тем не менее атаковал. Мощный удар коленом сокрушил стальной пресс русского десантника, одновременно нанося удар локтем в голову. Десантник поставил жесткий блок предплечьем, остановив локоть противника в нескольких сантиметрах от своего лица. И тут же хлестко ударил пальцами по глазам. Но морской пехотинец умудрился перехватить бьющую руку и, вывернув, взял ее на излом. Одновременно морпех нанес сокрушительный лоу-кик[23] по бедру десантника, подбивая его ногу, и тут же — по ребрам.

От адской боли у «голубого берета» потемнело в глазах, он стоял, припав на одно колено, и скрежетал зубами, чтобы не заорать, а противник методично выкручивал плечо, и казалось, в наступившей тишине слышен треск отрываемых от кости сухожилий. Коротко рыкнув, словно раненый тигр, русский выполнил немыслимый кувырок вперед. Его рука так и осталась в захвате, но, провернувшись, он нейтрализовал давление болевого приема. Упав на спину, он снизу вверх въехал ногой по челюсти морского пехотинца. Брызнула кровь вперемешку с осколками зубов. На мгновенно ослабевших ногах американский сержант отступил. Русский десантник рывком поднялся на ноги и атаковал противника.

И вновь — никаких картинных прыжков и размашистых ударов ногами. С полной выкладкой и в «бронике» особо не попрыгаешь. Только короткие, страшные по своей мощи удары и смертельные приемы из арсенала боевого самбо, джиу-джитсу и «русского стиля».

Низкий, молниеносный удар ногой по голени опорной ноги, противник подается вперед, и тут же «лодочкой» сомкнутых пальцев встречный удар под кадык, быстрый, словно бросок змеи. Уход вбок — и ребром ладони по шее. Негр упал, словно подрубленный баобаб.

Морщась от боли и баюкая левую руку — морской пехотинец все-таки сломал ему пальцы, русский боец подобрал свой голубой берет, слетевший с головы во время поединка.

— Врача! — хрипло позвал он. — Займись, — десантник указал на ворочающегося на дороге морского пехотинца.

Тот раз за разом пытался подняться, но снова падал. Врач с зеленой сумкой через плечо стал приводить его в чувство. Понемногу американский морпех пришел в себя. Русский десантник склонился над поверженным противником, взял его руку и вложил в нее свой берет, отдавая дань чести и доблести солдата с истинно русским великодушием.

Гримаса, похожая на улыбку, исказила страшно разбитое лицо американца. Он не глядя рванул у себя на шее цепочку и отдал десантнику. Небольшой серебряный крестик с распятием и жетон, на котором был выбит личный номер. Все, что осталось бы узнаваемого от него на поле боя…

На базу русские вошли молча, и никто не сделал попытки их удержать.



* * *



Десантники сразу же образовали вокруг аэродрома непроницаемый периметр обороны. Одна из банд наемников попыталась прорваться к аэродрому — десантники положили всех. Пленных не брали, на такие мелочи, как предупредительный огонь, не разменивались: полез прямиком в зону поражения — значит, враг. Больше таких попыток не было.



* * *



Наконец все транспортные и санитарные самолеты покинули полтавский аэродром. Здесь остались только ракетоносцы и истребители. Чуть поодаль ото всех стоял второй «Бэкфайр», лишившийся экипажа.

— Жаль машину, — пожаловался командир русской авиационной группы. — Придется взрывать самолет, чтобы натовцам не достался.

— Зачем же взрывать? — возразил полковник Верескун.

— А кто его поведет?

— Если позволите, я.

— В одиночку?

— Ну, почему же в одиночку. И экипаж есть.

— Что ж, нужно подумать.

Думу думали, однако, недолго. Уже через три часа новый экипаж «стариков-разбойников» в полном летном обмундировании выстроился возле ракетоносца. Боевая задача была поставлена сжато: произвести перелет на новый аэродром базирования. Вопросов ни у кого не возникло.



* * *



— Товарищи офицеры и солдаты! Мы покидаем этот аэродром. Для всех нас это нелегкое решение, но создавшаяся ситуация не оставляет нам другого выбора. Сейчас мы уходим, но мы вернемся. Вернемся в этот прекрасный украинский город, чтобы больше никогда надуманная и искусственно спровоцированная национальная вражда не разобщала наши братские народы в угоду заокеанским интересам! По самолетам!

Взлетали молча, без обычного радиообмена с руководителем полетов. Натужно ревя турбинами, крайний «Бэкфайр» вырулил на полосу. Вел его экипаж полковника Верескуна. Олег Щербина проследил взглядом за взлетающим ракетоносцем. Теперь пора взлетать и им. Су-27 командира полка уже рулил к месту взлета. Полыхнули в ночи острые факелы форсажного пламени, и истребитель ушел в воздух.

С тихим шипением опустился фонарь кабины. Дождавшись своей очереди, капитан Щербина занял линию исполнительного старта. На высокой ноте, словно тоскуя перед расставанием, взвыли двигатели, полоса побежала вперед. Отрыв. Олег набрал высоту и занял место в строю своих однополчан. Их курс лежал на восток.

Когда утром на территорию авиабазы ворвались отряды националистов, то их встречал только красный флаг, развевающийся над пустым плацем.









ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДОНБАССКИЙ ФРОНТ







Глава 21

Сепаратисты и коллаборационисты



Эскадра Черноморского флота России в полном составе крейсировала у побережья Севастополя.

— Справа по борту пять малоразмерных целей! Пеленг — сто двадцать, дистанция восемь миль, скорость двадцать узлов!

Вахтенный офицер сторожевого корабля «Ладный», идущего в охранении гвардейского ракетного крейсера «Москва», включил ревун боевой тревоги.

— Капитана на мостик. Боевая тревога, экипажу занять свои места согласно боевому расписанию!

Прибывший на мостик капитан второго ранга коротко скомандовал:

— Оповестить флагман. Операторам радиолокационных средств — классифицировать цели и определить нацпринадлежность.

— Цели — ракетные катера класса «Молния» ВМС Украины. Вооружение: две сдвоенные пусковые установки противокорабельных ракет комплекса П-15, носовая 76-миллиметровая универсальная артустановка АК-761, два кормовых шестиствольных зенитных автомата калибром 30 миллиметров, две ПЗРК.

Капитан нахмурился, вздумай сейчас «Молнии» атаковать его корабль — шансов уцелеть у легкого сторожевика против пяти таких серьезных противников практически не было. А дистанция между ними стремительно сокращалась.

— Сопровождать цели, огонь не открывать!

— Товарищ капитан, они сбавляют ход… Смотрите! — вахтенный офицер подал командиру корабля тяжелый морской бинокль.

Сквозь мощную оптику было видно, как на мачтах всех пяти ракетных катеров взвились и затрепетали на ветру Андреевские флаги! Одновременно с этим «Молнии» расцветились гирляндами флаг-сигналов.

— Мыслете… Есть… Буки… Добро…[24] «Мы не хо-тим бра-то-у-бийства. При-ми-те нас в сво-и ряды!» — по слогам прочитал вахтенный. — Они сдаются, Павел Александрович?

— Нет, они теперь — с нами!

— А официальные киевские власти называют их сепаратистами и предателями… Все перемешалось сейчас.

— Эти «официальные власти» сплошь — коллаборационисты и приспособленцы. Пляшут под вашингтонскую дудку и у своих заокеанских хозяев под хвостом вылизывают после каждого изъявления «дерьмократии».

А эти ребята — настоящие патриоты. Время… Время все расставляет на свои места. Если человек хочет оставаться таковым, то он не будет искать выгоды в такой трудный час.



* * *



Крым стал русским. Началось, как и по всей Украине, с провокаций националистов: Россия — гэть![25] А Россия взяла и осталась. Косолапый мишка вдруг сел на свою волосатую задницу и оскалил клыки. И наглый хряк, повизгивая, забился в свой свинарник.

Командующий Черноморским флотом России твердо заявил — мы не уйдем! Что оставалось делать Украине и Америке — начинать Третью мировую? Или стягивать к Севастополю флоты НАТО?

Но, по соглашениям о проливах, через Босфор и Дарданеллы запрещен проход кораблей с авиационным вооружением. Использовать же фрегаты и корветы в бою против громадин «Москвы» и недавно вошедшего в состав Черноморского флота ракетного крейсера «Севастополь» — однотипного с флагманом, проекта 11б4 «Атлант» — чистейшей воды самоубийство. Да еще если у них в охранении «Самум», «Бора» и недавно пришедший с Балтики «Хиус»,[26]не имеющие аналогов в мире ракетные катамараны. А где-то в глубинах уже затаилась сверхбесшумная «Варшавянка», а небо над акваторией бороздят Су-24 и Су-25 морской авиации.

Против турецких подлодок и кораблей выступят большие противолодочные корабли проекта 1134Б «Керчь» и «Очаков» вместе со сторожевиками «Пытливый», «Ладный» и «Сметливый». А еще был «москитный флот» во главе с «Миражом» и «Штилем». Ну и «на десерт» — четыре недавно перебазированных с Каспия предсерийных ракетных экраноплана «Лунь».

И пусть у Турции численный перевес в вымпелах — Черноморский флот России мог устроить ему ракетные Чесму и Гангуг.

Украинские ВМФ, естественно, возмутились и привели свой «флот» в «боевую готовность». Апофеозом этой готовности стал отказ силовой установки на флагмане — «Гетмане Сагайдачном». Украинская сторона сразу заверещала, как резаный поросенок, о якобы «диверсии российских боевых пловцов». Однако истинные причины «диверсии» оказались гораздо более прозаичными: запчасти и ремкомплект оказались попросту разворованными, а плановый ремонт турбин велся с грубыми нарушениями. Вот и пришлось позорно тащить «флагман» через всю бухту на буксире.

Части украинской морской пехоты были блокированы их российскими «коллегами» прямо в пунктах постоянной дислокации. «Мужики, не дурите. Стрельба не нужна ни вам, ни нам» — с этими словами украинских морпехов тихо разоружили. Да и в самом деле — не открывать же пальбу в тех, с кем вчера «горилку» пили.

А тут еще коренное население — крымские татары высказали просьбу о признании их гражданами России. Так поступило и большинство жителей острова. Украина сдала Крым по всем статьям.

А вот на остальной территории Украины дела были совсем плохи. Кучка киевских неудачников, опираясь на штыки пришлых вояк, под видом наведения демократического строя утопила страну в пучине кровавой междоусобицы. Со всех концов, словно стервятники, слетелись на Украину наемники, уголовники, искатели легкой наживы и откровенные мародеры. И все они вставали под знамена «защиты демократии». А на деле — грабили, насиловали, убивали мирных жителей.

С юга новый член НАТО, Румыния, высадил морские десанты и заминировал подходы к Одессе. Валахам не давал покоя нефтеносный шельф возле острова Змеиный, а Америка всеми средствами подогревала аппетиты своего саттелита.

Все, кто мог, бежали на восток. На пути у «борцов за демократию любой ценой» встал край шахтеров и металлургов. Донецкая, Харьковская, Луганская области и остальная юго-восточная территория Украины объединились для защиты от новых оккупантов.

Кучка продажных политиков и авантюристов в Киеве объявила их сепаратистами и приказала «сложить оружие во имя единства государства». И это после того, как они это самое государство вместе с народом продали Америке. «Сепаратисты», в свою очередь, показали Киеву свой рабоче-крестьянский, шахтерский… И готовились дать решительный бой оккупантам и их прихвостням.



* * *



Олег быстрым движением головы осмотрел воздушное пространство. За его левым крылом, словно приклеенный, висел истребитель ведомого. И сегодня, в век высоких технологий и дальнобойных радаров, самым надежным инструментом обнаружения цели оставались острые глаза летчика. Воздушное пространство нужно видеть постоянно: зазевался — и ты труп.

На фоне леса мелькнули ненавистные пятнистые силуэты.

— Командир, «кресты»! — мгновенно среагировал ведомый.

— Вижу, держи хвост.

Пара Су-27 переворотом перешла в пикирование. Олег вел истребитель так, чтобы выйти натовским штурмовикам в хвост и атаковать их снизу, на фоне неба. Восьмерка дозвуковых ударных самолетов А-10 «Тандерболт-2» казалась неуклюжей и беззащитной по сравнению с беспощадной стремительностью истребителей, но Олег и Юра знали, как страшны их атаки для наземных войск. На пилонах под крыльями и фюзеляжем эти бронированные убийцы могли нести до десяти тонн бомб, ракет, блоков реактивных снарядов и зажигательные баки с напалмом. Любой ценой не допустить атаки этих стервятников — такова была боевая задача, поставленная паре капитана Щербины.

Выйдя на позицию пуска, Олег произвел захват целей и дважды нажал на гашетку. Из-под крыльев рванулись две ракеты ближнего боя Р-64. И хоть они были уже не самыми современными, но за простоту и надежность у летчиков заслужили уважительное прозвище «Кинжал». Ну, а для поражения таких неуклюжих целей, как А-10А, их тактических характеристик хватало с лихвой. Русские истребители взмыли вверх, под ними мелькнули вспышки взрывов — три из четырех ракет настигли цели. Горящие обломки американских штурмовиков рухнули на лес. Остальные «Тандерболты» стали разворачиваться на обратный курс, в панике сбрасывая свой смертоносный груз на лес. Атака ударных самолетов НАТО была сорвана.

Су-27 шли в наборе высоты, внезапно включилась система оповещения: «Ракетная атака. Ракета сзади-справа».

— Расходимся! — Олег дал ручку управления резко влево.

Выполнив маневр уклонения, летчики синхронно отстрелили тепловые ловушки, раскаленные ложные цели увели неприятельские ракеты, и те самоликвидировались. А мимо русских истребителей пронеслись два F-16. Олег переключил режим воздушного боя. Поверх светофильтра шлема опустился коллиматорный визир. Повернув голову, летчик зафиксировал угол захвата нашлемным прицелом и выпустил ракету. Это была уже Р-73, превосходящая «Кинжал» на несколько порядков. Можно сказать, что это был «Суперкинжал».

Ракета Р-73 обладала всеракурсной тепловой головкой самонаведения, что позволяло поражать цель из любого положения с максимальными и даже запредельными перегрузками. F-16 попытался уклониться, но русская ракета настигла его. Сработал неконтактный лазерный взрыватель, и направленный взрыв 8-килограммовой боевой части разворотил сопло двигателя и искорежил хвостовое оперение. Пилот американского истребителя едва успел катапультироваться, прежде чем разлетевшиеся лопатки турбины превратили F-16 в огненный шар.

— Командир, нас облучает локатор!

— Противоракетный маневр!

Истребители разошлись энергичным отворотом с большой перегрузкой, уйдя из-под атаки. Летчики успели заметить дымные следы инверсии прошедших мимо ракет. Еле увернулись…

Четыре F-15Е «Страйк Игл» снова атаковали пару Су-27, но на этот раз русские летчики перехватили инициативу. Обороты турбин убраны до минимума — ручку на себя! Су-27 вздыбливается «коброй Пугачева». F-15 пронеслись мимо, Олег довернул острый нос истребителя и выпустил подряд две ракеты. Одна из них взорвалась, «обманутая» тепловой ловушкой, но вторая Р-27Т поразила американский истребитель прямо в правый двигатель. Облако стальных стержней вспарывает обшивку и вскрывает внутренности турбины. Вспышки сработавших катапульт кресел следуют чуть раньше взрыва топливных баков пораженного истребителя.

— Командир, сзади — еще пара!

— Уходим на сверхмалую!

Су-27 «нырнули» на малую высоту и на форсаже понеслись над самыми макушками деревьев. Ворвавшиеся в воздушное пространство недавнего боя тяжелые истребители F-15E «Страйк Игл» так и не смогли засечь дерзких русских.

Пара Су-27 капитана Щербины благополучно произвела посадку на военном аэродроме Снежное.



* * *



Когда-то, еще в советские времена, в небольшом шахтерском городке начали строить аэродром. Старые шахтные выработки расширили и укрепили сводами из фортификационного бетона, превратив в подземные галереи и мастерские. Подземная авиабаза могла вместить в своих многоярусных помещениях целый полк «Бэкфайров» — именно для них строился этот засекреченный, защищенный даже от ядерного взрыва аэродром. Но в девяносто первом Советский Союз распался, а новой Украине этот уникальный объект оказался не нужен. Его законсервировали вместе с теми запасами, которые успели туда завести. Да так и забыли в череде «демократических» преобразований. Местные жители стороной обходили огороженную проржавленной колючей проволокой территорию. И даже в лихие девяностые, когда развелось много охотников за черными и цветными металлами, на территорию заброшенного «подземного города» заходить не рисковали даже самые отчаянные охотники за легкой наживой.

А вот теперь бойцам Донбасского фронта он оказался как нельзя кстати. Расположенный менее чем ста километрах от Донецка, он стал важной авиабазой защитников столицы горняков и металлургов. А его вместительные подземные помещения, рассчитанные на прямое попадание тактического ядерного боеприпаса, стали убежищем для самолетов и людей.

Всего состав авиабазы сейчас насчитывал четырнадцать истребителей Су-27, десяток МиГ-29 и девять «Грачей» — Су-25. Еще было несколько фронтовых бомбардировщиков Су-24 и Су-24М и один «Бэкфайр», тот самый, что перелетел с полтавского аэродрома, управляемый экипажем полковника Верескуна. Кроме боевых машин, здесь была «сборная солянка» из учебно-тренировочных самолетов L-39 и L-29 чешского производства и досаафовских Як-52 и Як-18Т. Был даже один спортивно-пилотажный самолет Су-26, причем у летного состава этот факт вызывал неизменные шутки.

Есть даже такой летный анекдот: встречаются два авиационных командира. «Ты чего такой хмурый?» — «Да вот завтра какой-то Су-26 прилетает, наверное, шибко секретный! Вот и готовимся». Но дело в том, что Су-26, в отличие от своих грозных «собратьев», истребителя Су-27 и штурмовика Су-25, — легкий винтомоторный самолетик для спортивного пилотажа.

Противовоздушная оборона авиабазы состояла из такого же разношерстного вооружения: пара устаревших зенитно-ракетных комплексов С-125, которыми командовал герой противовоздушной обороны Полтавы майор Федор Березов, дивизион ракетных самоходных установок «Бук-М1» из Мариуполя и «партизанский отряд» капитана Владислава Русанова.

Первое, что сделал Олег, перебазировавшись на новый аэродром, — закрасил эмблемы с трезубцами и сине-желтые круги. Теперь на истребителях красовались красные звезды. А по бортам кабин ряды маленьких красных звездочек отмечали количество сбитых самолетов. А один из художников-самоучек, из местных техников, нарисовал на борту кабины истребителя капитана Олега Щербины святого великомученика Георгия Победоносца. Святой, сидя на коне, поражал своим копьем американский F-l5E.

С самого момента передислокации сюда авиатехники снежнянская авиабаза стала иголкой в жирной американской заднице оккупационных сил.



* * *



— Как слетали?

— Нормально. Юрка двух «Бородавочников»[27] завалил.

— А ты?

— Одного «Бородавочника», «Орла» и F-16. Хотя могли и больше. Чертов АВАКС нас засек. Из-за этого проклятого «Часового»[28]— ни вздохнуть ни перднуть, — в сердцах выругался Олег Щербина.

Летчики все еще переживали моменты боя, они еще были там — в беспощадной синеве неба, где в реве форсажного пламени металл кромсал металл и счет жизни и смерти шел на доли секунды. Сегодня они выиграли благодаря летному мастерству, мощным самолетам, везению. А вот что будет в следующем вылете?..

Пока летчикам удавалось сдерживать натиск оккупационных сил НАТО, но с каждым днем это делать было труднее и труднее. Американцы и их союзники по коалиции стягивали на территорию Украины все больше войск. Привыкшие давить противника численным превосходством, они не понимали, как можно дерзнуть противостоять такой мощи? Но люди сражались, раз за разом отражая атаки и налеты оккупантов.

Аэродромная команда закатила Су-27 в ангар и закрепила его на подъемной платформе. Под мерное гудение механизмов подъемник, похожий на те, что устанавливаются на авианосцах, опустил истребитель в подземный технический комплекс обслуживания.

— Слышал новости? — обратился к Олегу летчик-штурмовик Иван Дмитриев. — Твои «импортные украинцы» снова отличились. Расстреляли, гады, колонну беженцев, которые эвакуировались в Донецк. Представляешь, три истребителя F-16 молотят по людям из шестиствольных скорострельных пушек Ужас! Говорят, вся дорога была залита кровью. Натовцы поспешили представить все это как «зверства сепаратистов», но облажались. Там неподалеку были журналисты, они и засняли всю атаку, от начала и до конца.

— И что?

— А ничего! Эти сволочи как летали, так и продолжают летать. Натовцы этот кошмар вообще никак не комментируют.

Летчики, обсуждая перипетии недавнего боя, гурьбой пошли к штабу. Внезапно их внимание привлекла пара истребителей, показавшаяся на горизонте. Ведомый МиГ-29 раскачивался из стороны в сторону, волоча за собой длинный шлейф дыма. Ведущий сразу же пошел на посадку, чтобы побыстрее освободить дорогу поврежденной машине.

Летчики напряженно следили за посадкой поврежденной машины. А к взлетно-посадочной полосе уже спешили дежурные машины «Скорой помощи» и специальные пожарные автомобили.

Поврежденный истребитель коснулся колесами шасси бетонки, но тут у него подломилась правая стойка шасси, и МиГ-29, выбивая тучи искр, проскрежетал по плитам взлетно-посадочной полосы. Ринувшиеся вперед пожарные машины сразу же залили его пеной. Отлетел аварийно сброшенный фонарь кабины, и через борт перевалился летчик. Его сразу же положили на носилки подоспевшие медики, а возле поврежденного самолета уже суетились техники и аэродромные специалисты.

— Что случилось? — спросил Олег у командира пары «Мигов» капитана Эдуарда Васильева.

Обычно добрый круглолицый Эдик со злостью отшвырнул сигарету.

— Зажали, суки. Еле с Ванькой ушли. Как только мы набрали высоту, сразу же попали в поле зрения АВАКСа. Он сразу навел на нас пару F-15. Мы видели их на своих радарах. А еще двое подошли на сверхмалой высоте и взяли нас в «клещи». Ну и началось… Нам удалось подбить один из натовских истребителей, но и они в долгу не остались — засандалили Ване ракету в сопло. Как «МиГ» не развалился в воздухе, я не знаю. Пока он уходил, я крутился в «собачьей свалке»[«Собачья свалка» — жаргонное название ближнего маневренного воздушного боя. Это выражение берет свое начало еще со времен Второй мировой войны.] с этими гадами. Думал, уже все, каюк. Помогли зенитчики. Там у них то ли «Оса» в засаде оказалась… В общем, саданули они сразу четырьмя ракетами. Меня, блин, чуть не сбили. Но нет худа без добра — оставшиеся «америкосы» от меня отстали. Так мы и доковыляли до аэродрома. Я сейчас Ванину машину видел — ужас! Вся хвостовая часть стержнями утыкана, сопло левое разворочено, крыло в дырках. Как долетел — никто не знает.

— Да-а… С АВАКСом нужно что-то решать.

— А что ты решишь? Нам его не достать, вот и приходится выкручиваться…

— Есть у меня на этот счет одна идея…

Заработала система громкой связи:

— Летчикам срочно прибыть в штаб.







Глава 22

Партизанский летный отряд



Авиация защитников Донецкого фронта с самого начала была поставлена в крайне невыгодные условия. Американские АВАКСы контролировали все воздушное пространство над Украиной. Пресловутые радары ПРО[29] в Польше и Чехии, которые, по словам американцев, были установлены «исключительно в оборонительных целях», «просвечивали» небо над страной насквозь. Русские летчики оказались в положении ВВС Ливана в его противостоянии с Израилем в 1982 году.

Тогда арабы с самого взлета находились под контролем израильских самолетов радиолокационного дозора «Хокай», которые наводили истребители израильтян на «ослепшие» ливанские «МиГи» и «Су». Только использование прорывов на сверхмалой высоте позволяло арабским пилотам добиться результатов в отдельных боевых вылетах.

Эту войну подробно разбирали еще в училищах на занятиях по тактике. Теперь уже донецкие летчики ломали головы, как им не оказаться в безвыходном положении арабских «коллег».

Олег предложил решение, родившееся в горниле другой войны. Сербские летчики во время войны в Югославии в 1999 году на русских истребителях МиГ-29 довольно успешно противодействовали ударным самолетам НАТО, используя тактику засад. Натовские самолеты удаленные посты наблюдения за воздушным пространством засекали визуально, без включения локаторов. Истребители же были рассредоточены в лесах и использовали для взлета и посадки прямые участки шоссейных дорог.

— Но ведь сербы летали на легких «МиГах». А ты, Олег, предлагаешь то же самое сделать на более тяжелых Су-27, — резонно возразил полковник Михайлов.

— На совместных российско-белорусских учениях летчики успешно отрабатывали взлет и посадку на шоссе штурмовиков Су-25 и истребителей МиГ-29 и Су-27. Подобный тактический прием как раз и был разработан на случай войны с превосходящим по силам противником.

— Рискованно…

— Да, риск велик, но в случае успеха мы можем реально «накрутить хвост» американцам. Тем более что вокруг Донецка масса хороших дорог, которые и создавались, кстати, с возможностью использования их как сети запасных взлетно-посадочных полос.

— Что ж, хорошо. Но такие взлет и посадка требуют немалого опыта, поэтому в первый полет я пойду у тебя ведомым. И никаких возражений!



* * *



Три скоростные воздушные цели посты наблюдения засекли перед рассветом, тут же была отдана команда двум Су-27 на взлет. Люди, облепив истребитель, словно муравьи, на руках его выкатили в начало прямого километрового отрезка шоссе. Пригибаясь, они поспешно отбежали от него. Тишина поздней ночи была разорвана грохотом турбин.

Взлет с такой «полосы» очень сложен. Это ведь не широкая бетонка аэродрома, здесь малейший рывок вправо или влево — и самолет на скорости более трехсот километров в час мгновенно слетит с асфальтового полотна. Что при этом произойдет, было ясно всем. Еще Олег опасался, что на импровизированной взлетной полосе останется какой-нибудь мусор, который попадет в воздухозаборники стартующих самолетов и повредит лопатки турбин. Но незадолго до взлета взвод солдат специально убрал весь с асфальтового полотна дороги все камни и мусор.

Убедившись, что тяжелый истребитель стоит точно посредине, прямо на разделительной линии дороги, Олег двинул рычаг управления двигателем вперед. Турбины перешли на более высокую ноту, в сером сумраке полыхнули факелы форсажного пламени. Рванувшись вперед, Су-27 почти сразу же оторвался от земли, Олег с крутым креном увел его в сторону.

Самолет полковника Михайлова, выполнив рискованный взлет, пристроился за правым крылом ведущего.

Два русских истребителя на сверхмалой высоте пошли на перехват. Летчики пользовались для наведения только оптико-локационными станциями, локаторы они не включали, чтобы не выдать себя радиолокационным излучением.

Олег, замерев от волнения, наблюдал, как растут в прицеле на индикаторе лобового стекла силуэты F-16. Янки шли внаглую, зная, что об угрожающем изменении обстановки в небе их предупредят операторы АВАКСа. На прицельном индикаторе быстро бежали цифры дистанции до цели. Тепловые головки самонаведения ракет Р-27Т уже захватили цели, но летчики хотели подойти ближе и поразить американские истребители наверняка.

До американских истребителей оставалось не более десяти километров, когда Олег нажал на гашетку. С катапультной установки АКУ-470 под правым крылом сорвалась ракета Р-27Т. Какое-то время она летела по инерции, а потом включился твердотопливный двигатель, и ракета огненной стрелой пошла к цели. Головка самонаведения надежно держала в «поле зрения» раскаленную засветку работающего реактивного двигателя самолета-мишени, передавая команду на отклонение рулей Р-27Т. Спустя считаные секунды взрыв 40-килограммовой боевой части ракеты разворотил сопло замыкающего F-16 и снес начисто хвостовое оперение самолета. Топливные баки и двигатель пронзили разлетающиеся стальные стержни, «Файтинг фэлкон» превратился в огненный шар.

Такая же участь постигла и второй F-16, атакованный полковником Михайловым. Взрыв русской ракеты оторвал правую плоскость американского истребителя. Самолет кувыркнулся в воздухе и огненным клубком рухнул на землю. Оба пилота катапультироваться не успели, настолько внезапной и стремительной была атака русских истребителей.

В воздухе остался всего один натовский истребитель. Олег узнал его камуфляж и тактические номера — это был командир звена канадских украинцев «кэптен» Олесь Панасюк. Он попытался уклониться от повторной атаки русских истребителей, но куда там! Два Су-27 хорошенько подрезали крылышки «боевому соколу», взяв его в «клещи».

Олег прицелился и дал короткую очередь из пушки поверх кабины F-16.

— Только дернись, гнида, завалю на хрен, как и обещал!

Пара краснозвездных Су-27 повела плененный американский истребитель на свой аэродром. Установленные на концевых пилонах Су-27 контейнерные станции радиоэлектронного противодействия «Сорбция-С» работали на полную мощность, прикрывая отход помехами.



* * *



После приземления на аэродроме к F-16 подбежали спецназовцы из охраны аэродрома и взяли кабину истребителя на прицел. Медленно поднялся прозрачный обтекаемый фонарь, летчик неуклюже спустился по подставленной аэродромной стремянке. Бойцы из роты охраны тут же заломили ему руки и уткнули мордой в бетон. Добрых чувств к палачу, который способен хладнокровно расстрелять колонну своих же украинцев, никто здесь не испытывал. Обыскав, солдаты поставили его на ноги, прямо под объективы журналистских телекамер.

Репортер, стоящий рядом, вел прямой эфир:

— Сегодня летчикам с авиабазы Снежное удалось перехватить и принудить к посадке капитана американских ВВС Олеся Панасюка, этнического украинца, семья которого проживает в канадской эмиграции. Этот человек повинен в убийстве мирных жителей на шоссе Днепропетровск — Павлоград. Именно этот нелюдь, человеком его просто язык не поворачивается назвать, вместе с двумя своими подчиненными при патрулировании воздушного пространства, по не выясненным пока причинам, обрушил на мирных жителей огонь шестиствольных пушек своих истребителей F-16. Теперь капитан Панасюк будет взят под стражу и передан международному трибуналу в Гааге. А мы, от имени безвинно убитых людей, будем требовать самого жесткого приговора для этого убийцы.



* * *



После первого успеха «партизанских» засад были сформированы специальные летные отряды. Пару истребителей, в основном все-таки более легких МиГ-29, на трейлерах под охраной пары БТР перевозили к месту будущей засады, заправляли, подвешивали вооружение и маскировали. По команде они поднимались на перехват, а потом сразу же шли на посадку, так что засечь их было очень сложно. А урон натовским самолетам они наносили немалый.

«Партизанская» тактика использовалась и для ударов по наземным войскам оккупантов. Легкие учебно-тренировочные L-29 и L-39 взлетали с импровизированных «аэродромов подскока», неся на пилонах по паре блоков реактивных снарядов или подвесные пушечные контейнеры. Внезапными штурмовыми ударами они атаковали войска оккупантов, а потом так же внезапно уходили. Умельцы на аэродроме поставили на «Альбатросы» и «Дельфины» легкую броню, которая защищала летчиков от пуль стрелкового оружия, но долгое пребывание над полем боя, насыщенным зенитными средствами, не сулило легким самолетам ничего хорошего.

Но все-таки всего за неделю американцы лишились девяти боевых самолетов, а на дорогах сгорело два танка, несколько бронетранспортеров и около десятка «Хаммеров».

Американцы по достоинству оценили действия отважных и находчивых защитников Донецка и срочно направили на поиск и уничтожение «авиационных партизан» элитные группы спецназа при поддержке штурмовиков и беспилотных боевых аппаратов. Так что совсем скоро воздушные засады пришлось свернуть.







Глава 23

«Прошу уволить по собственному желанию из рядов Вооруженных сил…»



В последнее время в российской армии, и особенно в приграничных с Украиной районах, офицеры и солдаты-контрактники писали рапорты, начинающиеся этими словами. Дело в том, что формально Россия оставалась в стороне от конфликта между официальным Киевом и так называемыми «сепаратистами» — теми, кто сейчас с оружием в руках противостоял американской карательной машине НАТО.

Однако россияне не могли не прийти на помощь своим братьям-славянам, мешали им такие «атавизмы», как честь, совесть и сострадание. Из России на юго-восток Украины шли продовольствие, медикаменты, боеприпасы и оружие. Формировались добровольческие батальоны и полки, костяк которых составляли офицеры и солдаты, прошедшие Чечню, Дагестан, Таджикистан, а некоторые — еще и Афган. Так что против «лучшей в мире» армии НАТО сражались не желторотые юнцы из ополчения, а суровые, битые жизнью и этой же жизнью ученые дядьки, которые не падали в обморок при виде крови.

И вместе с «уволенными по собственному желанию» «военспецами»[30] на защиту Донецкого края встали донские казаки, настоящие. Прошедшие горнило локальных войн мужики, а не ряженные в шаровары и натовский камуфляж долболобы с идеями «панування» в пустых головах.

Россия даже нашла возможность передать безвозмездно украинским патриотам партию мобильных зенитных установок «Бук-М1» и «Тунгуска». В порту Мариуполя грузовое судно с ними «задержали» пограничники. О переносных противотанковых и зенитных комплексах и говорить не приходилось — их везли через границу Донецкой, Луганской и Харьковской областей целыми караванами. Вместе с ними шли и добровольцы.

Русские летчики-инструкторы помогали планировать авианалеты на натовские войска и учили летчиков боевым тактическим приемам. Спецназовцы, прошедшие штурм Грозного, передавали отрядам ополченцев бесценный опыт уличных боев и «натаскивали» партизан-мстителей.

Вместе с русскими добровольческими отрядами воевали и сербы, которые не забыли и не простили Америке уничтожения своей страны в 1999-м, и даже белорусы. Рядом с воинами работали в госпиталях и на передовой сестры милосердия.



* * *



…Полевой аэродром, на котором базировались американские ударные вертолеты «Апач», был настоящей крепостью XXI века. Двухметровый забор из колючей проволоки, инфракрасные камеры, детекторы движения, компьютеризированные автоматические охранные турели, которые на малейшее движение открывали ураганный огонь из шестиствольных пулеметов «Миниган», да вдобавок к этому постоянно висящие в небе малогабаритные беспилотники «Дрэгонфлай». Эти «стрекозы» размером со среднюю авиамодель несли миниатюрные телекамеры, тепловые датчики и в случае обнаружения выстреливали по цели сигнальным патроном, который выдавал целый фейерверк вместе со столбом дыма. Ну и плюс ко всему этому «модерну» — старые добрые сигнальные «растяжки», противопехотные мины, «путанка».

Командир диверсионного отряда майор Максим Рязанов, выпускник «одноименной» Академии ВДВ, прошедший две Чечни, со вздохом оторвался от объектива массивного ночного бинокля. Он, да и все в отряде, был как раз из тех, «уволенных по собственному желанию».

— Окопались гады… — прочитал мысли командира его зам, капитан Соболев.

— Ничего, Серега, главное — нам «стрекоз» нейтрализовать.

— Антон ими уже занимается.

Их отрядный хакер Антон Соколов скорее был похож на рыночного рэкетира, чем на программиста и специалиста по боевым интеллектуальным системам, — бритый череп, массивные надбровные дуги и мощная нижняя челюсть, недельная щетина и вовсе превратили его в питекантропа. Тем не менее свое дело знал он крепко. Настроив узконаправленную антенну, отрядный хакер «колдовал» над ноутбуком. Этот электронный агрегат, который Антон собрал сам, был гордостью хозяина, а уж программы, за каждую из которых Билл Гейтс без раздумий продал бы свою душу, и вовсе были уникальны.

— Сейчас мы смодулируем направляющий сигнал, который перенацелит «стрекозок». Ага, алгоритм с квазинеустойчивой логикой… Ишь ты… — бормотал Антон, жуя шоколадку. Сладкое он просто обожал — «для мозга полезно». — Так… Есть!

— На попе шерсть, клочками, но зато своя, — отозвался его помощник по кличке Борода. Постоянные перебранки этой парочки интеллектуалов веселили весь отряд.

— Сейчас сигнал уведет «стрекозу»-наблюдателя с траектории, и вы пройдете внутрь ее периметра охраны. Здесь она на вас не будет обращать никакого внимания, принимая за своего. Со стороны это будет выглядеть как случайный сбой алгоритма. Ну, а дальше — дело техники… Приготовиться, пошел!

Диверсанты бесшумными тенями заскользили вперед. Справиться с хитроумно замаскированными «растяжками» было непросто, тяжело пришлось и возле проволочного забора. Но это тяготы привычные. Скоро бойцы были уже на территории полевого аэродрома. Спецназовцы мгновенно рассредоточились, слившись с неясными тенями ночи.

Часовой возле зачехленных вертолетов курил, пряча сигарету в кулаке. Затянувшись, он выпустил струю дыма. И упал ничком с развороченным затылком. «Минздрав уже задолбался предупреждать…» Пуля, выпущенная из «Винтореза», попала в лицо и вырвала огромный кусок затылочной кости.

Подобравшись вплотную, диверсанты с помощью бесшумных пистолетов и ножей перебили остальную охрану и заминировали вертолеты. Мины были не простые. Каждая из них — термитный заряд на специальной «липучке». При подрыве порошковая зажигательная смесь оксидов алюминия и железа создавала температуру в очаге возгорания от пяти до восьми тысяч градусов Цельсия. И при этом потушить ее было невозможно, эти химические вещества были насыщены кислородом, который высвобождался при горении. Так что винтокрылым убийцам танков была уготована печальная судьба превратиться в груды шлака и окалины.

Диверсанты ползком приблизились к палаткам и вагончикам, где отдыхал личный состав. Поставив направленные мины, бойцы затаились. Двое диверсантов мгновенно вскарабкались на дерево и зависли над палаткой. Мягко разошлась под черным лезвием ножа грубая палаточная ткань. Один из бойцов с ловкостью пантеры прыгнул внутрь и, сгруппировавшись в воздухе, мягко упал на все четыре конечности. В помещении спали экипажи вертолетов. Диверсант на полусогнутых ногах прокрался между рядов двухъярусных кроватей, внимательно осмотрел бирки на форменных куртках. Ага: кэптен Джейкоб Армстронг, заместитель командира эскадрильи. Ты-то мне и нужен. Диверсант, затаив дыхание, достал из специального кармашка на рукаве комбинезона одноразовый шприц-тюбик, отвернул колпачок. Тонкая, диаметром меньше человеческого волоса, иголка свободно прошла через пору кожи, неся в себе каплю сильнодействующего препарата. Сон вертолетчика стал еще глубже. С легкостью подхватив тело американца, диверсант выбрался из палатки.

Это казалось невероятным, но спецназовцам удалось также незаметно миновать охранный периметр и выбраться с вертолетной базы. В очередной раз русские «диверсы» доказали, что «на каждое хитрое отверстие найдется свой бур с винтом». Впрочем, расслабляться было еще рано — предстоял полный опасностей и неожиданностей путь к точке эвакуации. Диверсанты из отряда майора Рязанова были уже в нескольких километрах, когда за их спинами полыхнуло нестерпимое сияние высокотемпературного термитного пламени.



* * *



Пробуждение капитана Джейкоба Армстронга было отнюдь не радостным. Раскрыв глаза, он обнаружил, что находится не в уютной палатке летного состава, а среди хмурых, вооруженных до зубов мужиков. А его руки и шею обвивает тонкая леска, которая при малейшем резком движении все туже впивается в горло.

— А-а, хр-хр…

— О! Очнулся, фрукт заморский.

Американец весь съежился.

— Нет, бить и пытать мы тебя не будем. Серега, развяжи его.

Жуткие путы ослабли. Один из бойцов протянул пленнику вскрытую банку тушенки и несколько галет. Армстронг молча принялся за еду. После небольшой передышки последовал форсированный марш-бросок. Изнеженный и привыкший к цивилизации американский вертолетчик думал, что отдаст богу душу, сухое горло горело огнем, легкие можно было выплюнуть за ненадобностью, ноги заплетались, в голове бухал кровавый набат, перед глазами все плыло. Но потом организм нашел скрытые резервы, стало немного легче. А вот русские диверсанты к таким походам вполне привычные — все увешаны снаряжением, но темп держат. Практичные «рашнз коммандос» нагрузили и своего пленника кое-какими припасами — «с паршивой овцы хоть шерсти клок».

Думать о побеге было просто бессмысленно, даже сумей он убежать, навыков «дикой жизни» в лесу у него немного. Конечно, все летчики проходят специальную подготовку по тактике выживания, но относятся к ней достаточно формально. В случае вынужденной посадки или катапультирования вся надежда на парней из Группы эвакуации летного состава. Эти «младшие братья Терминатора» и из ада вытащат.

На немногочисленных привалах с ним не заговаривали, да и сам пленный вертолетчик предпочитал отмалчиваться. Не пытают, и то хорошо. Скуки ради, он стал изучать отряд русских диверсантов. Вот этот высокий седоусый мэн, несомненно, их начальник, вот этот, в лохматом маскировочном комбинезоне, постоянно прячущий от него свое лицо — снайпер. Странно только было видеть за компьютером наголо остриженного детину с мощной нижней челюстью. Не меньшее удивление вызвал и его напарник, больше похожий на знаменитого пирата Синюю Бороду, только густая растительность у него на лице была черная.

Вообще, русские диверсанты удивили американца своим, прямо скажем, затрапезным внешним видом. У них не было ничего общего с бравыми американскими «рейнджерами», у которых вся амуниция «с иголочки». У русских же видавшие виды маскировочные комбинезоны, вечно пыльные ботинки, и все на них висело мешковато — не человек, а комок тряпья. И все они были на одно лицо. Но все чаще Джейкоб стал замечать, что во время марша ему трудно заметить фигуры некоторых бойцов, настолько они растворялись в окружающей зелени, мельтешащих солнечных бликах и тенях. И вместе с тем оружие у них постоянно было наготове, а все припасы были размещены на каждом спецназовце рационально, не сковывали движений, нужная вещь всегда была под рукой. Да и двигались они с грацией матерых волков — такие голыми руками разорвут, а рядом и веточка не шелохнется.

Что действительно внушало уважение — так это их оружие и снаряжение. Бесшумные автоматы, «снайперки», обычные «Калашниковы» с подствольными гранатометами, пулеметы. Эта, в общем-то, небольшая группа в огневом столкновении могла запросто смять пару армейских взводов, а то и роту.



* * *



Отряд спецназа быстрым шагом продвигался по маршруту. Впереди была небольшая поляна, а за ней — поросшая лесом лощина между двумя холмами. Командир опустил электронный бинокль и посмотрел на своих бойцов, рассредоточившихся вокруг. Перед рывком по открытому пространству бойцы залегли, внимательно осматривая окрестности. Все было спокойно, но что-то беспокоило…

Предчувствие — ему доверяешь на войне, как нигде более. У людей, каждый день смотрящих в глаза смерти, чувства обостряются до невообразимо тонкого восприятия. Кто-то очень переживает потерю боевого товарища, и он, приходя во сне, советует не идти на разведку по намеченному безопасному маршруту. Солдаты ползут по грязи, проклиная «колдуна-командира», а потом оказывается, что на надежной тропе рванул фугас. И если бы они пошли, как и планировали, то там бы все и остались. Или совершенно нормальный и адекватный боец, проснувшись утром, совершенно спокойно говорит: «Мужики, я сегодня умру. Не поминайте лихом». И гибнет от пули снайпера. Предчувствие на войне — это приказы подсознания.

Командир еще раз обследовал в бинокль лощину. Нажал клавишу, фотографируя встроенным аппаратом расстилающуюся впереди панораму.

— Антон, — негромко позвал он. — Отсмотри снимки, проверь, что не так.

Отрядный хакер тут же развернул портативный компьютер и подключил к USB-разъему электронный бинокль. «Слив» фотографии, он запустил программу проверки изображений.

— Быстрее, блин!

— Сейчас… Ага, так я и знал!

— Что? — командир склонился над монитором.

— Альбедо, ну отражающая способность поверхности, здесь и здесь распределена неравномерно, — ткнул пальцем электронщик.

— А это значит, — тут же понял командир, — что кто-то побывал в магазине искусственных цветов…

— Да, впереди, в засаде, снайпер, использующий для маскировки искусственную зелень.

— Приготовиться к бою! Снайперам внимание, огонь по готовности.

— Понял, работаю.

Снайпер поднял свою СВ-98. Вместо штатного прицела на винтовке стояла знаменитая оптика «Шмидт и Бендер», более удобная, чем штатный прицел «Гиперон». Стрелок поймал в перекрестье исчерченное полосами маскировочного грима лицо врага. «О, да у него «Макмиллан»,[31] — успел удивиться спецназовский снайпер за то короткое мгновение, пока указательный палец выбирал свободный ход спускового крючка.

Американский снайпер специального противодиверсионного подразделения уже ничему удивиться не успел. 7,62-мм пуля снайперского патрона 7Н14 вошла ему в левую скулу чуть пониже глаза и застряла в основании черепа, перебив все спинномозговые пучки нервов, идущих из головного мозга к телу. Американский снайпер упал на землю уже мертвым.

Русский спецназовец перевел винтовку на новую цель и произвел второй выстрел, после чего перекатился в сторону под прикрытие поваленного бревна. Одновременно с ним из «Винторезов» ударили по противнику и еще двое снайперов диверсионного отряда. Пулеметный расчет и еще один американский снайпер были уничтожены. Пули взрыли то место, где скрывались «Ворошиловские стрелки», но их там уже не было. Сменив позиции, они продолжали методично выбивать американских солдат.

К месту засады потянулись дымные шлейфы гранатометов, вверх взметнулись фонтаны разрывов, обломки деревьев и клочья травы. Вперед выдвинулись пулеметчики, они-то и решили исход боя. Четыре «Печенега» с темпом стрельбы 650 выстрелов в минуту буквально залили лощину потоком раскаленного свинца. Им помогали огнем «Валов» и модернизированных «Калашниковых» остальные спецназовцы. Бабахнули подствольные гранатометы.

Рванувшись вперед, бойцы-диверсанты в короткой, но яростной рукопашной схватке добили оставшихся в живых солдат противодиверсионного подразделения морской пехоты США. Их командир — здоровенный негр, видя, что сопротивление бесполезно, подорвал себя гранатой. Осколки легко ранили нескольких бойцов.

Диверсанты, быстро собрав документы и электронные приборы с тел убитых, со всей возможной скоростью устремились прочь от места боя. Шедшие замыкающими поставили «растяжки», а потом достали из карманов подсумков несколько необычные гранаты. Это были специальные гранаты-мины. Коротко размахнувшись, спецназовцы бросили их на поляну и побежали следом за остальным отрядом. Увесистые цилиндры, упав на землю, отстрелили свои верхние и боковые крышки, а потом специальный пороховой заряд разбросал миниатюрные противопехотные мины в радиусе двадцати метров. Через сорок восемь часов они самоликвидируются, а пока эта поляна стала смертельно опасной.



* * *



Идущий впереди спецназовец вдруг мягко опустился на одно колено и поднял над головой сжатый кулак — универсальный знак опасности. Фланговое охранение и остальная группа мгновенно рассредоточились, растворившись в густой траве и подлеске.

Боец скосил глаза вниз — его жизнь сейчас висела на тонкой полимерной нити «растяжки». Он осторожно убрал ногу, уже натянувшую смертоносную «паутинку». Что это — случайная ловушка, поставленная на опушке леса в расчете на беспечного солдата, или минное заграждение, прикрывающее тщательно спланированную засаду?

— Вижу две цели, — доложил один из снайперов группы.

— Еще трое, слева за кустами, — отозвался шепотом другой.

— Аркаша, Семен, Влад — пошли. Снимаете тихо. Снайперам — огонь по готовности.

Двое диверсантов вооружились ножами, третий достал пистолет с глушителем. Бесшумно скользнув вперед, они тотчас же исчезли из виду. Только чуть погодя шевельнулись кусты.

Снайперы ударили по своим целям. Поразив одну мишень, они сразу же переносили огонь на другие, дублируя попадания.

Вскоре спецназовцы вернулись. Один из них протянул командиру документы.

— Это было противопартизанское подразделение. Бандеровцы вместе с наемниками — прибалтами и «чичами».[32] Мразь.

Командир кивнул:

— Обходим опасный участок и продолжаем движение.



* * *



Надежда на спасение забрезжила было на следующий день, когда Джейкоб услышал вдалеке знакомый шум вертолетных винтов. Группа русских мгновенно рассыпалась по окрестностям, совершенно слившись с лесом. Американца увлекли куда-то под корягу, довольно ощутимо ткнув носом в землю. Краем глаза он увидел черное лезвие боевого ножа. Намек был понят правильно.

Пара вертолетов прошла над лесом и скрылась неизвестно куда. Скорее всего, это был патрульный облет, но командир решил выждать. Возможно, как раз вертолеты и искали уничтоженное вчера противопартизанское подразделение. Еще через двадцать минут отряд снова двинулся в путь. Джейкобу завязали глаза непроницаемой черной тканью. Вертолетчик не на шутку перепугался:

— Don't shoot! Don't kill me!

— Да успокойся ты, дурила, никто тебя в расход пускать не собирается.

После этих слов Джейкоб, как ни странно, успокоился. Судя по ощущениям, они долго петляли по лесу, запахло сырой землей и прелой листвой, они спустились в какую-то яму.

Когда повязку сняли, они оказались в полутемной землянке или скорее блиндаже. Джейкоб снова удивился контрасту — на грубо сколоченном из гранатных ящиков столе рядом с керосиновой лампой стояла суперсовременная цифровая рация с блоком кодирования сигнала и выходом на спутник. Рядом с ней — ноутбук.

На двухъярусных нарах располагались обитатели полуподземного жилища. Они отличались от спецназовцев более угловатыми жестами, да и вооружение у них было попроще. Единственное, что их объединяло, — один и тот же настороженный, волчий взгляд.

— Семеныч, вас с воздуха не засекут? — спросил сидящий у стола за ноутбуком командир диверсантов.

— Нет, — немолодой уже дядька был главным в этом партизанском отряде. — Поверх бревен уложены слои термоизолирующего материала, а сверху еще и маскировочные сети натянуты.

— Да, мы тут вчера «убрали» отряд наемников вот в этом квадрате, — командир диверсионного спецподразделения повел «мышкой», отмечая на электронной карте местности заданный район. — Скорее всего, на вас охотились.

— Ясно, примем меры.

— Когда вертолет?

— В час ночи. Но будет не вертолет, а самолет — Ан-2.

— Ясно. Будем ждать.

Самолет прилетел чуть позже, покрутившись над лесом, он вышел точно на «конверт» из костров. Старый партизанский прием, который использовали в Великую Отечественную, был актуален и сейчас. Правда, техника стала более грузоподъемной. Ан-2, не включая посадочных фар, осторожно планировал на небольшую, ограниченную со всех сторон площадку лесного аэродрома. Пожалуй, только этот уникальный биплан, первенец знаменитого авиаконструктора Олега Антонова, смог выполнить такую рискованную посадку. Коротко взрыкнув мотором, летчик, тоже, кстати, из «уволенных по собственному желанию», подтянул Ан-2 к выложенному из простыней посадочному «Т». Биплан после посадки сразу же развернулся носом на курс взлета.

— Пошел! Пошел! — диверсанты вместе с пленным быстро загрузились в самолет.

Командир помедлил у обреза двери.

— Ну, ни пуха вам, Семеныч, даст Бог, после войны свидимся.

— К черту. Мягкой вам посадки.

Тарахтя мотором, Ан-2 поднялся в безлунное небо и вскоре скрылся за лесом.







Глава 24

Добровольцы



На пути у войск НАТО встал Днепропетровск. Его защитники, в основном ополченцы и добровольцы, решили умереть, но не пустить захватчиков в свой родной город. Но войска Североатлантического альянса обладали подавляющим преимуществом в технике, особенно в самолетах и вертолетах. Чтобы хоть как-то уравнять шансы и помочь защитникам Днепропетровска, Объединенное командование Патриотического Сопротивления, штаб которого находился в Донецке, решило нанести ракетно-бомбовые удары по аэродромам альянса.

— Под Днепропетровском американцы и их союзники по НАТО концентрируют войска перед штурмом города. Необходимо во что бы то ни стало уничтожить скопление войск, — немолодой уже генерал-летчик говорил тихо. — Буду с вами откровенен до конца — полет будет проходить в зоне видимости натовских радаров. Сверху за вами будут следить АВАКСы. До рубежа атаки вы еще сумеете дойти незамеченными, но вот обратно… Обратно вернутся не все, — прямо сказал генерал. Было видно, что ему трудно говорить такое, но того требовала ситуация. Покриви он сейчас душой, и люди просто не стали бы его больше слушать. — Пойдут только добровольцы.

Олег чуть заметно вздохнул:

— Товарищ генерал, разрешите повести группу прикрытия.

Генерал удивленно вскинул брови:

— Хорошо.

— Разрешите и мне.

— Я пойду.

— И я…

Генерал смотрел на этих ребят. Как всегда, в тяжелое для Родины время победа оплачивается жизнями таких вот парней… Героев? Нет — просто хороших, честных и прямодушных людей. Героями они становятся потом. И вспоминался генералу пыльный, прожаренный солнцем Баграм. «Добровольцы — шаг вперед!» Как трудно было молодому лейтенанту тогда сделать этот шаг… Но он его сделал.

— Все истребители будут оснащены станциями электронных помех нового поколения. Их уже привезли из Ростова и сейчас подвешивают на ваши самолеты. Теперь — о целях… — Генерал щелкнул «мышкой», выводя на огромный, почти во всю стену, плазменный экран район предстоящего удара.

После предполетного инструктажа летчики собрались у штаба. К Олегу подошел замкомэска майор Чернов.

— Олег, тебе нельзя лететь, у тебя жена.

— Саня, я и лечу потому, что «у меня жена», как ты выразился. И я хочу, чтобы она растила моего сына в нормальной стране, а не под пятой оккупантов. Кстати, я сейчас к ней как раз и собирался. Отпусти, будь другом, пара часиков ведь перед взлетом у нас есть?

— На час, не больше.

— Шурик, ты настоящий друг! С меня пиво, как вернемся!

Оксана прижалась к груди мужа.

— Олежек, куда вы летите?

— Да так, пустяки, очередное задание начальство подкинуло. Погоди, а ты откуда знаешь?! Вылет ведь секретный!

Оксана слабо улыбнулась:

— Вот видишь, я все знаю. «Кухонный телеграф» — мы ведь все про вас знаем, герои вы наши.

Олег осторожно обнял жену, та прижалась к нему еще сильней и смахнула слезинку.

— Олежек, береги себя, я буду молиться за тебя. И за всех вас.



* * *



Для натовцев, как это ни странно, появление штурмовиков с красными звездами стало полнейшей неожиданностью. Штурмовики, пара фронтовых бомбардировщиков Су-24 и сопровождающие их истребители шли на предельно малой высоте. И если летчикам Су-24 и Су-27 это особых хлопот не составляло — их вел автопилот по заложенному заранее маршруту, то летчики-штурмовики пилотировали свои бронированные машины в штурвальном режиме. Маловысотный полет выматывал, но позволял сохранить скрытность. Тщательно продуманный маршрут с учетом рельефа и искусственных преград в виде крупных заводов и сооружений тоже сыграл свою роль.

Поначалу руководство не хотело использовать особенно ценные сейчас фронтовые бомбардировщики Су-24. Но только они могли подавить позиции «Патриотов» и дать возможность «Грачам» отработать по цели.

Ударная группа русских самолетов выскочила прямо к цели — крупному аэродрому, на котором базировалась ударная авиация НАТО. Здесь, как на параде, выстроились в линеечку «Хорнеты», «Тандерболты» и «Иглы». Возле ангаров стояли огромные транспортные «Старлифтеры» и «Геркулесы». По периметру базы под маскировочными сетями высились угловатые пусковые контейнеры зенитных установок «Пэтриот», рядом с ними — похожие на коробки бронетранспортеры с шестиствольными пушками «Вулкан». В начале полосы, готовые к взлету, ждали команды два F-15Е.

Но общая организация охраны авиабазы оставляла желать лучшего, сказывалось пристрастие американцев к ведению «комфортных» войн. А теперь пришло время расплачиваться за комфорт по счетам.

— Цель в захвате, работаю!

Два Су-24 вышли на боевой курс и с минимальным интервалом выпустили каждый по шесть противорадиолокационных ракет. Четыре из них превратили в пылающие обломки стартовые позиции «Пэтриотов».

— Я — Грач-1, начинаю работу!

Девятка штурмовиков Су-25, разбившись на три звена, прошлась над стоянками американских самолетов. Сброшены бомбовые кассеты — смертоносный град мелких бомбочек накрывает ровные ряды F/A-18Е, А-10C и F-15Е сплошным облаком разрывов. На земле — ад кромешный: дым, пламя, разлетающиеся обломки самолетов, вопли людей, не понимающих, что произошло. Получите, б...ди, Перл-Харбор!

Дежурная пара F-15 попыталась взлететь, но еще на разбеге ведущего настигла пушечная очередь одного из «Грачей». Ведомый врезался в ведущего, и оба самолета исчезли в огненном смерче.

Хваленые американские «Патриоты» уничтожены, у одного из уцелевших комплексов заклинило привод поворота пускового контейнера, у другого вышла из строя система наведения. Расчеты шестиствольных зенитных установок, которые могли бы еще спасти ситуацию, открыв плотный заградительный огонь, попросту разбежались, в панике бросив свою технику. Одна из установок «Вулкан» все же открыла неприцельный огонь, но ее тут же настигла вереница НУРСов, выпущенных с одного из «Грачей».

Су-25 разворачиваются и снова идут в атаку. Реактивные снаряды с воем уносятся к ангарам и стоящим возле них транспортникам. Ярчайшая вспышка, и вверх возносится гигантский огненный фонтан — оказывается, там и самолет-заправщик был. Яростно бьют двуствольные носовые пушки штурмовиков, вихри разрывов на земле кромсают металл и живую плоть.

С момента атаки прошло всего ничего, а боекомплект у штурмовиков уже на исходе, остались только ракеты «воздух — воздух» на крайних пилонах да по десятку снарядов к пушке, а некоторые расстреляли все, «до железки».

— «Грачи», выходите из боя! Возвращаемся.

— Вас понял.

Так же внезапно, как и появились, краснозвездные самолеты исчезли, оставив после себя разгромленный аэродром и пылающие обломки американских тактических истребителей. Теперь, развив максимальную скорость, штурмовики уходили на бреющем полете. Впереди них на форсаже летели Два Су-24. Восемь истребителей сопровождения, напротив, стали стремительно набирать высоту. Станции радиоэлектронной борьбы под крыльями Су-27 работали на полную мощность, забивая частоты наведения сплошным «снегом» помех.

— Командир, слева, наперерез четверка. Заходят от солнца.

— Вас понял, расходимся.

«Ну, началось», — подумал Олег, выполняя вираж влево. На прицельном индикаторе появились метки четырех целей. Идут в «лоб». Захват — пуск! Одна за другой сходят с пилонов две ракеты Р-27Р с радиолокационным наведением. Но и противник выпустил свои «Спэрроу».[33]Олег и Юра выполнили растянутую «бочку», одновременно отстрелив пиропатроны с дипольными отражателями, и «нырнули» под американские истребители. Но над самой землей их «встретили» дымными стрелами ракет два F-16. Вопрос жизни и смерти решали доли секунды. Русские летчики энергичным отворотом с восьмикратной перегрузкой выскользнули из ракетных «клещей».

Олег, выполнив косую петлю, поворотом головы поймал в визир нашлемного прицела ведущий F-16 — пуск! Р-73 срывается с пилона и тут же, развернувшись с перегрузкой 14 единиц, устремляется на цель. Ракета взорвалась прямо возле кабины, стальные стержни восьмикилограммовой боеголовки буквально «ампутировали» носовую часть американского истребителя. Полыхнул взрыв.

— Сзади — пара! Они у меня на хвосте, не могу уйти! Я подбит! А-а-а!

— Коля, прыгай! Прыгай!!!

Замыкающий Су-27, рассыпая пылающие обломки, рухнул вниз, пилот катапультироваться не успел.

— Ах вы, суки!

Напарник сбитого летчика развернул свой Су-27 навстречу двум F-15E. «Бочка», вираж, срыв захвата. Силуэт F-15 маячит в прицеле — пуск! Мимо… Ракета взрывается возле ложной цели. Переворот через крыло, двигатели ревут на предельных оборотах. Есть захват! Пуск. Взрывом ракеты у F-15 оторвано крыло.

— Я его сбил!

— 820-й, Вовка, сзади!

— Что?..

Летчик погиб в пламени взрыва, даже не успев понять, что произошло.

С боем истребители отходят все ближе к своему аэродрому. Но силы не равны, американцы подняли в воздух все, что может летать, да еще и АВАКС «светит». Времени на размышление нет, еще немного — и их всех перебьют.

— Я — 801-й, прием. Уходите, я прикрою! «Восемь — ноль — второй», уводи группу!

— 801-й, но…

— Это приказ! Уходите, я прикрою! Иначе все поляжем.

Олег развернул свой истребитель навстречу заходящим в атаку в сомкнутом строю F-15E. Американцы заняли самое выгодное пространственное положение для ракетной стрельбы. Еще секунда и… А хрен вам! Взревели на полную мощность турбины, перегрузка вдавила тело в катапультное кресло. Вот теперь и посмотрим, кто чего стоит!

Истребители сближались с такой чудовищной скоростью, что времени на пуск ракет уже не оставалось. Щербина переключил оружие в режим «пушка» и нажал на гашетку. Очередь 30-миллиметровых снарядов ударила по кабине головного F-15E, мгновенно убив экипаж. Свалившись на крыло, американский истребитель понесся к земле, разматывая за собой шлейф дыма. Через мгновение Су-27, встав на крыло, «на ноже» прошел сквозь строй натовских самолетов. Ручку на себя, полупетля с переворотом, мгновенная чудовищная тяжесть перегрузок, и вот уже русский истребитель заходит в хвост своему противнику. F-15 пытается уйти правым виражом, но Су-27 — маневреннее. Захват цели, пуск! Ракета поражает сопло правого двигателя, вспыхивают стартовые ускорители катапультных кресел, летчик и оператор покинули подбитый истребитель.

Внезапно в кабине Су-27 вспыхивает аварийное табло. «Атака задней полусферы», — бесстрастно выдает речевой информатор приятным женским голосом. Олег едва успевает выполнить «бочку» с зарыванием и успевает заметить, как над фонарем кабины ракеты прочерчивают дымные следы. Разворот, ручку на себя, сектор газа — на малые обороты. Су-27 выполняет «кобру Пугачева», встав вертикально на хвост. Выпущенные американскими истребителями ракеты снова идут мимо цели. Капитан Щербина выполняет переворот через крыло, Су-27 пикирует на F-15E, как коршун на цыпленка. Нажата гашетка, из-под крыла огненной стрелой вырывается ракета ближнего боя Р-73. Американский пилот отстреливает очередь ложных целей, но поздно. Русская ракета сносит начисто хвостовое оперение F-15. Американский истребитель сваливается в штопор.

Щербина разворачивает свой истребитель для атаки новой цели, но в этот момент Су-27 сотрясает мощный удар — его все-таки настигла вражеская ракета. И все же Олег успевает выпустить Р-73. Табло отказов горит красными и желтыми сигналами. «Отказ основной гидросистемы. Пожар правого двигателя», — перечисляет повреждения речевой информатор. Олег и сам видит, как стрелка тахометра[34] стремительно уходит к нулю. Красные и желтые отблески играют на сосредоточенном лице летчика. Отключить подачу топлива, убрать обороты правого двигателя, автоматическая система пожаротушения работает, переключиться на дублирующие системы — руки делают все сами, четко и слаженно — вот когда пригодились долгие выматывающие тренировки по действиям в «особых случаях». А мозг в эти сжатые секунды оценивает степень опасности, анализирует возникшую аварийную ситуацию, просчитывает сотни вариантов действий.

Краснозвездный истребитель уходил в пологом пикировании, оставляя дымный след от поврежденного двигателя. За ним пристроилась пара F-15E, американские стервятники рассчитывали добить поврежденный истребитель. Но ведущий зашел на цель со слишком большой скоростью и проскочил над Су-27. Чем тут же и воспользовался Олег. Дав ручку на себя, он поймал американский истребитель в прицел и с минимальной дистанции высадил оставшийся боекомплект пушки по «Орлу». Американский самолет вспыхнул и ткнулся в землю. В этот момент Су-27 получил еще одно попадание ракеты. «Отказ системы управления. Отказ левого двигателя. Пожар левого двигателя», — сообщил речевой информатор.

«Вот и все. Теперь кости — за борт!» — подумал Щербина. Опустить щиток шлема, переключить подачу кислорода, подобрать руки и ноги, спину — ровно, иначе двадцатичетырехкратная перегрузка за полсекунды сломает позвоночный столб, как спичку, голову откинуть на заголовник. «Поехали!» — Олег нажал на предохранители и рванул красные ручки катапульты. Полыхнули заряды самоуничтожения на секретных приборах, клацнули аварийные обхваты, отлетел колпак кабины, и чудовищная сила вышвырнула кресло из кабины гибнущего истребителя. Катапультное кресло закрутило в потоке, свет в глазах летчика померк.



* * *



Генерал стоял на краю взлетно-посадочной полосы и следил за садящимися самолетами. Ему уже доложили о потерях — было сбито три истребителя Су-27, один из бомбардировщиков разбился уже на обратном пути, летчики Су-24 не имели опыта полетов на сверхмалой высоте. Девятка «Грачей» потерь не понесла, хотя два штурмовика сели на вынужденную, дотянув, как говорится, «на честном слове и на одном крыле». Командир прикрывающей восьмерки Су-27 тоже не вернулся из боевого вылета. А у него осталась беременная жена… Как ей теперь в глаза смотреть?..

Генерал развернулся и, сгорбившись, пошел к штабу.

— Все сели? — встретил его вопросом командир полка.

— Все. Из тех, кто вернулся…

— Черт! — полковник Михайлов в сердцах шарахнул кулаком по столу. — Не нужно было отпускать его в этот вылет. Щербина — самый опытный летчик в полку.

— Если бы не он, то америкосы посбивали бы все наши самолеты, — тихо ответил генерал. — Он спас всю группу…

Полковник Михайлов с силой сжал виски.

— Что я его жене скажу?

Так они и сидели молча, никто не решался первым признавать страшную правду. Примерно минут через сорок в штаб ворвалась растрепанная Оксана.

— Где он?! Олег уже сел?

Полковник Михайлов оторопело поднялся со своего места.

— Оксана, ты как сюда попала?!

— Дежурный офицер на КПП пропустил. Геннадий Викторович, где Олег? — повторила она свой вопрос.

— Понимаешь, Оксаночка…

Уже по тону полковника Михайлова Оксана поняла все и медленно опустилась на стул. Готовое сорваться рыдание застыло на ее губах.

Внезапно снаружи раздался какой-то шум и звуки, похожие на работу мотоциклетного мотора. Полковник Михайлов выглянул в окно и не поверил своим глазам — над полосой кружился легкий самолетик, в котором полковник опознал польскую «Вильгу» — буксировщик планеров.

Все не сговариваясь выбежали из штаба. Самолет покрутился и пошел на посадку. Было несколько странно видеть его рядом с грозными «МиГами» и «Су». Зарулив на стоянку, где раньше стоял Су-27 капитана Щербины, летчик выключил двигатель. Открылась дверца, и на бетонку спрыгнул не кто иной, как сам капитан. Немая сцена продолжилась недолго, набежавшие летчики взяли его на руки и стали подбрасывать своего командира.

— Живой, чертяка! Живой!!!

— Да что вы делаете?! Да, елки!.. Отпустите.

Наконец, смеющиеся летчики поставили своего командира на землю. К нему подбежала Оксана и бросилась на шею, плача от счастья.

— Олеженька, ты вернулся! Родной мой.

— Оксанка, ну куда бы я от тебя делся?! Не плачь, любимая, перестань… Солнышко, неудобно же перед командирами…

— Ничего-ничего, дело молодое, — улыбаясь, разрешил генерал.

— Товарищ генерал, все сели?

— Все, кто вернулся. — Генерал рассказал ему о разбившемся бомбардировщике.

— Ясно, — вздохнул летчик. — Принимайте трофей, — он указал на легкий самолетик. — Кстати, — он хлопнул по плечу подошедшего Александра Черных, — твое пиво — в «Вильге». Ящик «Хольстена» подойдет?

— Что, махнул, не глядя? — усмехнулся генерал, вспомнив незабвенный фильм Леонида Быкова.

— Да нет, трофей внутри. Я вам сбитого американца привез.

— Ну, дела! Олег, как это у тебя получилось?

— Напоите чаем — расскажу.



* * *



…Олег пришел в себя от резкого порыва ветра. Автоматической системе все же удалось стабилизировать катапультное кресло и принудительно раскрыть парашют. До земли уже оставалось меньше сотни метров, оранжево-красный купол раскачивался под порывами ветра, который нес парашютиста поневоле на деревья. Олег успел сгруппироваться. Ноги вместе, руки на лямки, тыльной стороной внутрь, чтобы не поранить предплечья о ветви. Перед глазами мелькнула зелень, раздался хруст и треск. Летчик пробил крону молодого деревца и завис, раскачиваясь на стропах в полутора метрах над землей.

Олег щелкнул замками отцепки подвесной системы и упал на мягкую траву. Ощупав себя и убедившись, что кости целы, Щербина поднялся на ноги. Немного кружилась голова, подташнивало, во рту чувствовался солоноватый привкус крови.

Летчик огляделся. Рядом лежало катапультное кресло, отделившееся в момент раскрытия парашюта. Он подошел, оторвал верхнюю часть сиденья. Внутри находился контейнер с носимым аварийным запасом: едой, медикаментами, сигнальными патронами и специальными дымовыми шашками. Здесь же были уложены аварийная рация «Комар» и самая увесистая и необходимая на войне часть аварийного снаряжения — укороченный автомат Калашникова АКС-74У и три запасных магазина к нему. Еще два Олег носил в самодельном разгрузочном жилете поверх камуфлированного летного комбинезона. В жилете также была кобура со «стечкиным» и запасными обоймами, боевой нож, выменянный еще давно у одного десантника, аптечка, пара перевязочных пакетов, галеты, шоколад, фонарик и прочая нужная мелочь.

«Выпотрошив» НАЗ, Олег сориентировался по компасу и зашагал на юго-восток. Примерно после сорока минут ходьбы его внимание привлек шорох и хруст веток, словно кто-то ломился сквозь кустарник.

Олег мгновенно распластался на траве, выставив короткий толстый ствол автомата. Из кустов на тропинку вышел человек, тоже одетый в летный комбинезон, только на рукаве у него была эмблема в виде стилизованного белоголового орла. Не заметив опасности, незнакомец прошагал по тропинке.

— Stay here! Hands up, mother fucker! — Олег держал американского летчика на мушке.

Тот послушно поднял руки.

— Don't shoot! I am an American pilot. Save my, and will be paid. A lot of money![35]— Знаю-знаю, что ты пилот. Руки за голову. — Присев возле военного и держа автомат в одной руке, Олег быстро обыскал его, вытащил из кобуры «беретту». Пока «шмонал» американца, рука с автоматом порядком затекла. «Да, это не кино, где герой палит очередями, держа «Калашников» на весу», — подумал Олег. Забрав у американца документы и стянув руки за спиной куском стропы, Щербина двинул его прикладом между лопаток.

— Пошел!

Вот так они и продолжили свой путь. У Щербины к тому времени созрел план собственного спасения. Олег понимал, что организовать эвакуацию в таких условиях, когда у самих вертолетов — в обрез, да еще при полном господстве в воздухе американцев, просто невозможно. Но перед самым катапультированием он приметил площадку, похожую на полевой аэродром. Туда они сейчас и направлялись.

Один раз над ними пролетел «Черный ястреб». Олег сразу же юркнул под дерево, а пленный американец попытался было привлечь к себе внимание. Правда, со скрученными за спиной руками получилось плохо, да еще и разозленный Олег саданул его прикладом по ребрам. Вообще с пленным он не церемонился: их никто сюда не звал, а поставленные вне закона собственным правительством, повстанцы конвенций об обращении с военнопленными, естественно, не подписывали.

Развернувшись над лесом, вертолет ушел куда-то к Днепропетровску. Олег втайне позавидовал американскому летчику — вон какая за ним силища. Сбили, и вертолеты за ним высылают, да и на авиабазе у них курорт… Был.

Полевая площадка, которую заприметил с воздуха капитан Щербина, оказалась заброшенным аэродромом авиационно-спортивного общества Украины — АСК ОСОУ. Двухэтажное заброшенное здание штаба, казармы с потрескавшимися стенами, разбитый, поросший травой асфальт дорожек, запущенный спортгородок… Олег грустно вздохнул — как всегда, у государства не было денег на настоящий, а не лубочный патриотизм. И что теперь с этим государством?..

Оставшиеся самолеты на заросшей бурьяном, когда-то заасфальтированной стоянке были в ужасном состоянии. Два стоящих рядом Ан-2 хлопали на ветру изорванным перкалем крыльев, силовой набор плоскостей сиял белым дюралем, словно кости скелета. Три учебно-тренировочных Як-52 стояли без винтов, элеронов и рулей, пневматики шасси были спущены. Рядом с одним из «Яков» валялся сорванный капот двигателя.

В относительном порядке была только старенькая «Вильга», которая, судя по виду, таскала планеры еще при Союзе. Но Олег, сняв капот и покопавшись в моторе, удовлетворенно хмыкнул. Пошарив по аэродромным постройкам, он нашел почти полную канистру бензина и банку масла. Заправив самолет и прокрутив винт, Щербина усадил на правое сиденье пленного американца. Тот за все время не проронил ни слова, наблюдая за действиями русского летчика. Потом высказался в том духе, что лучше бы русский его пристрелил, чем заставлял лететь на такой допотопной развалюхе.

На что Олег бодро ответил:

— Не ссы, янкес, — прорвемся!

И крутанул винт, а потом быстро юркнул в кабину.

— Ат-т винта!

Мотор отчаянно зачихал, но завелся. Олег вырулил через прореху в поваленном заборе на летное поле, опробовал двигатель. Щербина добавил газ, и легкокрылый самолетик пошел на взлет. Летели они как можно ниже, держа курс по визуальным ориентирам.

— Вот так и добрались, — закончил свой рассказ летчик.







Глава 25

Веселые — не хмурые вернемся по домам,

Невесты белокурые наградой будут нам



Походная колонна второй роты 605-го отдельного танкового батальона, расплескивая лужи и грязь, шла к месту новой дислокации. Недавно прошел дождь, труднопроходимые русские дороги и вовсе стали ужасными. Роту гауптмана Эриха фон Штайна перебрасывали к Днепропетровску.

После отчаянно-смелого и крайне результативного налета русских на один из крупных аэродромов авиации НАТО потребовалось срочное усиление ударной группировки, готовящейся к штурму этого города. Все понимали, что ставки в этой операции слишком высоки. Командование оккупационными силами решило во что бы то ни стало овладеть Днепропетровском и стягивало для этого крупные силы.

Эрих фон Штайн настороженно осматривал окрестности дороги. После того случая по дороге с полигона, стоившего ему танка, подожженного партизанами-сепаратистами, гауптман стал осторожнее. Сейчас впереди колонны шел легкий шестиколесный бронетранспортер с группой разведчиков на броне. В середине колонны тоже катили несколько украинских БТР-80.

У фон Штайна вызвали подозрения развалины старой фермы по правую сторону от дороги, — пару раз там что-то блеснуло. Гауптман нырнул в люк и связался по рации с воздушным прикрытием:

— Танго-папа, я — Зулу-семь-два, прием. Проверьте развалины фермы. Передаю координаты…

— Танго-папа, вас понял.



* * *



Ведущий пары F-16C, патрулирующих воздушное пространство в этом квадрате, резко положил свой истребитель на крыло.

— Хэй, Джордж, идем в атаку!

— Слушай, Майк, может, сначала проверим, что там происходит? Нас попросили просто разведать.

— Ничего, проверим, а заодно и уничтожим!

— А если там гражданские?

— Значит, им не повезло, дружище. Не хрен было переходить дорожку дяде Сэму!

Майк Спиллмэн, простой парень из Канзаса, редко задумывался над такими сложными вопросами. Ему нравилось летать на истребителе стоимостью в несколько миллионов долларов, он любил стрелять и не спрашивал, кому это выгодно. Довернув, он увидел в перекрестье электронного прицела объект атаки. А дальше все просто: жмешь гашетку — и умная автоматика все делает за тебя. Как в компьютерной «стрелялке».

Но в этот раз умная автоматика дала сбой — управляемые кассетные бомбы, которые должны были разнести развалины фермы, почему-то угодили прямо в колонну бронетехники бундесвера. Град осколков смел людей с брони, полыхнул развороченный БТР разведчиков. И тут их накрыло новыми взрывами. У одного из «Леопардов» снесло башню, второй накренился и, объятый пламенем, сполз в кювет.

Гауптман фон Штайн едва успел захлопнуть тяжелую крышку люка и сорвал микрофон радиостанции:

— Ты что делаешь, гребаный ублюдок?! Да я тебя под трибунал отдам!!!

Два истребителя F-16C стремительно набирали высоту, уносясь от места трагедии.

— Господи Иисусе, что же мы натворили?! — Майк впервые находился в смятении. Он же только что ударил по своим.

На земле полыхали танки, изломанными куклами лежали мертвые. Чад от горящей бронетехники смешивался с терпким запахом крови. Гауптман Эрих фон Штайн выбрался из командирского танка и медленно сделал несколько шагов. В лицо пахнуло сладковатым запахом сгоревшего мяса. Ужас…

Удар самолетов, своих самолетов, был страшен. Офицер с трудом взял себя в руки. Он — прежде всего командир.

— Вызовите санитарные вертолеты, — охрипшим от гари голосом приказал гауптман.

Вскоре, разгоняя лопастями чадный дым, прибыли американские «Блэк Хоки» и реквизированные у украинских ВВС Ми-8МТ. Тела убитых запаковывали в серые непрозрачные мешки и грузили в вертолеты. «Летающие труповозки», — подумал немецкий офицер.

Приехавшие пожарные заливали пеной почерневшие, чадящие остовы танков и бронемашин.

Приземлился еще один геликоптер, из него выбрались офицеры и поспешили к гауптману. Тот откозырял высоким чинам и представился.

— Господин гауптман, вы должны будете улететь с нами.

— Никак нет, господин генерал, я останусь пока со своими людьми. Как только надобность в моем присутствии отпадет, я прибуду в штаб незамедлительно. Рапорт о происшествии, список потерь и отчет о принятых мерах я вам предоставлю.

— Хорошо, будь по-вашему, герр гауптман. Вы — настоящий офицер. И еще… Вам нужно будет отвезти тела погибших в морг и передать вместе с сопроводительными документами. Их уже готовят наши медики.

— Ясно. А что будет с теми летчиками, которые атаковали нас?

— Их уже арестовали и сегодня же спецрейсом переправят в Гуантанамо. Потом — трибунал.



* * *



…Гауптман фон Штайн налил полстакана водки и махом опрокинул обжигающую жидкость в глотку. Закусил куском ветчины из армейского рациона. Эрих пил в одиночестве, пил и не пьянел. Убойная русская водка не могла заглушить в воспаленном мозгу недавние воспоминания. Господи, что же это творится?..

Морг, куда приехал гауптман, находился в большом полутемном подвале военного госпиталя в Киеве. Молодой парень в зеленом халате взял у гауптмана сопроводительные документы.

— Володя, тут еще привезли! — крикнул он по-русски куда-то в глубь коридора.

— Сейчас иду! — голоса здесь, во влажной тишине, разносились особенно гулко. Где-то капало.

Появился еще один медик, у него поверх зеленого хирургического халата был надет прорезиненный фартук такого же цвета. Поздоровавшись, он взял у первого документы и бегло пробежался по списку.

— Что-то много сегодня… Ладно, надевайте халат и пойдемте со мной, — добавил он по-английски.

В стенах комнат подземного некрополя располагались ряды холодильных ячеек. «Как в камере хранения на вокзале», — пришла вдруг дикая и неуместная сейчас мысль. Гауптман поморщился.

— Не волнуйтесь, мистер, у нас тут все стерильно. Этот морг прямо перед войной открыли. Все радовались, что у нас мертвецкая теперь «на уровне европейских стандартов». Ваши — в третьей комнате, там у нас сейчас много… Мертвых. Это отсюда их недавно вывезли.

Они прошли по коридору мимо закрытых дверей. Из-за некоторых из них раздавался звон хирургических инструментов и приглушенные голоса. Эриху фон Штайну стало не по себе. Одно дело — смотреть в глаза смерти на поле боя, и совсем другое — бродить живым по обиталищу мертвых.

В этой комнате тела погибших в серых пластиковых мешках лежали не только в специальных холодильных ячейках, но и на каталках, и просто под стенами, сложенные штабелем. Некоторые лежали на носилках, наспех укрытые простынями. В помещении, несмотря на работающую вентиляцию, витал тяжелый трупный дух. Это была не вонь разлагающихся тел, нет. Это был запах смерти.

У фон Штайна все поплыло перед глазами, но огромным усилием воли он сдержал себя.

— Катастрофа на аэродроме, — пояснил Володя. — Транспортный «Геркулес» на посадке разбился вместе с экипажем и десантниками. Естественно, этот случай даже в сводки новостей не попал — хваленая американская цензура постаралась. Нам таких каждый день привозят, не получилось у «пиндосов» блицкрига, — с явным злорадством добавил «врач мертвых».

Но немецкому офицеру было сейчас не до пререканий с патологоанатомом.

— Где… Мои ребята?

— Вот тут, мы положили их в холодильные камеры до отправки. Вам показать их?

— Не нужно. Не имеет смысла.

«Все это, все эти горы трупов не имеют смысла», — подумал гауптман Эрих фон Штайн, глядя на ряды безликих серых пластиковых мешков. В них — чьи-то отцы, чьи-то сыновья, мужья. Кого-то ждет дома, где-нибудь в Техасе, Оклахоме или Канзасе, девушка. Ждет… А он вернется к ней на пушечном лафете, укрытый звездно-полосатым флагом, как сейчас — белой простыней с засохшими бурыми каплями. И потом этот флаг, эту звездно-полосатую простыню, свернутую тугим конвертом, отдадут его семье. Последний долг страны, чьи демократические идеалы он защищал».

Демократические? Что же это за демократия, которая за последние сто лет унесла жизней больше, чем самая кровавая тирания? Эрих был воспитан на либерально-демократических принципах своей страны. И в армию пошел лишь потому, что государство гарантировало ему, Эриху, нормальную жизнь и карьеру. Он верил — патриотизм основывается прежде всего на осознании ценности отдельно взятого человека. В бундесвере в военнослужащих видели прежде всего людей. И никакая, даже самая строгая, дисциплина не ущемляла прав и свобод отдельной личности. В Германии все без исключения офицеры имели отдельные квартиры или даже дома, высокую зарплату, все блага цивилизации. То же касалось и солдат. Государство гарантировало им все это, они служили такому государству.

И вдруг — серые, обезличенные мешки, «груз-200», пушечное мясо. Это было тяжело, практически невозможно осознать.

А он помнил своих ребят веселыми, улыбающимися, молодыми, полными сил…

Высокие военные технологии, которыми так любит щеголять Запад, тоже создавались лишь для одной цели — гарантировать безопасность отдельно взятого солдата. Превратить рядового пехотинца в оператора поля боя.

Беда, что вот только они чаще мелькали в голливудских боевиках, а не были задействованы в боевой обстановке. Причин здесь было две. Первая — слишком дорого. Конгрессмены — люди экономные, они не будут тратить слишком уж большие деньги для экипировки солдат. Человеческая жизнь дешевле электронных «наворотов», все-таки пехота именно тем и ценна, что ее много, и превращать ее в армию «терминаторов» нецелесообразно, да и накладно.

Ну, а вторая проблема еще проще и банальней первой. Немногие солдаты сейчас умели обращаться со сложной техникой. Дело было в обычной неграмотности новобранцев, которые приходили на пункты вербовки из бедных и диких районов роскошных мегаполисов — «латиносы», «чарли», «черные». Да и белые особым образованием не блистали. В американской армии процветала наркомания, дикая «неуставщина» и даже гомосексуализм.

Жесточайшая цензура американской военной машины старательно замалчивала подобные факты, но с развитием Интернета многое стало известно. Зверства американских солдат в Ираке и Афганистане, «тюремное порно», которое они снимали в тюрьме Абу-Грейб, и пытки заключенных на базе в Гуантанамо.

Ясно было одно, что «великая и непобедимая» «демократическая» армия. США уже давно превратилась в медленно гниющего монстра.

Взгляд фон Штайна упал на папки личных дел ребят. Нужно было еще писать «похоронки»…

Гауптман выпил еще водки и уронил голову на руки…







Глава 26

Удар «Коршунов»



— Они идут!

— Спокойно, вижу, — командир расчета приник к окулярам бинокля. — Ага, четыре «абраши», два «Леопарда» и три наши бээмпэшки. Федька, доложи есаулу!

— Есть!

Молодой казак Добровольческого батальона Войска Донского занял свое место за пультом наведения противотанкового управляемого ракетного комплекса «Конкурс». В объективе прицела проплывали, поднимая тучи пыли, грязно-желтые туши американских танков М-1АЗ «Абрамс». Их светлый песочный камуфляж контрастно выделялся на окружающем серо-зеленом фоне. «Наверное, из Афганистана пригнали. Или из Ирака», — подумал командир, отслеживая цель.

Подпустив танк поближе, он нажал на спусковой крючок. Мгновенно отлетели торцевые крышки транспортно-пускового контейнера, полыхнуло пламя, ракета со свистом и шипением унеслась к цели, вращаясь как волчок под действием наклоненных особым образом стабилизаторов. Все это время командир расчета удерживал прицельную марку на головном «Абрамсе», а слежение по инфракрасному трассеру ракеты и коррекция ее на траектории полета выполнялись автоматически.

Со скоростью двести метров в секунду модернизированная ракета 9М113М с тандемной кумулятивной боеголовкой ударилась о броню цели. При этом подорвался первый кумулятивный заряд, снеся динамическую защиту, а затем вторая кумулятивная «игла» из жидкой меди, летящая со сверхзвуковой скоростью, прошила толстую броню из обедненного урана и ударила прямо в боеукладку снарядов. Страшной силы взрыв сорвал широкую приплюснутую башню и выжег боевое отделение тяжелого танка вместе с экипажем. Из развороченных останков «Абрамса» повалил жирный черный дым.

— Трубу! — заорал командир расчета.

Второй номер схватил второй транспортно-пусковой контейнер и стал закреплять на стреляющем устройстве.

Тут же из замаскированной позиции рядом с ними стартовала еще одна противотанковая ракета. Во фланг наступающим танкам ударили расчеты тяжелых станковых гранатометов СПГ-9 «Копье». Загрохотали автоматические «агээсы»,[36] сметая пехоту. Полыхнули термобарические заряды реактивных пехотных огнеметов РПО-А «Шмель».

Над полем боя появилась пара ударных вертолетов АН-64 «Апач», хищно поводя стволами 30-миллиметровых пушек, они стали выискивать цели. Один из них развернулся и ударил НУРСами по ближайшему зданию.

— Два «индейца» справа возле холма! Сбейте их на хрен!

В сторону американских вертолетов ударили очереди зениток ЗУ-23-2, прочертил небо дымный шлейф «Стрелы». Вертолеты, отстрелив тепловые ловушки, поспешили уйти с поля боя. Вслед за ними отступили и уцелевшие танки американцев. Перед позициями донских казаков догорали два «Абрамса», «Леопард» и все три БМП.

— Шабаш, мужики! — молодой чубатый есаул отбросил пустую трубу реактивного огнемета.

Еще одна атака оккупантов была отбита.



* * *



Объединенные войска НАТО, лишившись почти половины ударной авиации, стянули сюда практически всю бронетехнику. Поддержку с воздуха обеспечивали ударные вертолеты. От штурма Днепропетровска командование оккупационных сил не отказалось.

Но с ходу взять город на Днепре не удалось. Улицы, городские кварталы и отдельные дома были превращены защитниками Днепропетровска в настоящие крепости и укрепрайоны. Подходы были прикрыты минными полями, колючей проволокой и противотанковыми ежами.

Ополченцы и отряды добровольцев вдобавок к стрелковому оружию были вооружены противотанковыми и противопехотными гранатометами, противотанковыми управляемыми ракетными комплексами, ПЗРК и крупнокалиберными пулеметами. В уличных боях в ход шли и «старые добрые» бутылки с зажигательной смесью. Защитники Днепропетровска дрались за каждую улицу, каждый дом. В который раз войска оккупационных сил откатились на исходные рубежи, оставляя за собой убитых и покореженную боевую технику.

Ситуация сложилась патовая, отступить и начать переговоры с «сепаратистами» официальный Киев и командование оккупационных сил не могли. Это было для них равносильно поражению. Но и применять свой излюбленный метод «насаждения демократии» — ковровые бомбардировки — американцы не могли. Это не Ирак и даже не Югославия. Рядом — Россия, сохраняющая до сих пор формальный нейтралитет. Пока она ограничивалась «только лишь» поддержкой донбасских патриотов. Но если… От этого у «звездно-полосатых» стратегов и их «желто-блакитных» прихвостней начиналась неудержимая «медвежья болезнь».



* * *



Неожиданно «решение проблемы» подсказали украинские вояки. На Украине долго и нудно разрабатывался оперативно-тактический ракетный комплекс взамен устаревшего «Скада». Продажные украинские генералы предложили своим «коллегам из НАТО» использовать оперативно-тактические ракетные комплексы для ударов по укреплениям защитников города. Натовское командование горячо одобрило это предательство и даже «безвозмездно» передало системы спутникового GPS-наведения для ракет.

Интересная особенность: ракета «Коршун» этого самого комплекса уж слишком была похожа на российскую аэробаллистическую ядерную ракету Х-55СМ или ее неядерную модификацию Х-555. Именно две высокоточные Х-555 выпустил российский стратегический ракетоносец Ту-95МС на учениях в Полтаве. И именно секретами этой ракеты хотели завладеть наемники.

Дело в том, что ракетами Х-55 и Х-55СМ с увеличенной дальностью были вооружены стратегические ракетоносцы Ту-160 и Ту-95МС, которые базировались до распада Союза в Прилуках, Полтаве и Узине. После распада огромного государства часть ракет вместе со стратегическими бомбардировщиками были переданы России в счет долга за газ. А часть ракет была попросту украдена.

Потом некоторые «щирые украинцы» решили улучшить свое материальное положение, втихую продав шесть «ха — пятьдесят пятых» в Китай и двенадцать — в Индию. Официальные власти долго отрицали эту незаконную сделку, но в конце концов факт сделки власть имущие все-таки признали.

А тем временем в том самом Днепропетровске, который сейчас штурмовали оккупационные силы, Государственное конструкторское бюро «Южное» им. Янгеля начало разработку оперативно-тактической высокоточной ракеты «Коршун» на базе все той же Х-55. Новая ракета должна была запускаться с воздушных, морских и наземных носителей. Боеголовка оснащалась проникающей или кассетной боевой частью. Заявленная дальность «Коршуна» составляла 500 километров, для экспортного варианта — 300 км. Правда, из-за хронического недофинансирования и проблем с головкой самонаведения разработка продвигалась ни шатко ни валко.

Разработка подобного комплекса преследовала и еще одну цель — политический шантаж России. Хотя попытки Киева «играть мускулами» воспринимать без улыбки было нельзя. У восточного соседа тоже хватало проблем, но там была жесткая, централизованная власть, конкурентоспособная экономика, мощная промышленность и сильная армия. Россия стремительно наращивала долю наукоемких технологий и развивала экспорт вооружений, постепенно уходя от сугубо сырьевой экономики.

В то же время Украина оставалась бедной марионеткой США. Тем не менее, неизвестно на какие деньги, разработку «Коршуна» довели до конечной стадии и даже сформировали две ракетные бригады.

И теперь ракетам, созданным в Днепропетровске, предстояло обрушиться на город, их породивший. Пусковые комплексы «Тризуб» вышли на позиции. В каждой из четырех батарей бригады было по три мобильные пусковые установки с тремя ракетными контейнерами каждая и передвижной командный пункт. Всего в ракетной бригаде насчитывалось семьдесят две высокоточные оперативно-тактические ракеты.

Мощные «КрАЗы» уперли гидравлические домкраты. Медленно встали в вертикальное положение транспортно-пусковые контейнеры. В командно-штабной машине командир проверил координаты, которые оператор наведения ввел в боевую ЭВМ. Тут же в кресле развалился представитель командования НАТО. С покровительственной улыбочкой он наблюдал, как украинцы готовятся уничтожать таких же украинцев. «Разделяй и властвуй!» — на этом и основывалась мощь Соединенных Штатов Америки.

Командир из «особо доверенных» с желто-синей повязкой и эмблемой трезубца на рукаве поднес к губам микрофон:

— Вогонь!

Отлетели крышки пусковых контейнеров и вверх на столбах пламени взметнулись «Коршуны». Оставляя в небе огненные следы, они унеслись к обреченному городу. У повстанцев не было никаких шансов перехватить приближающиеся оперативно-тактические ракеты. На скорости 1300 метров в секунду «Коршуны» огненным дождем обрушились на Днепропетровск. Каждая боеголовка весом 480 килограммов могла накрыть площадь в десять тысяч квадратных метров. Некоторые ракеты были оснащены моноблочными фугасно-проникающими боевыми частями, другие — кассетными блоками с осколочно-фугасными и зажигательными боевыми зарядами. Некоторые «Коршуны» пикировали на цель с большой высоты, идя почти по баллистической траектории, другие, в соответствии с заданной программой, неслись на высоте всего лишь нескольких десятков метров над землей.

Ночное небо над Днепропетровском озарилось вспышками мощных взрывов, обрушивающих целые многоэтажки, и пламенем огромных пожаров. Апокалиптической силы удар завершился так же внезапно, как и начался. Город лежал в развалинах, груды щебня и обломков на месте жилых домов, горящие фонтаны, бьющие из перебитых газовых магистралей, глубокие воронки и ревущее пламя пожаров, которые некому было тушить…

Наутро натовские оккупационные войска, не встретив сопротивления, вошли в поверженный город. Впереди шли националисты из «Легиона Тризуб». Все сплошь в новеньком натовском камуфляже и снаряжении со штурмовыми винтовками М-16 и карабинами М-4, они шагали по руинам украинского города, весьма довольные собой и своей «великой миссией».

Но натовские генералы и их «желто-голубые» прихвостни одним ударом не ограничились. Новые удары «Коршунов» обрушились на отступающих ополченцев, превратили в руины Краматорск. Впереди был Донецк.







Глава 27

Самолеты против ракет



Столица Донбасского края готовилась к обороне. Защитники города знали, что произошло в Днепропетровске, но все равно решили стоять насмерть. Женщин и детей эвакуировали в Мариуполь и Бердянск, а оттуда морем и самолетами — в Россию. Донецк перешел на осадное положение. Боевые бригады шахтеров и металлургов получали оружие. Отдельно формировали противотанковые истребительные группы с ПТРК[37] и гранатометами. На шахтных терриконах занимали позиции расчеты зенитных пушек и ПЗРК.

Донецкий металлургический завод давал сталь, которая тут же использовалась для защиты. Рабочие из стальных профилей варили противотанковые ежи, листовой металл шел на бронеэкраны, а само металлургическое предприятие превратилось в один из крупнейших узлов обороны города. Завод, давший жизнь Донецку, теперь готовился его защищать. Подземные коммуникации использовались как склады, были также расконсервированы обширные подземные бомбоубежища, построенные уже в послевоенные годы. На верхотуре доменных печей засели снайперы и стрелки ПЗРК. Оттуда огромный город был как на ладони.

Прокаленные огнем, привыкшие к тяжелому труду мужики шли на войну, как на работу. Многие из них служили в армии, те, кто постарше, еще в Советской. Так что ратному труду были обучены.

В заводском храме Святителя Игнатия Мариупольского и других храмах города шли богослужения. Сотни людей шли в храмы за благословением на защиту родной земли. В крестный ход выходили и ополченцы с автоматами и просто горожане, которым некуда было идти и оставалось уповать только лишь на Господа и стойкость патриотов Донбасса.

В других частях Донецка защитники тоже занимали рубежи обороны. Общая беда сплотила всех людей. Плечом к плечу в окопах стояли трудяги и «деловики», менты и бандиты. Когда все закончится, наверное, все пойдет по-старому, ну а сейчас у всех был общий враг.



* * *



Военные, правда, ситуацию оценивали не так оптимистично. Все ясно понимали, что против оперативно-тактических ракет их оборона практически бессильна. Поразить боеголовки смогут разве что зенитно-ракетные комплексы «Бук-М1», ну еще «Тунгуски».

— Да, кто бы ни придумал название этой ракете, оно подходит ей на все сто. Одно слово — коршун, — сказал полковник Михайлов.

— Эх, были бы у меня современные истребители. Тогда бы… — мечтательно сказал Щербина.

— И что бы ты сделал?.. — прищурившись, спросил полковник Михайлов.

— Да что без толку языком молоть!.. — отмахнулся Олег.

— Э нет, капитан, выкладывай, что ты там надумал!.. — полковник явно знал больше, чем говорил.

— На современных истребителях Сухого, Су-27СМ, Су-30 и других реализован режим противоракетной обороны. Ракета Р-77, или РВВАЕ, имеет комбинированную боевую часть: кроме обычных стержней, используются и специальные микрокумулятивные поражающие элементы. Специально для перехвата ракет. Прицеливание — по специальному каналу наведения бортового радиолокатора.

— А как бы ты их обнаруживал, умник? — спросил один из летчиков. — У ракет скорость — больше тысячи метров в секунду.

— По наведению «летающего радара» А-50, барражирующего в воздушном пространстве России. А передачу данных вести в телекодовом режиме прямо в бортовой прицельно-навигационный комплекс. Это получится даже проще, чем воздушный бой, главное — не щелкать хлебалом.

— О времена, о нравы… — насмешливо прокомментировал полковник Михайлов. — Капитан Щербина открыл новую формулу воздушного боя. Александр Покрышкин говорил: «Высота — скорость — маневр — огонь!» А ты — «не щелкать»…

— Виноват, Геннадий Викторович, — покаянно склонил голову Щербина.

— Иди уж… Покрышкин. И это… Готовься принимать новые самолеты…



* * *



На следующий день аэродром Снежное огласился ревом турбин. Ошалевший Олег вскочил из казармы, наблюдая невиданное зрелище — на полосу один за другим садились двенадцать новейших истребителей ОКБ Сухого! Целая эскадрилья! Щербина опознал двухместные «многофункционалы» Су-30 с передним горизонтальным оперением и те самые Су-27СМ, о которых говорил буквально вчера!

Капитан наскоро оделся и рванул на стоянку, благо было не так далеко. Истребители уже успели приземлиться, постепенно затихал гул турбин. Навстречу Олегу попался летчик в комбинезоне без знаков различия. Его лицо показалось капитану Щербине знакомым. Но он не мог вспомнить, где его видел. Ситуацию разрешил сам пилот:

— Олег, земеля, привет!

Теперь Щербина его вспомнил. Ну конечно, тот самый летчик-инструктор из Липецка, с которым они вместе летали в Африке! Николай Тищенко, кажется…

— Здорово, Коля, как жизнь? — Олег пожал протянутую руку.

— Вот самолеты вам перегоняем, прямо из Липецка. Принимай, как говорится, аппарат!

— Да, класс! Нам как раз таких истребителей и не хватало…

— Да это еще что, Су-27СМ, мы к этой модификации уже привыкли. У нас уже два звена новейших Су-35 в опытной эксплуатации и целая эскадрилья Су-34. Вот это машины, скажу я тебе! И еще, но это секрет… — Николай что-то прошептал Олегу на ухо.

У того глаза на лоб полезли:

— Ничего себе! «Пятерка с плюсом»! И как называется?

— Су-207, с обратной стреловидностью. А характеристики — мечта пилота! Ну, ладно, — спохватился русский летчик, — мне пора. Вы воюйте тут, мы вас в беде не оставим.



* * *



Весь следующий день Олег и полковник Михайлов провели в воздухе, переучивая остальных летчиков на новую технику. Вместо учебно-боевых «спарок» использовали двухместные истребители Су-30. Украинские пилоты, летавшие до этого на обычных Су-27, были просто в восторге. Новая эргономичная кабина, удобные многофункциональные дисплеи вместо стрелочных приборов, простота в управлении и удобность. А маневренность… И Су-27СМ, и Су-30 были оснащены двигателями с изменяемым вектором тяги, позволявшими выполнять просто фантастические фигуры высшего пилотажа — такие, как «хук» или «чакра Фролова».

Комплекс вооружения испытывали пока без ракет, как говорится, во избежание… Олег показывал летчикам различные режимы боя, методы применения новых ракет, отрабатывал вместе с ними методы обмена данных по телекодовой линии, когда сведения о боевой обстановке поступают прямо на тактические дисплеи связанных в единую боевую сеть истребителей.

К исходу следующего дня полковник Михайлов констатировал:

— Самолеты освоили. Всему остальному будем учиться в бою. Звену капитана Щербины — заступить на боевое дежурство!

— Есть!



* * *



Россияне не обошли подарками и зенитчиков. Под командование Федора Березова поступила мощная зенитно-ракетная система С-300ПМУ-2. Этот комплекс уже мог на равных бороться даже с боеголовками оперативно-тактических ракет. Что касается бравого майора, то он радовался, как ребенок, — ну, теперь наваляем Америке!



* * *



Предательский удар был нанесен на рассвете. Но офицеры боевого управления на авиабазе Снежное были уже предупреждены системой космической разведки России. Дежурное звено капитана Щербины тут же поднялось в воздух. На пилонах Су-27СМ были подвешены ракеты средней дальности Р-77 и новые высокоманевренные Р-74 ближнего боя. Их фурами перевезли прямо через границу, благо от Снежного до России — рукой подать.

А в это же самое время с ростовского военного аэродрома поднялись два летающих радара А-50 под прикрытием сразу восьми тяжелых перехватчиков МиГ-31. Самолеты барражировали в воздушном пространстве России, охватывая своим радарным «зрением» радиус в полтысячи километров. Что значат для электромагнитных лучей человеческие границы?..

И уже готовились к взлету остальные истребители.

— Телекодовый канал установлен, начинаю передачу данных, — доложил старший оператор «крылатого радара».

Олег Щербина в кабине своего Су-27СМ увидел на дисплее отметки стартовавших оперативно-тактических ракет. Тут же было показано тактическое построение истребителей своего звена. Сейчас четыре самолета образовали боевой организм с собранной воедино, учетверенной мощью бортовых вычислительных машин и систем вооружения.

— Подлетное время пятнадцать секунд, произвести распределение целей, — скомандовал капитан Щербина.

— Вас понял, целераспределение произвел. Цели сопровождаю.

На экране тактического дисплея и на прицельном индикаторе на фоне лобового стекла красные ромбики захвата выделили две боеголовки из целой стаи «Коршунов», приближающейся со страшной скоростью к городу. «Цель в захвате. Пуск разрешен».

— Я — 801-й, пуск — по готовности.

Олег нажал на гашетку пуска. Из-под крыла истребителя стартовала суперсовременная, не имеющая аналогов в мире ракета средней дальности Р-77, раскрылись решетчатые «лепестки» рулей управления, и ракета с дистанции 100 километров пошла на цель, «подсвеченную» лучом локатора истребителя. Вслед за ней стартовала и вторая Р-77.

На завершающем отрезке траектории перехвата по сигналу бортового компьютера включился режим активной радиолокации ракет. Головки самонаведения уверенно держали цель, летящую с огромной скоростью, при сближении сработал лазерный взрыватель, и пространство наполнилось разлетающимися стержнями и микрокумулятивными элементами. В это «облако» и влетел «Коршун». Яркая вспышка озарила небо — есть перехват! Второй «Коршун» удачно миновал встречу с первой пущенной по нему ракетой-перехватчиком. Но его везение длилось ровно четверть секунды, пока вторая ракета РВВ-АЕ не взорвалась точно рядом со своей целью.

— Я — 801-й, цели идут на сверхмалой, на фоне земли! Произвести селекцию отраженного сигнала.

— Понял, выполняю.

Огненные высокоточные стрелы вырывались из-под крыльев Су-27СМ и беспощадно поражали боеголовки «Коршунов». И не важно было, на какой высоте они шли — локаторы русских истребителей «видели» их и высоко в небе, и в нескольких десятках метров над землей. Летчики в этом бою соревновались по быстродействию с бортовыми компьютерами своих самолетов: выделить цель, захватить локатором, выпустить ракеты-перехватчики. И снова — целераспределение, захват, пуск! Все четыре истребителя звена капитана Щербины, израсходовав на перехват все ракеты, пошли на посадку. А им на смену уже взлетали новые истребители с полным боекомплектом.



* * *



Прорвавшиеся сквозь истребительный заслон «Коршуны» уничтожались зенитчиками. Вот тут уже Березов «оторвался по полной»! Расчет его зенитно-ракетной системы, беспощадно вымуштрованный командиром, превратился сейчас в живые автоматы.

— Цель № 1 — пеленг… параметры движения… Цель № 2 — пеленг… Параметры движения… Цель № 3… Цель № 4.

— Цели сопровождаю!

— Цели уничтожить!

— Пуск!

— Есть пуск! Ракета пошла! Вторая пошла! Третья! Четвертая!

ЗРС-300ПМУ-2 способна одновременно обстреливать до 36 целей одновременно, выпуская по ним 72 ракеты — настоящий ураган огня и стали! Из вертикально установленных контейнеров буравят небеса зенитные ракеты, взмывая на столбах пламени и дыма. И где-то там, в небесной дали, они встречаются вспышкой взрыва мощной осколочной боеголовки.

А здесь, в полутемной кабине наведения, освещенной зеленоватыми отблесками круговых радарных экранов, блестит широкой довольной улыбкой майор Федор Березов:

— Перехват выполнен!

На подходе — новые цели. Снова уносятся в небо дымные столбы ракет. К отстрелявшим весь боекомплект пусковым установкам С-300 быстро подъезжают транспортно-заряжающие машины со снаряженными пусковыми контейнерами.

А пока в бой вступили мобильные зенитно-ракетные комплексы «Бук-М1». Развернулись плоские башни, пусковые выставили навстречу угрозе с неба острые головки ракет. Одна за другой, они срывались с направляющих и стремительно исчезали в сиянии реактивных двигателей.



* * *



Барражирующие невдалеке от украинской границы А-50, которые выдавали целеуказание истребителям, защищающим Донецк, сопровождались усиленным нарядом истребителей МиГ-31бис. Это была новейшая модификация самолета, берущего свое начало еще со знаменитого и непревзойденного МиГ-25. И если бы не предатель Беленко, то он еще долго оставался на вооружении. И даже сейчас в России, на Балтике, оставался целый полк, вооруженный этими самолетами.

В задней кабине одного из МиГ-31бис штурман-оператор впился взглядом в отметки приближающихся «Коршунов». Вот они все ближе и ближе к границе, сканирующий луч обегает окружность радарного поля, и вот они уже в воздушном пространстве России!

— Я — Лис-1, тревога! Три цели в воздушном пространстве Российской Федерации!

— Я — Лис-2, подтверждаю! Цель групповая, малоразмерная, скоростная, по пеленгу сорок. Удаление — пятьдесят и уменьшается.

— Цели — уничтожить.

— Вас понял. Цель в захвате, пуск произвел.

Наполовину утопленные в фюзеляж дальнобойные ракеты Р-33Э сорвались с узлов подвески и пошли на перехват «Коршунов».

Бортовой радиолокатор «Заслон» с фазированной антенной решеткой мог наводить четыре ракеты по четырем целям, летящим на разных высотах на дистанции от 120 до 160 километров. Но в данном случае такие высокие характеристики и не понадобились. Ракетный залп произвели только два тяжелых истребителя из восьми. И «Заслон» действительно стал непреодолимым для «Коршунов» — все три украинские оперативно-тактические ракеты были уничтожены.



* * *



На аэродроме Снежное летчики ждали прямо в кабинах, пока техники подвесят ракеты, и снова уходили в воздух. Взлетев, они снова заняли эшелоны прикрытия, ожидая новой волны ракет. Но больше пусков «Коршунов» не последовало. Истребители еще некоторое время барражировали в воздухе, прикрывая наиболее опасные направления. Но вскоре летчики и зенитчики перешли на обычный режим боевого дежурства.

Результаты воздушно-наземной противоракетной обороны были просто ошеломляющими: из семидесяти двух ракет, выпущенных по Донецку, в черте города упали всего лишь две. Одна вообще упала на пустыре и не взорвалась, а вторая разнесла ветхое двухэтажное здание на окраине города. Остальные были сбиты истребителями или зенитными средствами. Успех противоракетной обороны был полным, и он, конечно, не состоялся бы без помощи России.



* * *



Кроме того, теперь, имея прецедент в виде двух вторгшихся в ее воздушное пространство украинских ракет, Российская Федерация обрела, наконец, официальный повод для прямого выступления на стороне повстанцев. Практически сразу же на аэродромы Ростова и Таганрога, находящиеся радом с территорией Украины, перебазировались истребители, штурмовики и фронтовые бомбардировщики. Форсированным маршем в Донецк вошли части Рязанской и Псковской воздушно-десантных дивизий. Бронеколонны русских десантников местные жители встречали цветами, как когда-то в Приштине. На Саур-Могиле окапывались русские мотострелки вместе с местными ополченцами. Срочно переброшенные полки ПВО создали над Донецкой областью непроницаемый воздушный щит.

У американцев все это вызвало настоящий шок. Но остановиться они уже просто не могли.







Глава 28

…А перед нами все цветет,

За нами все горит.

Не надо думать — с нами тот,

Кто все за нас решит…



После неудавшегося обстрела шахтерской столицы командование сил НАТО двинуло на город бронетехнику и пехоту. Воздушного прикрытия почти не было. Но оккупационная армия НАТО представляла все еще грозную силу; оснащенную высокотехнологичным оружием.

Над наступающими танками кружились беспилотные разведчики RQ-1 «Предейтор». Информация с «беспилотников» поступала непосредственно на мониторы танков и мобильные командные пункты компьютеризированной пехоты. Командиры отслеживали на тактическом дисплее расположение своих бойцов.

Щебень скрипел под массивными ботинками «Лэнд уорриорз» — компьютеризированных бойцов. Стволы штурмовых стрелковых комплексов OCIW отслеживали вероятные цели. Видоискатели электронных прицелов и инфракрасных камер «ощупывали» невидимыми импульсами окрестности. В своей компьютеризированной броне бойцы спецназа Корпуса Морской пехоты США чувствовали себя непобедимыми. А зря. Непредсказуемые русские уже подготовили асимметричную «кузькину мать» штатовским компьютерным «наворотам». Нет, это не была электромагнитная мини-бомба — слишком очевидно и предсказуемо.

Внезапно из развалин ударили столбы яркого магниевого пламени, воздух наполнился мельчайшей черной пылью и целыми облаками серебристых блесток Идея, в прямом смысле, витала в воздухе метод отстрела ложных целей с алюминиевой фольгой — дипольными отражателями — был позаимствован у летчиков. Дополнительно некоторые пиропатроны снарядили мельчайшей графитовой пылью, которая вызывала замыкания в электрических схемах компьютеризированных костюмов.

Ослепшие и оглохшие внутри своих кевларовых шлемов, бойцы полностью потеряли ориентацию на поле боя, ведь их глазами и ушами были электронные сенсоры и высокочувствительные направленные микрофоны. И тогда в них из укрытий полетели бутылки с зажигательной смесью, в упор ударили очереди пулеметов и старых автоматов АК-47 и АКМ. Для тяжелых пуль калибра 7,62 миллиметра кевларовые бронежилеты, пусть и усиленные титановыми пластинами, на короткой дистанции преградой не были.

У ног одного из компьютеризированных бойцов шаровой молнией лопнула бутылка с «коктейлем Молотова», мгновенно вознесшийся столб огня поглотил человека. Страшный, нечеловеческий вопль ударил в мембраны наушников других бойцов. Солдат просто запекся внутри своего бронекостюма. Загрохотал автоматический гранатомет «Пламя», вздыбив землю очередью разрывов, вокруг засвистели осколки, полосуя кевлар и человеческую плоть.

К ползущим позади спецназовцев танкам потянулись огненные струи гранатометов, противотанковых управляемых ракет и реактивных огнеметов. «Беспилотники» были сметены ураганным огнем «зэушек». Медленно, урча мощными двигателями, «Абрамсы» оттянулись назад.

Очередная атака оккупантов захлебнулась.



* * *



Уже изрядно поредевшая танковая рота Эриха фон Штайна была брошена на прорыв укреплений русских с категоричным приказом: «Любой ценой прорвать оборону сепаратистов!» Любой ценой… Цена и без того была слишком высокой. В подразделении гауптмана фон Штайна из двенадцати танков осталась половина штатного состава. Ему, правда, дали в усиление роту из «Легиона Тризуб», но эти молодцы были хороши лишь при борьбе с местными жителями. В первых же боях с ополченцами или хорошо подготовленными добровольческими отрядами они разбегались кто куда, бросая оружие и снаряжение. «Унтерменшен», — презрительно отозвался о них немецкий офицер.

Войска НАТО пока еще пытались наступать. Пока еще… «Гуманитарная операция превратилась в настоящую войну. Оккупационные силы шли по украинской земле, превращая цветущие сады в выжженную пустыню ради «торжества демократии». Но стоит ли за это платить жизнями солдат?

Участок, на котором было приказано наступать Эриху фон Штайну, был особо опасен. Русские уже уничтожили здесь отряд спецназа морской пехоты и подбили несколько «Абрамсов». Вообще, как заметил Эрих, хваленые американские танки не всегда выдерживали попадания даже из старых РПГ-7, а уж против управляемых ракет и новейших гранатометов и вовсе часто оказывались бессильны. Не помогала даже их разрекламированная система «Хантер-киллер», когда ведется одновременно круговой обстрел и из крупнокалиберного пулемета. В городских развалинах просто не знаешь, откуда прилетит бутылка с зажигательной смесью или реактивная граната. Причем очень часто стрельба из противотанковых средств велась практически в упор — из развалин, канализационных люков, траншей. Еще одним новшеством, применяемым повстанцами, была стрельба сверху вниз с многоэтажек по уязвимой крыше башни или верхним панелям моторно-трансмиссионного отделения. В этом случае у танков просто не было шансов.

Немалую угрозу представляли и мины, поставленные зачастую внаброс. А радиоуправляемые фугасы и вовсе мгновенно превращали «Абрамс» в братскую могилу.

В брошенных домах, подвалах и ходах канализации прятались снайперы. Однажды, прямо на глазах Эриха, тяжелая 12,7-миллиметровая пуля, выпущенная из крупнокалиберной снайперской винтовки, разнесла череп американскому офицеру, прибывшему для координации действий с немецкой танковой ротой.

И вот теперь снова лезть в этот ад… А значит, будут новые потери. Гауптман фон Штайн умел повиноваться приказам, превыше всего ставя дисциплину и субординацию. Но, кроме всего прочего, нужно думать, а не слепо повторять, что тебе говорят, особенно если от этого зависят жизни солдат.

Земля, дома и деревья пылали перед наступающими немецкими танками. Командование НАТО обрушило на этот участок огонь целой батареи украинских «Градов». Они превратили цветущий сад в выжженную полосу земли.

Танковые траки взрывали пепел, «Леопарды» двигались несокрушимой силой в пыли, в дыму выхлопов мощных двигателей и оглушающем грохоте гусениц. Внезапно из этого серого марева вынырнул хищный обтекаемый силуэт, потом еще один и еще… Клочья дыма и пыли, разорванные лопастями винтов, уносились прочь.

Танки остановились, а перед ними, раскачиваясь над самой землей, зависли русские противотанковые вертолеты «Хайнд»[38] — страшные Ми-24. Из укрытий в этом сгоревшем хаосе, где, казалось, никто и ничто уже не может существовать, медленно выходили люди в камуфляже, демонстративно держа противотанковые гранатометы, пулеметы и автоматы на виду. Им совсем не хотелось воевать и умирать, но отступать они тоже не собирались. За их спинами рубило воздух винтами звено боевых вертолетов, а на пилонах у них висели счетверенные контейнеры противотанковых ракет «Штурм-В».

И тогда гауптман Эрих фон Штайн принял решение, может быть, самое главное в его жизни. Откинулся люк на башне командирского «Леопарда». Офицер спрыгнул с брони на выжженную реактивным огнем землю. Вперед, взметая пыль, выдвинулся один из вертолетов. Фон Штайн подошел к нему. Слепила пыль от винтов, летящая прямо в глаза, воздушные вихри стремились отшвырнуть человека прочь. Но гауптман стоял прямо и смотрел сквозь толстое бронестекло кабины штурмана-оператора на сидящего внутри вертолетчика. Выждав несколько секунд, немецкий офицер достал из кобуры пистолет и бросил его в пыль, прямо под стволы носового крупнокалиберного пулемета Ми-24. Потом развернулся и зашагал к своему танку.

— Я, гауптман Эрих фон Штайн, командир второй роты отдельного танкового батальона бундесвера, прошу принять противоборствующую сторону капитуляцию моего подразделения. Приказываю своим солдатам сложить оружие и повиноваться приказам противоборствующей стороны. Отдаю себя и своих людей на милость победителей.







Глава 29

Господство в воздухе



В нескольких метрах от истребителя Олега покачивался в воздушных струях тяжелый бомбардировщик Ту-22М4, тот самый, который экипаж полковника Верескуна перегнал из Полтавы в Снежное. Россия высоко оценила этот геройский поступок и в награду оставила этот ракетоносец его новому экипажу.

Теперь борт «Бэкфайра» украшал разухабистый рисунок: пьющий из горла водку медведь с гармошкой, а под рисунком стилизованная надпись — «Старики-разбойники». Сейчас «Старики» летели разбойничать против американской танковой колонны. На четырех многозамковых бомбовых держателях МБДЗ-У9-520 под крыльями и под фюзеляжем «Бэкфайр» нес шестьдесят девять осколочно-фугасных бомб ФАБ-250. Тяжелый бомбардировщик прикрывали четыре Су-27СМ, сила достаточно внушительная, чтобы противостоять любой угрозе с неба и с земли.

Ударная группа самолетов с красными звездами на крыльях шла в двенадцати метрах над землей в режиме автоматического следования рельефу местности. Автопилоты вели крылатые машины по заранее заложенному в электронную память маршруту, сверяя его с цифровой картой местности. Один раз на локаторе на пределе зоны обнаружения появились две метки чужих самолетов, но они быстро исчезли. Полет продолжался, и до цели уже осталось совсем немного времени.

Колонну американской бронетехники от ударов с воздуха прикрывали значительные силы. Их основу составляли зенитно-ракетные комплексы «Авэнджер» и бронетранспортеры «Страйкер» с зенитно-ракетным комплексом LAV-AD. На «Страйкерах» были установлены две счетверенные пусковые установки «Стингеров» и шестиствольная 20-миллиметровая скорострельная пушка GAU-12/U.

Но появление краснозвездных самолетов стало для «янки» полнейшей неожиданностью. Слишком уж они уверовали в собственную мощь. Почти мгновенно «горкой» набрав высоту, самолеты обрушились на бронеколонну. Первыми ударили многоцелевые истребители Су-27СМ. В этом вылете они играли двоякую роль: прикрывали Ту-22М4 от нападения американских самолетов, а при атаке наземных целей должны были высокоточными ракетами поразить зенитные комплексы.

Атаковали их русские истребители удивительным гибридом старых и наиновейших технологий Каждый Су-27СМ нес помимо ракет воздушного боя по два пятизарядных блока Б-13Л с модернизированными ракетами С-13МС. «Модернизированные спутниковые» — так расшифровывалась их аббревиатура. Каждый из 122-миллиметровых реактивных снарядов был оснащен приемником спутниковой навигации ГЛОНАСС. Вращающиеся над планетой тремя взаимноперпендикулярными орбитальными эшелонами, русские сателлиты выдавали местоположение целей с погрешностью до двух метров. В обновленных реактивных снарядах С-13МС сочеталась высокая точность и исключительная надежность вместе с мощным пробивающим эффектом тридцатикилограммовой боеголовки.

Для оружия с приемниками глобального позиционирования не существовало сложных метеоусловий, дымовых или иных помех. Все ракеты, выпущенные с краснозвездных истребителей, поразили цели.

— Командир, боевой курс — двести десять градусов, — доложил полковнику Верескуну штурман.

Ту-22М4 накренился, выполняя доворот на цель.

— На боевом, двести десять, — командир корабля чуть отдал штурвал от себя.

— Так держать.

— Цель наблюдаю, к сбросу готов… Сброс!

Град четвертьтонных бомб обрушился на «Абрамсы», «Брэдли», «Страйкеры», «Хаммеры». Облака пыли и дыма от мощных взрывов фугасов заволокли землю. Когда пыль и дым рассеялись, перед глазами уцелевших предстала страшная картина: изрытая огромными воронками земля, горящие обломки бронетехники, почерневшие, перевернутые и разломанные остовы танков. Повсюду лежали изрубленные осколками тела убитых в лужах черной, запекшейся крови.

Вдогонку русским самолетам были посланы сразу двенадцать тактических истребителей F-16C. Форсируя двигатели, американцы начали преследование. «Облучение радаром из задней полусферы», — предупредил речевой информатор в кабинах русских истребителей.

— Перестраиваемся! — приказал капитан Щербина.

Вдвоем с ведомым они ушли назад, а вторая пара оставалась прикрывать ракетоносец. В кабине протяжно гудела сирена станции предупреждения об облучении, на вспомогательном мониторе вспыхнула красная надпись: «Режим — прицельный!» На лбу Олега выступили мелкие бисеринки пота — это был настоящий поединок нервов.

Сзади сразу две пары американских истребителей выполняли классический заход в атаку с задней полусферы, еще секунда, и «Спэрроу» устремятся к цели. Ведущий в звездно-полосатом шлеме уже щелкнул предохранительной скобой на ручке управления и положил палец на шероховатую поверхность гашетки… Как вдруг оба идущих замыкающими «Фланкера» вздыбились, почти «улегшись на спину», а перед глазами американского пилота что-то ослепительно полыхнуло сиянием сверхновой звезды.

Есть! Сектор газа — вперед и сразу же — назад, до защелки малых оборотов двигателей. Щербина обеими руками вцепился в ручку управления самолетом и изо всех сил рванул ее на себя. Мгновенно огромная перегрузка буквально размазала его по катапультному креслу. Отклонились сопла двигателей, делая траекторию этого невообразимого маневра еще круче. Оба Су-27СМ «легли на спину», и в этот момент летчики, увидевшие сквозь багровую пелену в глазах свои цели, выпустили ракеты. Это была какая-то невероятная «лобовая атака навыворот», американцы даже понять ничего не успели, как четыре ракеты, летящие прямо на них, словно неуправляемые снаряды, взорвались на встречно-пересекающихся курсах Мгновенно все четыре F-16C были сметены с небес.

Все выглядело так просто, но только летчики знали цену той легкости, с которой был выполнен этот маневр, — изнурительные часы тренировок на наземном тренажере и в воздухе, в кабине сверхманевренного истребителя, единственного в мире, непревзойденного «Су», который мог выполнять такие финты в небе, за гранью законов аэродинамики.

Русские истребители врубили на полную свои станции постановки помех и отстрелили «павлиньи хвосты» дипольных отражателей и тепловых ложных целей. Но их никто не преследовал, ошеломленные потерей сразу четырех самолетов, американцы поспешили убраться на аэродром.

Ударная группа русских самолетов благополучно добралась до аэродрома Снежное. Ту-22М4 пошел на посадку, а истребителей уже ждало новое задание.

— 801-й, я — Курган, в квадрате 22–01 замечена пара «Хорнетов». Цель перехватить!

— Я — 801-й, Курган, вас понял, выполняю!

Четыре истребителя, развернувшись в крутом вираже, устремились на новую цель.

— Минута до контакта, Джек.

— Понял тебя, Рой. Активирую ракеты.

Ведомый вслед за командиром щелкнул переключателем вооружения. Под крылом его многофункционального истребителя отлетел обтекатель телевизионной головки самонаведения ракеты AGM-65B «Мэйврик».

— Джек, что-то у меня прицел барахлит, давай ты. Я прикрою.

— О'кей, шеф! Работаю по цели.

Истребители поменялись ролями, теперь вперед вышел ведомый. Летчик навел истребитель на цель — массивный бетонный дот, который вот уже вторые сутки сидел занозой в заднице командования, мешая продвижению частей танковой дивизии США. Обнаружив цель, летчик, манипулируя ручкой поворота телевизионной головки самонаведения ракеты, навел электронное перекрестье на прицельном индикаторе в кабине. Вокруг цели зажглись четыре мигающие метки, обозначая захват цели. Пилот усмехнулся — точно такую картинку наблюдали телезрители по всему миру, когда транслировались кадры из Ирака в 1990 году. Он довернул истребитель, метки и прицельный крест перестали мигать и засветились ровно — захват цели выполнен. Пуск! Ракета унеслась к бункеру.

Но на полдороге к «Мейврику» наперерез устремилась дымная стрела, мгновенная вспышка взрыва и разлетающиеся стержни вместе с микрокумулятивными элементами превратили американскую тактическую ракету класса «воздух — поверхность» в огненный шар.

Четыре крылатые тени с раздвоенными хвостами промелькнули над самыми фонарями кабин и пристроились сзади.

— Вы на прицеле. Повторный пуск ракет и любые попытки маневров приведут к вашему немедленному уничтожению. Только рыпнись, сволочь, собью на хрен!

— Я все понял.

— Вот и хорошо. Курс — двести семьдесят. Идем на наш аэродром.

Капитан Щербина связался с руководителем полетов, доложил об успешном перехвате и огорошил его новостью, что ведет два американских истребителя на аэродром.

Американские пилоты, с опаской оглядываясь назад, утыкались взглядом в острые носы русских «Фланкеров» и головки ракет под их крыльями.

Капитан Щербина помахал крыльями идущим им навстречу штурмовикам Су-39Т «Суперграч» из 256-го Гвардейского отдельного смешанного авиаполка. В обычном, в общем-то, названии этой авиационной части выделялось лишь наименование «Гвардейский». Но полк этот был совсем не обычный. В среде летчиков-профессионалов он получил неофициальное название «Крылатого спецназа». Его летчики, настоящие асы, во главе с ветераном Афганистана, пилотом, носящим позывной «Дракон», привлекались к выполнению самых ответственных и сложных боевых заданий. Сейчас они базировались на аэродроме Таганрог всего лишь в сорока километрах от украинской границы и помогали защитникам Донецка сдерживать натиск танковых подразделений США. Новейшие штурмовики «Суперграч» успешно уничтожали и «Абрамсы», и другую натовскую технику.

Принудив к посадке два «Хорнета», Су-27СМ приземлились сами.



Такое оперативное маневрирование можно было реализовать только при условии полного превосходства в воздухе. Теперь уже американские тактические истребители старались проскочить над самой землей, вне зоны видимости самолетов ДРЛО А-50 и наземных локаторов ПВО.

А истребители и ударные самолеты защитников Донецка теперь уже почти без помех наносили удары по войскам НАТО. Но до полной победы было еще далеко.







Глава 30

Ослепляющий удар



Звено модернизированных истребителей Су-27СМ капитана Щербины и пара Су-30, ведущим в которой был сам полковник Михайлов, неслось над самыми макушками деревьев. Под крылом лежал Донецкий кряж, и летчики использовали малейшую неровность, чтобы скрыться от всевидящих американских локаторов. Сегодняшняя воздушная операция как раз и была направлена против одного из них — «летающего радара» Е-5С «Супер-Сентри». Он висел над самым Киевом, и достать его иначе было невозможно.

Сам он, сделанный на базе гражданского «Боинга-747», был не так беззащитен, как его «младший брат» — Е-3С, а кроме того, его прикрывала целая эскадрилья истребителей, и еще столько же были готовы подняться в небо. В этом-то и состояла трудность. Нужно было незамеченными подойти как можно ближе и, пройдя сквозь заслон истребителей, атаковать «Боинг». Иначе вся остальная часть плана была бы невозможна.



* * *



Потерпев поражение при штурме Донецка, оккупационные силы и продажное украинское командование начали обстрелы юго-востока Украины оперативно-тактическими ракетами. «Коршуны» прилетали внезапно, и хотя большая их часть перехватывалась системами ПВО и истребителями, некоторые из стервятников находили свои цели. Ими становились и военные объекты, и больницы, и просто жилые дома. «Украинские патриоты» били по площадям, стремясь уничтожить как можно больше людей. И снова взрывы ракет уносили чьи-то жизни.

«Желто-синие» вояки при покровительстве американских «друзей» невольно копировали тактику «заклятого тирана» — Саддама Хусейна, который в 1991 году обстреливал Израиль ракетами «Скад». Даже тогда, при практически полностью разгромленной ПВО, охота за мобильными пусковыми установками на базе мощных тягачей была трудным и опасным делом для экипажей ударных самолетов. А сейчас, когда американцы прикрыли районы пусков «Коршунов» зенитными комплексами и истребителями, это занятие превращалось в игру со смертью.

Несколько «Коршунов» снова попали по территории России. Реакция «Большого восточного соседа» была быстрой и жесткой. В кратчайшие сроки была подготовлена операция по поиску и уничтожению мобильных пусковых установок «Коршунов». И донецким летчикам в ней отводилась ключевая роль…



* * *



Огромный самолет парил над Киевской областью. Над его фюзеляжем вращалась «тарелка» обтекателя антенны диаметром более четырех метров. Носовая часть «Боинга» бугрилась безобразными наростами обтекателей многочисленных антенн.

На двух палубах в просторных салонах «Боинга» сейчас было тесно от загромождавшей все свободное место аппаратуры. За расположенными по бортам пультами сидели операторы, возле кабины пилотов был расположен пост старшего офицера по контролю за воздушным пространством. А в корме находился специальный пульт слежения за наземной обстановкой. Это был модернизированный АВАКС следующего поколения. Его локатор мог обнаруживать и сопровождать до трехсот целей и в воздухе, и на земле в реальном масштабе времени. Их месторасположение отмечалось на виртуальном объемном дисплее. И при этом воздушный локатор мог давать целеуказание двум тактическим группам своей авиации в составе трех десятков единиц. Они могли работать одновременно и по целям в воздухе, и на земле. Для обнаружения пусков и подлетающих ракет на этом самолете был установлен специальный высокочувствительный теплопеленгатор с интеллектуальным блоком селекции ложных сигналов. Он был способен отличить двигатель атакующей ракеты от тепловых ложных целей и выдать прицельную информацию лазерным турелям и другим средствам противодействия.

Кроме пассивных средств защиты в виде блоков отстреливаемых помех «Боинг» нес и активные системы противодействия. Лазерные турели с высокоточным наведением должны были «ослеплять» тепловые головки самонаведения ракет. А под крыльями «Супер-Сентри» в специальных контейнерах находились собственные противоракеты малой дальности. Кроме того, в хвостовой части находилась стрелковая точка с двумя шестиствольными пушками «Вулкан». Они образовывали настоящий ураган огня, способный разорвать на куски любую подлетающую ракету.

Четверка тяжелых истребителей F-15C барражировала в двухстах километрах от АВАКСа. В непосредственной близости от самолета радиолокационного дозора находилось еще звено F-16C, а на аэродромах в состоянии готовности № 1 находилось сразу двенадцать истребителей-перехватчиков. С земли воздушное пространство прикрывали «Пэтриоты», «Чаппарэлы» и «Стингеры».

Специально для них под крыльями Су-27СМ и Су-30 висели контейнеры с помеховыми станциями нового поколения и плазмогенераторы. Облака холодной плазмы окутывали невидимым облаком многофункциональные истребители и отклоняли от них лучи радаров. Так что русские самолеты стали настоящими «невидимками». И, что самое важное, работа генераторов холодной плазмы практически не мешала нормальному функционированию прицельно-навигационного и пилотажного комплексов Су-27СМ.



* * *



На прицельном индикаторе мигнула отметка поворотной точки — пора. Олег потянул ручку управления на себя, истребитель послушно перешел в набор высоты. «Су-27 способен в наборе высоты на форсаже обогнать ракету-носитель «Союз-ТМ», — вспомнились летчику слова инструктора из летного училища.

Сейчас шесть истребителей стремительным рывком вверх выходили на позицию пуска специальных сверхдальнобойных ракет класса «воздух — воздух». По две такие «птички» несли на поддвигательных пилонах многофункциональные истребители Су-30.

На прицельном индикаторе стремительно бежали цифры набранной высоты — полкилометра, километр, два, три, три пятьсот. Олег перевел свой истребитель в горизонтальный полет.

— Я — Охотник-1, две минуты до цели.

— Я — 801-й, вас понял.

— Командир, четыре цели сзади, удаление восемьдесят, с превышением. Еще две заходят справа. Дальность — полсотни.

— Вижу, — сквозь зубы ответил Щербина. — Охотник-1, давай скорее. У нас тут полно незваных гостей. И все они будут нам мешать.

Олег уже понял, что эти две минуты станут для него настоящим адом в воздухе. Правда, на стороне русских истребителей преимущество: из-за работы плазмогенераторов они не видимы для американских самолетов и радарных головок самонаведения их ракет. Только лишь глаза летчиков и тепловые системы наведения способны видеть сейчас Су-27СМ.

Два Су-30 рванулись на форсаже вперед, а Олег вместе со своим звеном развернулся навстречу приближающимся американским истребителям и уже выпущенным ими ракетам. Перегрузка наваливается свинцовой тяжестью, в глазах — багровый сумрак. Уйдя противоракетным маневром от атаки, русские истребители отстреливают очереди пиропатронов. Олег выпускает Р-27. Ракета с полуактивной головкой наведения идет на F-15. Но американский летчик — настоящий ас, он не только уворачивается от «русского гостинца», но и умудряется сам выпустить сразу два «Сайдуиндера». Ракеты малой дальности берут истребитель Олега в «клещи». «Ракетная атака задней полусферы», — отстраненно сообщает речевой информатор. Переворот через крыло, Су-27СМ со свистом рассекает воздух в крутом пике. Ракеты, словно гончие, почуявшие след, идут за ним. Но капитан Щербина — далеко не заяц. Ручку на себя! Чудовищная перегрузка наваливается многотонным прессом, стремится искорежить, сломать крылатую конструкцию, но русский истребитель сделан на совесть. Зависнув между небом и землей в «кобре Пугачева», он пропускает над собой американские ракеты. «Сайдуиндеры» вспыхивают далеко впереди взрывами самоликвидации. Потеряв высоту, истребитель Щербины стелется над самой землей и снова взмывает, набирая высоту в форсажном реве турбин.

И вовремя: на истребитель ведомого валятся сразу два «Эф-шестнадцатых››. Наверное, подняли дежурное звено. Но Юрка молодец, уйдя от ракет, он на вираже садится на хвост ведомому «Файтинг фэлкону» и лупит по нему сразу двумя ракетами ближнего боя. F-16 вспыхивает факелом и, разбрасывая обломки, валится вниз. Второго «американца» берет в оборот Щербина. Тот слишком близко оказался от русского истребителя, и очередь 30-миллиметровой пушки ГШ-301 перепиливает ему правое крыло.

— Спасибо, командир!

— 802-й, экономь боекомплект.

«Ракетная атака!» Отстрелив шлейф тепловых ловушек, два истребителя синхронно выполнили «иммельман», оказавшись лоб в лоб с американскими тяжелыми истребителями. «Не отверну!» — стиснув зубы, процедил Щербина. Прямо в лицо ударило сияние дульного пламени шестиствольной пушки «Вулкан», смертоносный поток раскаленного металла прошил воздух совсем рядом с кабиной Су-27. Олег тоже рефлекторно нажал на гашетку. Очередь бронебойных и осколочно-фугасных снарядов разнесла в клочья всю носовую часть американского «Орла». Олег едва успел отдать ручку от себя, «нырнув» под объятый пламенем F-15С.

Юрка точным пуском Р-77 завалил еще один «Страйк Игл». Выполнив переворот через крыло, он свалился на пару «Эф-пятнадцатых». Пуск! И обе ракеты нашли свои цели. Олег улыбнулся — молодец, Юрка!

Два F-16 попытались было навязать Олегу бой на виражах, пользуясь своей хорошей маневренностью, но куда там! Капитан Щербина на вираже резко взял ручку на себя, выполнив «Хук» — «кобру Пугачева» в горизонтальной плоскости. «Файтинг фэлкон» проскочил мимо, и вот уже его силуэт захвачен коллиматорным визиром нашлемного прицела. Пуск! Ракета, сориентированная поворотом головы летчика, безошибочно находит цель. Пылающий F-16, рассыпая обломки, валится вниз, а в небе распускается оранжево-белый цветок парашюта.

Пара старшего лейтенанта Тихонова тоже уже успела отправить к земле два F-15. Но ракета, выпущенная с борта одного из «Орлов», повредила двигатель командира пары. Дымя, он отвалил в сторону и пошел со снижением.

— Я — 803-й, я подбит! Выхожу из боя…

— Я — 801-й, Восемьсот четвертому — сопровождать командира! — приказал капитан Щербина.

— Понял, сопровождаю.

Олег мельком глянул в угол прицельного индикатора, где шел обратный отсчет до выхода на рубеж пуска, — девяносто секунд! С момента начала боя прошло лишь полторы минуты! А кажется, пролетело не меньше получаса. Вот он, современный бой…

Пара многофункциональных истребителей Су-30 вышла на рубеж пуска. Для более точной работы прицельных локаторов летчики отключили генераторы холодной плазмы.

— Я — Охотник-1, цель в захвате. Даю отсчет: три, два, один… Пуск.

Штурман-оператор в задней кабине отработал пусковую последовательность и нажатием гашетки отправил обе ракеты в цель. Сорвавшись с авиационных катапультных устройств, обе К-31 полыхнули пламенем стартовых ускорителей.

Разогнав ракеты до субзвуковой скорости, стартовые ускорители отстрелились пиропатронами. И включились маршевые прямоточные воздушно-реактивные двигатели, с которыми «изделия» очень быстро достигли скорости пяти Махов.

Второй истребитель ракеты пока выпускать не стал.



* * *



— Alarm! Alarm! Ракетная атака!

— Спокойно, парни! Наши истребители уже на подходе. Приготовиться к поражению выпущенных ракет.

Паники на борту «Супер-Сентри» не было. Слишком уж вышколен был экипаж этого огромного самолета — последнего слова американского «Hi-tech». Оператор поста самообороны уже отслеживал две цели, несущиеся к огромному самолету на огромной скорости. Им навстречу развернулись лазерные турели.

— Две высокоскоростные цели заходят спереди-справа! Скорость… — оператор присвистнул от удивления. — Скорость — пять звуковых! Активирую турели.

— У них же радиолокационная система наведения!

— Спокойно! Я знаю, что делаю…

Этот оператор был далеко не дурак. Он понимал, что сбить наведение такой ракеты помехами весьма непросто. На огромной, в пять звуковых, скорости она будет воспринимать только одну относительно малоподвижную цель — их «Супер-Сентри». Но даже самая скоростная ракета не может состязаться со скоростью света. Пучки когерентного излучения лазерных турелей ударили по приближающимся ракетам. Высокоэнергетические импульсы пробили головной радиопрозрачный обтекатель, пережгли некоторые системы управления и приводы рулей. Обе русские ракеты сбились с курса и в итоге самоликвидировались.

— Йес! Мы их «сделали»! Стиви, с тебя — ящик «Будвайзера»!



* * *



— Черт! Ракеты прошли мимо цели! Я — Охотник-1, Второй — повторная атака!

— Выполняю!

Ведомый истребитель Су-30 лег на боевой курс. А в это время самолет полковника Михайлова в одиночку отражал атаки шести перехватчиков F-15C. Ревели перегруженные двигатели, в невообразимой круговерти менялись местами небо и земля. Воздух прочерчивали дымные следы инверсии выпущенных ракет.

Полковник Михайлов вытворял в небе чудеса пилотажа, но один против шести — это слишком даже для непревзойденного русского истребителя. На вираже русский летчик поймал в прицел F-15 и выпустил ракету. Американский истребитель попытался выполнить противоракетный маневр и отстрелил два десятка ложных целей, но тщетно. Взрыв Р-27Т разворотил ему всю корму, изуродовав хвостовое оперение и сопла двигателей. Летчик предпочел катапультироваться.

Уйдя сразу от двух ракет, русский летчик снова атаковал «американца». F-15 задымил поврежденным двигателем и со снижением потянул к своему аэродрому.

Су-30 ведомого отделяли от пуска всего несколько секунд. Штурман-оператор в задней кабине надежно держал «Супер-Сентри» в стробе захвата. Активирована стартовая последовательность ракет, откинута предохранительная скоба гашетки. Еще немного, и…

Сразу две ракеты врезались в русский истребитель. Облако стальных стержней прошило топливные баки, разрушило лопатки компрессоров турбины и буквально разорвало Су-30 в алюминиевые клочья. Спастись никто из летчиков не успел, чудовищный взрыв за доли секунды сжег их заживо.

В самый последний момент из дымно-огненного шара взрыва вылетела ракета, направленная рукой уже погибшего летчика. Разогнавшись до сверхзвуковой скорости, она понеслась к огромной туше «Боинга», висящей в ста пятидесяти километрах. Но на полдороге ее перехватили противоракеты, стартовавшие со специальных катапультных устройств под широкими крыльями «Супер-Сентри». Их боеголовки при подрыве образовали на пути русской ракеты непроницаемое облако шрапнели. К-31 уклонилась, но в этот момент ее настигла вторая волна противоракет.

Отблеск взрыва ведомого истребителя отразился на светофильтре полковника Михайлова. Все. Они не сумели поразить этот треклятый «летающий радар». А значит — снова взовьются в небо стаи «Коршунов», и будут новые жертвы. Оставалось только уйти. Или… Решение пришло мгновенно.

— Ваня, приготовиться к катапультированию, — отдал приказ летчик своему штурману-оператору.

— Командир, не нужно…

— Выполнять!!! — голос у полковника был такой, что оператор сразу же повиновался.

В следующее мгновение полковник Михайлов нажал кнопку принудительного катапультирования. В дыму и пламени подорванных пиропатронов отлетел общий фонарь кабины. Позади грохнул заряд стреляющего механизма катапульты. Кресло вместе со штурманом взвилось вверх.

«Все, Ваня в безопасности, — подумал летчик. — Ну; а теперь — вперед! И хрен вы меня остановите, суки!» Полковник Михайлов развернул истребитель на барражирующий впереди «Супер-Сентри». В кабине гудело и свистело, аварийное табло расцветилось желтыми и красными огоньками, воздушные потоки били в шлем, пыль, годами скапливавшаяся на полу кабины, мгновенно взвилась вверх и лезла в глаза под поляризованной пластиной светофильтров. «Как в «ишачке», в сорок первом», — нашел в себе силы улыбнуться летчик. Он двинул рычаг управления двигателями вперед до форсажной отметки. Взревели турбины, и его вжало в кресло огромной, просто чудовищной перегрузкой. Перед глазами все плыло в багровой полутьме, но полковник Михайлов находил в себе силы не потерять сознание и вести свой истребитель в последнюю атаку.

«Ракетная атака», — пришел, словно из забытья, голос речевого информатора. «Ах ты, моя умница», — полковник выпустил две оставшиеся РВВ-АЕ. Искусственные интеллекты ракет сейчас вступили в свое роботизированное противостояние. Но кто победит, было уже не важно…

Что такое полторы сотни километров для истребителя, способного разгоняться до двух с половиной тысяч? Секунды… Секунды человеческой жизни, его воли, надежд и чаяний. Жизнь человека определяют его поступки. И нужно сделать правильный выбор.

«Хрен вам в глотку, гады!» — перед распахнутыми настежь глазами — громадная туша чужого, вражеского самолета. И нет иного способа сдернуть его с небес, чем положив на чашу весов свою жизнь. Что ж, так тому и быть.



* * *



— Что он делает, Господи Иисусе?!! Не-е-ет!!!

Смертельный ужас парализовал весь экипаж американского «летающего радара». На всех обзорных экранах они видели одно и то же: стремительно приближающуюся метку русского истребителя. Сразу несколько противоракет взорвались рядом с ним, но «Фланкер» продолжал свой смертельный рывок. Летчики выкручивали штурвалы, пытаясь уйти от неминуемой гибели, но уже ничего сделать было нельзя. За секунду до столкновения метки русского истребителя и американского АВАКСа слились.

Небо озарилось ярким сиянием взрыва, огненный вихрь сдетонировавших топливных баков разорвал изнутри сложную конструкцию, бывшую всего секунду назад гордостью американского воздушного флота.

Последняя атака полковника Михайлова достигла цели.



* * *



Олег слышал в эфире и видел на локаторе все, что происходило в небе: неравный бой полковника Михайлова, отчаянную атаку и его таран… Щербине сейчас хотелось завыть по-волчьи, броситься на американские истребители, хоть их было уже в восемь раз больше — американцы подняли на перехват пары Су-27СМ четыре звена, целую эскадрилью! Но он был командиром и должен был уходить. Героическая, но бессмысленная смерть ничего не даст.

— Ведомый, выходим из боя! Держи хвост.

— Понял, командир.

Переворотом через крыло и почти отвесным пикированием два русских истребителя на пределе мощности турбин ушли от погони. Включив генераторы помех, они над самой землей на бреющем пошли к своему аэродрому. Им навстречу уже поднималась вся эскадрилья Су-27 и «МиГи».

Приземлившись, Олег только коротко спросил:

— Как Игорь Тихонов, дотянул?

— Дотянул, командир, все нормально.

На стоянке их встречал генерал.

— Товарищ генерал! Задание выполнено. Полковник Михайлов таранил АВАКС и ценой своей жизни уничтожил его. Экипаж второго истребителя Су-30 погиб в неравном бою при попытке повторной атаки цели. Штурман-оператор из экипажа полковника Михайлова катапультировался. Полагаю, принудительно. Сейчас он находится на захваченной противником территории. Еще один истребитель из моего звена под прикрытием своего ведомого был вынужден покинуть бой по причине боевого повреждения. Докладывает командир звена капитан Щербина.

— Спасибо, ребята…

Вечером поминали павших. Молча. Что можно было сказать… Для всех они остались в памяти веселыми ребятами, и с ними — командир. Батя — летчик от Бога. Он был для своих летчиков настоящим отцом, заботился о них, пытался хоть как-то помочь и не давал в обиду перед безмозглыми проверяющими. Он любил летать, любил небо, в котором теперь остался навсегда.



Он поднялся чуть выше и сел,

Ну, а до земли дотянул…[39]







Глава 31

Операция «Сломанный трезубец»



— Ну, что?

— АВАКС уничтожен. Можно начинать операцию.

— Как ее назовем?

— Ну, уж точно не «Операция Ы».

— У американцев есть такой код — «Сломанная стрела», он означает потерю ядерного боеприпаса По аналогии это будет — «Сломанный трезубец».

— Ясно. Название — лучше не придумаешь. Отражает, так сказать, суть проблемы.



* * *



Бойцы рассредоточились по опушке леса и напряженно всматривались в хмурое, беззвездное небо. Во тьме раздалось знакомое стрекотание.

— Зажигай костры!

Разгоняя мрак ночи, вспыхнули особым образом выложенные огни. Стрекотание приблизилось, потом стал виден темный четырехкрылый силуэт. Ан-2, прокатившись по травяной площадке, развернулся носом к курсу взлета, не глуша двигателя. Из открытой двери появились фигуры бойцов. Не говоря ни слова, группа бойцов растворилась во тьме.

Командир партизанского отряда с удивлением посмотрел на похожих на привидения пришельцев, хмыкнул и скомандовал:

— Давайте носилки с летуном!

— Слышишь, Семеныч, а кто это?..

— Знаешь такую поговорку: «Меньше знаешь — крепче спишь»?

— Ну…

— Баранки гну! Бери цинки с патронами и тащи к «уазику».



* * *



Специальная группа «Ратник» ускоренным маршем двигалась к намеченной цели. Вчера в этом квадрате российский разведывательный спутник засек передвижение пусковой установки «Коршуна», теперь бойцы спецотряда должны были ее уничтожить.

Отряд назывался так по кодовому названию специализированного комплекта боевого снаряжения. Первый такой комплект под названием «Бармица» был уже давно принят на вооружение Российской армии и успешно эксплуатировался.

Комплекс боевого снаряжения и вооружения следующего поколения получил название «Ратник». Его основой стал новый кевларовый бронекостюм, который защищал солдата не только от пуль и осколков, но и от огня, отравляющих веществ и, частично, от радиации. Под титановыми пластинами находился специальный слой «жидкой брони» — мгновенно твердеющего при ударе пули наномерного геля.

Боец в таком снаряжении больше напоминал боевого киборга. И действительно, по уровню средств управления и связи «ратники» вплотную приблизились к боевым машинам будущего — рации с автономным питанием, «плавающей» частотой и импульсно-кодированным режимом обмена, системы спутниковой топологической привязки и ориентирования и еще множество других важных приборов давали русским «ратникам» необходимую тактическую гибкость. При этом электроника была защищена от воздействия электромагнитного импульса, а в прицельных комплексах стрелкового вооружения постарались максимально обойтись без сложных электронных «наворотов», столь характерных для армии США. Просто цели у двух ведомств разных стран были разные: русские стремились создать максимально простой и эффективный комплекс поля боя, а американские дельцы при этом еще и выжать из налогоплательщиков как можно больше их кровных «баксов».



* * *



В условленной точке из тени леса навстречу «ратникам» бесшумно скользнули бойцы спецназа, сразу взяв их на прицел. «Ратники» в ответ выставили стволы бесшумных штурмовых автоматов и стрелково-гранатометных комплексов.

— Пароль?

— «Волга».

— «Днепр».

Бойцы опустили стволы. Вперед вышел их командир, суровый мужик в неприметном, поношенном камуфляже, приложил ладонь к покрытому камуфляжной сеткой шлему:

— Майор Максим Рязанов. Командир отряда спецназа.

— Подполковник Соколов, отряд «Ратник». Вы — наш проводник?

— Так точно.

Офицеры склонились над портативным приемником спутниковой навигации, присоединенным к ноутбуку. На экране миниатюрного компьютера высветилась карта местности. Зеленая линия обозначила их маршрут. Красным были отмечены районы патрулирования натовских войск и возможные места засад.

— Нам нужно выйти на позиции к утру и замаскироваться.

— Обеспечим. И будем прикрывать на всем маршруте и на отходе тоже.

Командир «ратников» повернулся к офицеру связи:

— Обеспечить связь.

— Есть.

Офицер-оператор боевой электроники развернул в боевое положение мобильный спутниковый комплекс связи. Язык не поворачивался назвать его «рацией», хотя по своим габаритам он не больше обычной десантной радиостанции. Спецназовец выдвинул антенну, откинул предохранительный кожух и защелкал по выдвижной клавиатуре. Сообщение автоматически кодировалось, сжималось в цифровой пакет и за миллисекунды «выстреливалось» вверх, на спутник. Скоро пришел ответ.

— Штаб подтверждает наше задание.

— Понял. Вперед!



* * *



Бойцы отряда «Ратник» переждали день в схроне, который для них подготовили спецназовцы майора Рязанова. Подземный бункер был оборудован по всем правилам диверсионного искусства, пол был устлан мягким лапником, стенки убежища укреплены. Из схрона вели три потайных хода, а сам он был так хорошо замаскирован, что и вблизи его нельзя было различить.

Подполковник Соколов знал, какого труда бойцам было оборудовать такие «хоромы». Он и сам на учениях не раз оборудовал такие схроны и бункеры, и каждый раз наградой ему были ноющие мышцы и адская усталость.

За время рейда спецназовцы майора Рязанова и «ратники» прониклись друг к другу искренним уважением. Роль боевого охранения «спецы» выполняли безукоризненно. И все удивлялись различным техническим новшествам «ратников». А подполковник Соколов по достоинству оценил профессионализм и опыт разведчиков-диверсантов. Так что бойцы обоих спецотрядов если и не стали друзьями за столь короткий срок, то боевое слаживание прошли — это уж точно. Сейчас они по-братски расправлялись с тушенкой, галетами и шоколадом из спецпайка.

— А как вы собираетесь уничтожить пусковую установку? Переносным ракетным комплексом? — спросил майор Рязанов, указывая на массивные чехлы, лежащие рядом с несколькими бойцами отряда «Ратник».

— Увидишь, — усмехнулся подполковник.



* * *



Уже ночью «ратники» заняли позиции. Уничтожить передвижную пусковую установку было непросто. Каждый тягач с тремя транспортно-пусковыми комплексами охраняли несколько бронетранспортеров, а иногда даже и вертолеты огневой поддержки. Достать «Коршуна» вблизи было невозможно, для этого нужно устроить настоящую войну. Поэтому было принято решение уничтожить его с дальней дистанции, но не ракетой, как думал майор Рязанов, а пулей.

Подполковник Соколов поставил на сошки чудовищную оружейную конструкцию, напоминающую противотанковое ружье времен Великой Отечественной войны. В сущности, новейшая дальнобойная винтовка КВС-ВМ вела свою «родословную» именно от ружей ПТРД и ПТРС. Калибр этой уникальной снайперской винтовки составлял 14,5 миллиметра при длине гильзы 114 миллиметров — практически снаряд! Поэтому и называлась она КВС-ВМ: «Крупнокалиберная винтовка снайперская высокой мощности».

Снайперская винтовка представляла собой увеличенную модель ковровской винтовки КСВК, калибра 12,7 миллиметра. Она тоже была выполнена по технологии «буллпап», когда патронный магазин и затворная группа находятся в прикладе, позади спускового крючка. Это позволило обеспечить относительную компактность оружия при сохранении большой длины ствола, а значит, и высокой начальной скорости пули. Вообще, винтовка, несмотря на то что выглядела массивной, на самом деле весила без патронов всего четырнадцать килограммов — всего лишь на три килограмма больше, чем ее «подруга» калибра 12,7 миллиметра… Конструкторы достигли такого феноменального результата применением новых титановых сплавов в сочетании с легкими деталями из ударопрочного пластика.

Подполковник подогнал винтами щеку приклада, специально для снижения отдачи установленного на специальных гидравлических амортизаторах. Для снижения отдачи служил и массивный дульный тормоз-компенсатор.

Снайпер взял у второго номера массивный пятизарядный магазин, вогнал его в приемную горловину и клацнул рукояткой перезаряжания. Массивный патрон лег в патронник. На дальности свыше двух километров пуля, выпущенная из такой винтовки, пробивала двадцатимиллиметровую броню. Но как добиться точности, ведь на такой дистанции на пулю влияет и ветер, и перепады температур, и даже эффект Кориолиса, связанный с вращением Земли?

И с этой задачей русские ученые и конструкторы успешно справились, создав управляемую по лазерному лучу пулю. По бокам пули расположили четыре стабилизатора из специального фотоактивного материала, который деформируется при воздействии на него лазерного луча. При любом отклонении от светового потока стабилизаторы, деформируясь, возвращают ее на траекторию. Лазерная коррекция осуществляется уже после выстрела, а до этого оружие на цель наводится как обычно, с помощью электронно-оптического прицела со встроенным баллистическим вычислителем. На дальности двух километров даже луч мощного лазера частично рассеивается, так что его излучения недостаточно для того, чтобы привести в действие антилазерную защиту цели, но его вполне хватало для высокочувствительных стабилизаторов.

Подполковник включил питание оптико-электронного блока управления стрельбой и приник к окуляру. В прицельной панораме на зеленоватом фоне высветилось перекрестье со шкалой боковых поправок. Особенность этого прицела заключалась в том, что перекрестье всегда оставалось в центре объектива вне зависимости от дальности стрельбы. Также в левом верхнем углу высвечивалось расстояние до цели. Поправки на ветер и другие отклонения при стрельбе вносились автоматически по данным корректировщика-наблюдателя.

— Внимание, Ратник-1 к стрельбе готов. Снайперам — доложить о готовности.

— Второй готов…

— Третий к стрельбе готов.

Медленно потянулись минуты ожидания.

— Командир, движение по азимуту двадцать градусов. Ориентир — водонапорная башня. Это они, — тихо, словно они сидели в засаде совсем рядом с противником, доложил «второй номер».

— Понял, всем — приготовиться. Дальность.

— Тысяча восемьсот… Приближаются. Поправка на ветер… Левее десять…

— Понял. Работаю первым, все стволы — на пусковую машину.

Подполковник Соколов приник к окуляру прицела и медленно повел стволом, отслеживая цель. Вот она. На зеленоватом фоне прицела появилось усиленное электроникой изображение грузного восьмиосного тягача со смонтированными сверху пусковыми трубами оперативно-тактических ракет, его сопровождали два бронетранспортера «Страйкер» и широкий приплюснутый «Хаммер» с пусковыми установками «Стингеров» в кузове.

— Дистанция тысяча шестьсот, условия те же… Огонь — по готовности.

Подполковник Соколов буквально слился с винтовкой в единое целое. До половины выдохнув, он задержал дыхание и плавно потянул спусковой крючок… В уши ударил оглушающий грохот выстрела. Дульный тормоз и противооткатное устройство «плавающего» ствола погасили отдачу.

Огромное давление пороховых газов вытолкнуло пулю, прогнало ее по нарезам ствола и отправило в более чем полуторакилометровый полет. Стрелок передернул затвор, дымящаяся гильза упала на камуфлированную подстилку. А пуля в это время была уже далеко. Через заданный промежуток времени автоматически включился лазерный корректор цели. Подполковник Соколов продолжал удерживать тускло светящееся тонкое перекрестье прицельной марки на мишени, выполняя наведение пули.

Высокоточная, вручную отшлифованная и отполированная пуля на сверхзвуковой скорости преодолела расстояние в тысячу шестьсот метров и, ведомая лучом мощного лазера, ударила в цель. Сам стрелковый боеприпас тоже был непростой. В головной части под баллистическим наконечником пули находилась запрессованная в сверхмощную взрывчатку миниатюрная кумулятивная воронка из меди. Пробив стенку транспортно-пускового контейнера «Коршуна», пуля взорвалась. Сверхтонкая раскаленная игла жидкой меди прошила боевой отсек ракеты.

Взрыв 480 килограммов взрывчатки боезаряда и топлива для ракеты превратил ночь в день. Вслед за первой рванули и остальные две ракеты. Столб огня взвился до небес. Взрывной волной находящиеся рядом бронемашины охранения расшвыряло в стороны. Один из «Страйкеров» просто разорвало пополам, перевернутый «Хаммер» напоминал раздавленное всмятку яйцо.

— Отключить прицелы! — подполковник Соколов щелкнул клавишей питания, чтобы яркое сияние пламени не пережгло высокочувствительную электронную оптику. — Ни хрена себе выстрел! Уходим…

Так же бесшумно, как и пришли, бойцы покинули свои позиции.

Путешествие по ночному лесу в тылу врага легким назвать было нельзя. Несколько раз «ратники» чудом ускользали незамеченными от натовских патрулей, обнаруженных идущими в охранении бойцами майора Рязанова. Спецназовцы, невидимые и неслышимые, пробирались под самым носом у шарящих лучами прожекторов «Хаммеров» и пеших патрулей с собаками. Опыт и техническое оснащение помогали им в этой смертельной игре в прятки.



* * *



Уже светало, когда бойцы спецназа стали переправляться через небольшую речушку. У майора Рязанова развязался шнурок на ботинке. Он пригнулся, чтобы завязать его, и это спасло командиру спецотряда жизнь. Пуля просвистела над головой и выбила фонтан крошки из небольшой каменной глыбы у берега.

— Ложись! Снайпер!

Все мгновенно попадали, прячась за укрытиями. Хуже всего пришлось командиру, он бросился в воду и спрятался за каменной глыбой. Высунуться — означало подставить голову под пулю снайпера. Вообще, положение спецназовцев оказалось отнюдь не радужным. Они фактически были застигнуты врасплох, да еще и во время переправы. В диверсионном деле такая засада — «классика» жанра.

Но подполковник Соколов недаром был командиром «ратников». Опытный снайпер-спецназовец, прошедший обе чеченские кампании и миротворческую операцию в Осетии, он мгновенно оценил ситуацию.

— Рассредоточиться! Кто-нибудь его засек?

— Никак нет! Прячется гад…

— Блин, как я мог его пропустить?! — Майор Рязанов вглядывался до рези в глазах в окружающие деревья и кустарник, но никак не мог обнаружить стрелка.

Командир «ратников» прижал тонкий микрофон рации к губам:

— Не беспокойся, майор, ты бы и не смог его засечь. Это профессионал экстра-класса, и у него «снайперка» 50-го калибра. Такая бьет на два километра, так что он вне зоны видимости.

— Командир, я его засек! — раздался в наушнике голос корректировщика. — Вверх по склону от тебя на десять градусов левее. Там дальше — старая осветительная вышка на заброшенной ферме.

— Вижу…

К берегу реки выходил неглубокий овражек, а дальше виднелись развалины колхозного двора. Слева и была та самая вышка. Подполковник прикинул расстояние — получалось метров восемьсот-девятьсот. Как же его достать?!

— Удаление?

— Девятьсот сорок, — корректировщик уже вовсю работал со своим хитроумным электронно-оптическим биноклем.

В это время грохнул очередной выстрел, и двенадцатимиллиметровая пуля весом в пятьдесят граммов впилась в камень чуть выше того места, где находилась голова подполковника Соколова.

— Поправка на ветер… Стрелять можешь?

— А что мне остается…

Новый выстрел, уже гораздо точнее, подтвердил слова командира «ратников». Следующая пуля уже наверняка попадет в цель. Но сделать выстрел было совсем невозможно. Для этого нужно было на мгновение показаться из-за камня. А потом, держа на весу пятнадцатикилограммовую винтовку, прицелиться и нажать на спусковой крючок. И все это — за доли секунды, иначе — смерть.

Вообще-то по инструкции снайперскую винтовку в походе следовало разряжать, снимать с нее прицел и упаковывать в специальный чехол, чтобы грязь не попала. Но инструкции писались не в тылу врага. Подполковник Соколов ограничивался лишь тем, что надевал на электронно-оптический блок управления стрельбой чехол. Снять его было делом одной секунды. Винтовка была заряжена и готова к стрельбе.

Ну, вперед! Или грудь в крестах, или голова в кустах… Подполковник Соколов глубоко вдохнул, передвинул рычажок предохранителя. Патрон дослан — к стрельбе готов. Выскочив из-за укрытия, он вскинул тяжеленную КВС-ВМ, мышцы на руках вздулись, словно канаты, удерживая на весу непомерную тяжесть. В перекрестье прицела он увидел силуэт в зелено-пятнистом лохматом камуфляже. Вжав изо всех сил приклад в плечо, командир «ратников» выстрелил прямо в центр фигуры, немного сместив ствол для компенсации ветрового сноса пули. Мощный удар отдачи сбил его с ног, подполковник плюхнулся в воду, держа на вытянутых руках винтовку, которая только что спасла ему жизнь.

Сразу два спецназовца бросились к командиру, предполагая самое худшее.

— Командир, ты попал!

— Знаю-знаю, — проворчал подполковник, барахтаясь на мелководье у берега. Илистое дно скользило под ногами. — Если бы промахнулся, то уже плотву бы кормил… С дыркой в голове.

Вдруг над головами спецназовцев раздалось негромкое жужжание. Майор Рязанов, имеющий уже немалый опыт диверсионных рейдов, первым понял, в чем дело.

— Рассредоточиться! Это «беспилотник». Наверняка снайпер действовал не один, а в составе охранения. Значит, рядом какой-то важный объект.

— Быстро — к развалинам фермы, — скомандовал подполковник Соколов. — Нужно разведать, что там.

Так быстро спецназовцы еще не бегали. То, что они увидели, было очень важно, и вместе с тем именно этим и был подписан двум отрядам элитного спецназа смертный приговор.

В развалинах старого колхоза была замаскирована еще одна мобильная пусковая установка ракет «Коршун». Вокруг нее рычало двигателями боевое охранение: бронетранспортеры «Страйкер», «Хам-меры» и даже два тяжелых танка «Абрамс».

— Вызывай авиаподдержку! — обратился подполковник Соколов к офицеру связи. — Всем остальным — рассредоточиться и приготовиться к бою! Подсветите цель лазерами! Связист, обеспечь мне прямой канал с летчиками.

Командир «ратников» понимал, что шансов уцелеть у его подчиненных и людей майора Рязанова практически не было. Они утратили фактор внезапности, но операцию нужно было довести до конца любой ценой.

— Есть! — оператор связи развернул в боевое положение свой спутниковый комплекс. — Я — 315-й, требуется авиаподдержка, срочно! Прием, как слышите меня?..

А к бойцам спецназа уже приближались, рыча мощными двигателями, «Хаммеры». Подразделение «зеленых беретов» полукольцом охватывало позиции русских спецназовцев.

Грохнул выстрел, тело одного из «зеленых беретов» переломило пополам и отнесло метров на десять назад. Там он и остался лежать изломанной куклой, забрызгав кровью траву. Второму американскому «спецу», который изготовился к стрельбе с колена, пуля калибром 14,5 миллиметра «ампутировала» руку у плеча. Солдат умер от болевого шока, еще не коснувшись земли. «Зеленые береты» залегли, но крупнокалиберные пули не знали преград, методично истребляя элиту американской армии.

Но и командир американских «спешл форсиз» был опытным воином. Дымные стрелы гранатометных выстрелов. На позициях русского спецназа поднялись фонтаны разрывов. Коротко вскрикнув, обнял в последний раз свою винтовку один из «ратников». Другого отшвырнуло взрывной волной — бронекостюм спас его от гибели. Заработал тяжелый пулемет на широком приплюснутом «Хаммере». Земля и зеленые клочья травы взметнулись стеной.

Фонтаны пуль 50-го калибра плясали совсем рядом, но подполковник Соколов их не замечал, ловя в перекрестье прицела фигуру пулеметчика, облаченного в неуклюжий бронекостюм. Винтовка взрыкивает своим громовым голосом и бьет в плечо отдачей. Страшный удар пули калибра 14,5 миллиметра вырывает пулеметчика с его места и отшвыривает на несколько десятков метров. Следующая пуля достается водителю, и у нее еще хватает энергии, чтобы пробить бензобак бронеавтомобиля. От взрыва «Хаммер» подпрыгивает и переворачивается.

Снайперы, постоянно меняя позиции, методично выбивали американских «коммандос», но тех было слишком много. Да и патроны русские спецназовцы старались экономить. Боевая стойкость группы определяется количеством носимого боезапаса — это аксиома. У диверсантов в глубоком рейде патронов для полноценного войскового боя быть просто не могло, хотя боекомплекта всегда набирали с запасом. Единственным положительным моментом было только то, что в обоих отрядах было много снайперов, но и у противника опытных стрелков было достаточно. Правда, их вооружение не шло ни в какое сравнение с крупнокалиберными винтовками КВС-ВМ.

Ни русский спецназ, ни американские «зеленые береты» не хотели уступать в этом смертельном единоборстве лучших из лучших.

Спустя некоторое время пришел ответ.

— Я — 801-й, вас понял. Расчетное время четыре минуты. Подсветите цели лазерами. Мы на подходе!

— Я — 315-й, ждем! — командир «ратников» снова припал к прицелу своей винтовки и нажал на спусковой крючок. Еще один «коммандос» упал с пятнадцатисантиметровой дырой в груди.



* * *



Олег Щербина резко отклонил ручку управления влево. Два краснозвездных Су-27СМ, ведущих «свободную охоту», в резком перевороте показали солнцу свои ракеты под крыльями. Теперь на их бортах под красными молниями сияла надпись: «За Батю!» Летчики поклялись отомстить за смерть своего командира.

Капитан Щербина мельком глянул на тактический монитор. Теперь авианаводчику с современным комплексом спутниковой связи не было нужды диктовать летчикам свои координаты. Они передавались сжатым цифровым пакетом прямо на борт многофункционального истребителя и обрабатывались самолетным вычислительным комплексом. Умница ЭВМ, разработанная русскими специалистами из Зеленограда, автоматически выдавала на дисплей в кабине истребителя оцифрованные спутниковые снимки с высоким разрешением в реальном масштабе времени. Так что летчик мог еще до прямого контакта видеть характер целей, их количество и расположение на местности. И что самое главное, летчик мог выполнить прицеливание без включения собственного радиолокатора, а это уже существенно снижало шансы атакующего истребителя быть обнаруженным.

Так, обнаружена пусковая установка «Коршунов». А в охранении два «Абрамса», две БМП «Брэдли», три «Хаммера», на одном из них, кажется, установлены «Стингеры». Плохи дела. И еще два бронетранспортера «Страйкер» с зенитно-ракетными и пушечными модулями. Ну, конечно, теперь «америкосы» и носа не высунут без зенитного прикрытия. И правильно. А «Стингеры» нужно уважить, нам лишние хлопоты ни к чему.

— Я — 801-й, Юра, давишь зенитные комплексы.

— Понял, командир, — ведомый уже выполнил целераспределение, и теперь на его прицельном индикаторе мерцали четыре красных ромбика.

Не ждали, господа «пиндосы»? А вот и мы…

Два краснозвездных истребителя ОКБ Сухого свалятся как снег на голову ничего не подозревающим американским «ревнителям демократии». До них еще далеко — пять километров, но для ракет, ждущих своего часа на пилонах подвески, такая дистанция — в самый раз. Цели уже подсвечены с земли лазерами. Пуск!

Первым нанес удар ракетами с лазерным наве